Союзники

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 15:00

      Говорят, что взросление наступает постепенно, а не за один день. Но, если честно, Гермиона не очень уверена. Пока она выбирает, как лучше наносить руны на снитчи, её не покидает огромное чувство ответственности. Ей никогда не было в тягость испытывать его.       Гермиона убеждается, что порядок существует благодаря хаосу, а не вопреки ему. Руны никогда не были предназначены для пера. Ей следует только совладать с потоком и подчинить его себе, используя правильный синтаксис.       Из-за неопытности она часто делает резкие движения, и ошибка сразу же напоминает о себе ожогом на пальцах.       Гермионе требуется много времени, чтобы научиться не торопиться. При нанесении рун у иглы есть неприятная особенность: стоит хоть на миг потерять концентрацию, она сразу же ломается.       В ход идёт четвёртая игла из набора, который Гермиона попросила у Луны: бузинная, среднего диаметра. Изначально её используют для сшивания крыльев фестралов, когда те перелетают с материка на острова. Обсидиановая подошла бы лучше — для проводимости и чистоты линий, но для данного материала годится и дерево. Снитчи не были человеческой кожей, требующей пристального внимания.       Картинка сочащейся кровью раны появляется между движениями.       Встряхнуть головой. Сосредоточиться.       Как же долго Дин рассказывает ей о музыке. Ей даже не приходится поддерживать разговор. Она мало что смыслит в современной магловской культуре, поэтому Гермиона просит его включить что-то из любимого. Привычная меланхолия Гриммо на время отступает, и тесное пространство не кажется таким душным и тёмным, как раньше.       Наконец, руны поддаются ей. Удивительно, что иногда созидать можно и так — через разрушение.       Через час работы Гермиона не сразу обнаруживает, что подушечки пальцев огрубели. Только когда она проводит пальцем по ладони, ощущает узоры. Те, словно руны, отпечатались не только на металле, но и под эпителием.       Ещё через двадцать минут Гермиона понимает, что больше не может вникать в гогот близнецов. Ей нужно время наедине с новой книгой, без аккомпанемента из шуток и взрывов смеха.       Скоро на Гриммо должны вернуться Гарри и Рон. Гермиона точно выскажет им всё, что о них думает. Драккловы мальчишки. Где же вы?       Крылья снитчей слабо трепещут, и Гермиона бросает взгляд на раскрытую ладонь.       Оставить или забрать?       Оставить или забрать?       Оставить или забрать?       Выдох.       Исподтишка она смотрит на Дина, словно школьница, собирающаяся выйти в библиотеку после отбоя. Снитчи сами падают в карман, или сама Гермиона принимает это решение? Она не может вспомнить. Когда Гермиона выходит из кладовой, устройства приятно оттягивают мантию. Наверное, всё-таки не стоит помогать близнецам в их подпольной деятельности, но… Снитчи с порошком тьмы нельзя счесть опасным изобретением, не так ли?       Кухни Гриммо заполняют проснувшиеся: Гермиона замечает Парвати и Падму, которые нарезают овощи на кухне. Быстро она проскальзывает к лестнице, чтобы остаться незамеченной. Меньше всего ей хочется вникать в восторги Падмы по поводу приближающегося обучения.       У входа в спальню её останавливает тихий, спокойный голос из-за соседней стены. Вчера вечером в споре его тон был расслабленным, а сейчас же слышны только выжатые, усталые интонации:       — Они ничего не умеют, Аластор.       Слова разлетаются по второму этажу, как бусины с порванного ожерелья.       Она замечает, что ранее запертая облупившаяся дверь приоткрыта. Буквы Р.А.Б. странно лоснятся на дереве, словно их окунули в сироп. Иногда так бывает, когда чары обнаружения накладывают слишком быстро.       С этого момента Гермиона не может сдвинуться с места. Рука почти нажимает на ручку, но потом пальцы соскальзывают.       — Ни нападать, ни защищаться.       Оглядывается на пустой коридор — никого. Сердце подскакивает к горлу, но она перебарывает волнение и делает шаг вперёд, чтобы вслушаться. Пальцы скользят от пота, когда она впивается ногтями в ладони.       Шарканье: поступь тяжёлая, но уверенная.       — Вы должны были начать обучать их уже как две недели назад! — выплёвывает Грюм. — Две! Сейчас у нас нет выхода.       — Половина состава Ордена против, — выдыхает Ремус. — Молли и Артур. Я не смог убедить их.       — Кингсли дал понять, что времени нет.       Стук разносится по комнате, и Гермиона видит грузный силуэт Грюма в проёме.       — Неужели всё настолько безнадёжно, Аластор?       — Реддлу мало того, что и так есть, — жестко произносит Грюм. — Он хочет столкнуть нас лбами.       — Это можно как-то избежать?       — Никак, — устало бросает Грюм. — Северус уже начал вербовку. У нас есть несколько наводок.       Мерлин, что здесь забыл Снейп?       — Нельзя подождать?       — Нет.       Кажется, она никогда не слышала настолько грубого голоса Ремуса.       — Тебе не понять. У тебя нет детей.       Ответа не следует.       — Иначе они выживут, Ремус.       Вздох.       — Молодых, принявших метку, тоже будут использовать, — скучающе добавляет Снейп.       Гермиона видит, как поднимается полотно чёрной лоснящейся мантии вместе с палочкой: чашка подлетает к тонким губам, но Снейп так и не делает глоток.       — Они же не обучены.       — Всё равно пошлют, — чашка со стуком опускается на стол, а потом Снейп нажимом говорит: — Нас слишком мало, Люпин. В разы меньше, чем их.       — Это все ещё не повод.       — Палочка — это оружие, — ледяной голос Снейпа режет. — Стоит учиться ею пользоваться.       — Как ты себе это представляешь? — спрашивает Ремус. — Некоторых Пожирателей учили годами, а у нас здесь тут — горстка подростков, которая даже экзамены не сдала.       — Придётся рискнуть.       — Обучать Непростительным?       — Если понадобится.       — А дальше что? Они будут отрабатывать точность Авады Кедавры, как Акцио?       — У них будет выбор, — резко отрезает спокойный голос. — Кингсли одобрил твою идею про разделение.       Хриплый раздосадованный смех. Тишина ползёт мурашками по затылку, и Гермиона задерживает дыхание.       — Осталось проголосовать, — усмехается Ремус. — Я буду на стороне Доры. Нас больше, Аластор.       — Это пока.       Ей хочется приблизиться.       Когда она делает шаг, половица скрипит в такт шагам Грюма в комнате.       Слава Мерлину.       — Разделение боевых функций на внутренний и внешний контуры работает, — Грюм откашливается. — В моей группе такая схема доказала свою эффективность, Рем.       — Я не уверен, что они осознают, дорогой Аластор, во что их втягивают…       Высокая фигура снова появляется в проёме. Блик соскакивает с металлической оправы, удерживающей глаз, — Гермиона сразу же узнаёт её, поэтому делает шаг назад.       — Твоя задача — следить за Поттером, Ремус, — обрывает Грюм. — Наша задача — выиграть ему время.       Из-за спины Грюма она больше не видит расстроенного, но все ещё мягкого лица Ремуса. Аластор делает шаг назад и останавливается перед дверью. Теперь можно разглядеть его жидкие жирные волосы, перетянутые повязкой, на которой крепится глаз.       — Подростков следует отделить. Дать ощущение превосходства, — Снейп медлит, прежде тихо произнести. — Выбрать лидеров.       — Там кто-то есть, — цедит Грюм. — Нас слушают.       Чёрт.       Глаз! Он заметил её через затылок?       Какая же ты тупица.       Оглушающий скрип. В лицо бьёт порыв тёплой магии от спадения чар. Невольно Гермиона отмахивается от яркого света, вспыхнувшего из комнаты. Три пары глаз следят за ней, и она, замерев в неловкой позе, остаётся в проёме. Колени подкашиваются, но она поджимает пальцы на ногах и пытается удержать равновесие.       Ей надо оправдаться, но вместо этого она слышит, как её голос мямлит:       — Эм… профессор Грюм, у меня… Мантии… Я только хотела…       Снейп кривит губы, взмахнув палочкой.       Дверь с грохотом захлопывается, и Гермиона чуть было не заваливается назад. Её лицо горит. Быстрым шагом она уходит в свою комнату и раздражённо захлопывает дверь.       Мерлин, они могут… Ладно, не важно.       Ничего такого Гермиона не услышала. Никаких конкретных деталей.       Упав на кровать, она пытается заглушить голоса преподавателей в голове.       Губы движутся.       4.1. Обязанности участника отряда определяются решением штаба с учётом его индивидуальных склонностей и допустимого уровня риска.       К ней врывается Джинни и буднично сообщает ей о сборах в соседней комнате. Потом подруга сразу же начинает рассказывать что-то про Лаванду и Кормака, выбрасывая вещи на кровать.       Джинни говорит что-то ещё, но слова устава продолжают отстукивать ритм в голове.       4.2. Боевые маги не вправе покидать поле боя или место пребывания без разрешения старшего по званию.       4.3. Запрещается использовать на территории Великобритании и союзных государств любые заклинания, квалифицируемые как непростительные в соответствии с Конвенцией по Защите Прав Волшебников (МКЗВП, 1600 г., редакция 1981 г.):       Нарушение положений настоящего устава влечёт квалификацию действий как боевого преступления и карается временным заключением в изоляторе.       Примечание: исключения могут быть допущены только по решению штаба в особых случаях* (см. пункт 2.1).

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 15:30

      В спальне пахнет ромашковым чаем, но Гермиона отказывается от предложенной чашки. Среди смятых подушек лежит чья-то шёлковой пижама, а поверх — расчёска в тёмных колтунах. Остаётся один скон, но Джинни сказала, что Молли пообещала ещё порцию выпечки в этом месяце. Не все на Гриммо хотят работать с распределением провизии, и Гермиона как никто понимает отсутствие у них желания.       Хотя, возможно, многие бы не ожидали от неё этого.       Кто-то откупоривает обезболивающее: запах едкий и противный, но Гермиона не отвлекается от наблюдений за пламенем.       Сегодня оно непривычно досадное: вновь и вновь пытается опрокинуть сосуд, плескаясь в тесной банке. Растянутые искривлённые фигуры то пропадают, то появляются на стекле. Уже час девочки пытаются ушить мантии по размерам, а Гермиона сидит в углу и никак не может перевернуть страницу. Поверх букв бегут строчки контракта на военную службу. Её подпись на нижней строке заливается чёрным блеском в приглушённом свете комнаты.       Глаза фиксируют, как мама Кэти Белл заплетает дочери волосы. Лицо Кэти Белл чаще всего — встревоженное, а сейчас оно абсолютно спокойное. Вдруг однокурсница издаёт писк, когда её мать резко натягивает прядь. Если честно, Гермиона ненавидела, когда в детстве ей заплетали волосы, но сейчас она больше всего скучает по этому ощущению.       — Симус сказал, что в Ирландии после смены таошеха восстание! — Падма встряхивает газету, произнеся это: — Эльфы объединились с людьми, представляете? Оппозиция уже добралась до палат. В приграничных районах — авроры-повстанцы. Но их, правда, пока удерживают.       Падма поворачивается к сестре с открытым зельем в руке, и Лаванда, схватившись за бок, морщится.       — В прошлый раз ты тоже верила, что помощь придёт, — говорит она с напускной резкостью. — Помнишь, чем это закончилось?       — Но Кингсли обещал, — произносит Парвати, потупив взгляд, — в этот раз всё будет иначе.       Лаванда тянется за зельем, и Падма, не глядя, передаёт ей бутылёк.       — Должно помочь, Лав, — бросает она, и её лицо меняется от горечи. — Они закончат, как Индия месяц назад.       — Да ладно тебе, Падма, — Джинни отвлекается от лежащей на её коленях мантии. — Мама сказала, что Министерство финансирует Орден уже год. На их деньги, — она кивает подбородком на открытую аптечку, — куплены наши запасы зелий.       — Там заперты наши родители, Джинни.       От её слов Джинни замирает, а потом медленно переводит взгляд на порозовевшую Лаванду и прищуривается.       — Вам что, уже дали практику?       — Мы… Я решила не дожидаться обучения.       Гермиона замечает, что Парвати обхватывает себя руками, когда её сестра говорит это. Уголки губ Падмы приподнимаются, стоит Лаванде встать со стула. Лёгким движением Браун вытягивает ленту из хвоста, чтобы начать расчёсывать волосы: сатиновый розовый блеск сереет на фоне кожаного передника её мантии.       — И зачем только Тонкс всё это придумала? Так строго. Как будто кому-то вообще есть дело до наших волос.       — Чтобы ты об этом спросила, Лаванда, — усмехается Джинни. — И вообще, она не просто так. Это может быть опасно.       Гермиона медленно моргает.       — Да брось, — фыркает Лаванда, будто секунду назад у неё ничего не болело. — Опасно, тоже мне. Лучше скажите, вы видели, что пишут про бал в поместье Малфоев? Наряды Паркинсон и Астории — это же что-то!       Какая жалость, что зелье всё-таки помогло.       — О, да! — оживляется Парвати. — Торжество было роскошным. Стоимостью как целый год обучения в Хогвартсе для иностранцев.       Пергамент крошится, когда она в очередной раз сжимает его. Кончик осыпается на её мысок, и она стряхивает его лёгким движением ноги.       Возможно, роскошь в их время тоже стала оружием. Её настырная демонстрация заставляла людей восхищаться врагами за чаем и забывать о том, что те планируют переворот.       — Мне сказали, что крыло зачаровали, как лабиринт, — Лаванда понижает голос до шепота: — В конце вечера проводили турнир: кто выберется — получит приз. Его, конечно же, держали в тайне. Как думаете, может это было фамильное кольцо Малфоев?       — А тебе, конечно же, нравится пускать слюни на тех, кто планирует убить нас, да, Лаванда? — встревает Гермиона, не выдержав.       — Гермиона! — рот Падмы приоткрывается. — Ты груба.       У Парвати изо рта вырывается смешок, но она проглатывает его под укоряющим взглядом сестры. Неторопливо Кэти поворачивает голову и подмигивает ей, от чего Гермиона на миг тушуется, но всё же уверенно продолжает:       — Никто не задумывается, откуда деньги на эти наряды, да? Вы хоть…       — Давайте не будем об этом сейчас, хорошо? — перебивает Джинни и натянуто улыбается, поймав взгляд Гермионы. — Видели маму? Не могу найти её, а она обещала помочь мне с укладкой перед первой тренировкой.       — Молли на кухне, — пожимает плечами Парвати. — В третий раз готовится к приезду Министра.       — Надеюсь, ему не отдадут нашу комнату, — вздыхает Джинни, откинувшись на кровать. — Я только вещи разложила.       Кончиками пальцев Гермиона быстро откидывает локон, выбившийся из хвоста. Лаванда бросает обиженный взгляд в её сторону.

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 16:15

      Когда все расходятся, Гермиона неторопливо подходит к зеркалу. Она поправляет ворот мантии, прежде чем призвать расчёску и воду. В отражении она впервые замечает, что её лицо осунулось, но волосы всё так же выбиваются небрежными пушистыми прядями. Она видит беспокойство, но не хочет принимать его, а потому легко улыбается.       Глаза остаются задумчивыми и неподвижными: улыбка не трогает их. Очень долго Гермиона старается уловить, что изменилось, но ей быстро надоедает.       Всё так и не так с её отражением. Приходится вздохнуть и заняться делом.       От укола боли выступили слёзы, когда она распутывает первую прядь.       — Гермиона? — раздаётся сонный голос позади, от которого она вздрагивает. — Тебе нужна помощь?       В две тонкие косы Луны вплетены разноцветные бусины в форме фруктов: при легком движении они подскакивают на хвостиках и бренчат. Яркий румянец заливает лицо, и она, как светлое пятно, выделяется среди теней комнаты.       — Нет.       — Просто Гарри и Рона нет, поэтому я подумала, что…       Как будто они могли ей чем-то помочь.       — Их нет, да, — отрезает Гермиона, а потом делает глубокий вздох: — Слушай, я справлюсь.       Луна вжимает голову в плечи. Когда она начинает, её голос звучит уязвлённо:       — Я просто хочу помочь. Девочки, знаешь… они не особо хотят разговаривать со мной.       Гермиона тоже не хочет продолжать разговор, но сейчас, смотря на Луну, она может чувствовать её сомнения. Её боль от отвержения. За тот час в гостиной Гермиона не произнесла ни слова, а поэтому она перебарывает своё желание уйти.       — Да, конечно, — она стягивает резинку с хвоста. — Будет сложно. Их очень много, и…       Луна ловит её пальцы, сжимает в руке и убирает от лица. Гермиона не ожидала, что они будут настолько тёплыми.       Её лицо светлеет.       — Я справлюсь, —из угла к ним подлетает стул. — Садись.       Луна взмахивает палочкой, и Гермиона ощущает приятную тяжесть на волосах.       — Чтобы не путались, — безмятежно произносит Луна. — Наклонись назад. Чуть-чуть.       Лопатки касаются спинки стула, и Гермиона тут же прикрывает глаза. Какое-то время они неловко сидят в тишине, но потом Гермиона решается все же задать вопрос.       — Ты уже выбрала, к кому присоединишься?       Лицо в отражении не омрачается. Видимо, Луна не услышала её.       — Луна?       — Боевой отряд, — выдыхает она после небольшой паузы. — У тебя очень густые волосы.       — Что? — Гермиона пытается дёрнуть головой, но Луна мягко нажимает на её плечо. — Ты же… Ты уверена?       — Да, — тихо произносит Луна. — Хотя бы понятно, что буду делать.       Гермиона впивается пальцами в колено.       — Обращайся, если будет нужна помощь. Я… Я неплохо колдую.       На эту фразу Гермиона слышит звонкий короткий смешок, и Луна продолжает мягко перебирать её пряди. Одну за другой она затягивает их в косу на затылке. У неё нежные, но уверенные руки.       — А я играю на гитаре, — легко произносит Луна. — Когда-нибудь я сыграю тебе, Гермиона.       Улыбка зарождается на губах.        Можно сколько угодно рассуждать о стратегиях, но настоящая победа всегда остается за той, что смогла подчинить её волосы. Да, это стоит признания с её стороны. С момента исчезновения мальчиков с Гриммо Гермиона впервые не чувствует себя лишней.

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 16:30

      — Гермиона? — Люпин встречает её взглядом, полным сдержанной досады. — Отойдём на секунду?       Она слегка кивает Луне, и та приветливо улыбается и машет Люпину. Её светлая макушка исчезает, когда она заходит за угол.       У Гермионы почему-то скручивает живот, и ей сложно смотреть Люпину в глаза. Пальцы Ремуса теребят небрежно затянутый галстук. Она же пытается успокоиться, сжимая и разжимая снитчи в кармане. Мимо них проходят близнецы, и Гермиона отворачивается, чтобы они не заметили её.       — То, что ты слышала…       — Я всё понимаю, Ремус.       Он едва заметно морщится.       — Я понимаю, почему они так… — её гложут сомнения, но она всё-таки произносит: — Но это же неправильно.       Линия губ Ремуса изгибается в измученную улыбку. Будто он видит в ней то, чего она сама ещё не успевает разглядеть.       — Дора… — аккуратно произносит Гермиона. — Она знает?       — Она не должна знать.       Гермиона так резко поднимает голову, что слышно, как хрустят позвонки.       — Никто не должен.

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 17:00

      С положением, изложенным в уставе, я полностью согласен.       Подпись       Д. Криви.       Деннис протирает стекло камеры: от вспышки Гермиона прикрывает глаза, а потом снова смотрит на развёрнутый пергамент на столе.       Деннис тоже? Разве он проходит по возрасту?       В комнате душно, а уши Гермионы заложены. Несмотря на разговоры, она мало что различает, кроме, наверное, насвистывания Дина в метре от неё.       Постепенно люди расходятся на три линии. У стола Тонкс собираются те, кто попадёт в группу бойцов для штурмов. Люпин принимает целителей, а Снейп — координаторов штабов в тылу и связистов.       Интересно, куда бы подались Гарри и Рон? Хотя она и так знает: они бы решили вместе. Да, они бы пошли за ней.       — Я видела, что ты была первая! Я не ожидала, но теперь мне легче. — Парвати садится на пустой стул, и Гермиона нехотя переводит на неё взгляд. — Я тоже пойду. Я хочу научиться. Всему.       — А Падма?       У окна Невилл как раз разговаривает с ней, но Патил как будто не слышит его.       — Она не понимает, — шмыгает Парвати носом. — Я не хочу никого лечить.       — Ты, — Гермиона закусывает губу. — Ты сказала ей?       — Конечно, нет.       Гермиона смотрит на белые линии, оплетающие её предплечье.       — Почему не хочешь?       — Это бесполезно, не так ли?       Их взгляды встречаются. И на миг кажется, что Парвати понимает её куда больше, чем любой присутствующий.       — Но целители нужны, — Гермиона расправляет полы мантии. — Нам нужны все, кто помог бы помочь.       В комнату входит Грюм. В этот раз он работает, как радиатор: шум оседает по углам, но не стихает до конца. Все обращают к нему нетерпеливые взгляды, а Гермиона на миг смотрит на Ремуса. На его лице залегает тенью тревога, и от этого у неё щемит в левой части руди.       — Сегодня ваша первая операция. Нимфадора разделит вас на боевые группы, чтобы было легче передвигаться. Медицинский отряд и координаторы пока останутся здесь.       Его глаз устремляет на неё свой маниакальный взгляд.       — Мисс Грейнджер, вы подготовили мантии и наборы?       — Да, профессор.       — Отлично.       Джордж наклоняется к Фреду и шепчет тому на ухо. У Кормака, стоящего позади Грюма, опасно сверкают глаза, когда они встречаются взглядами.       Самодовольный болван.       — Пожиратели планируют нападение на маглорожденную делегацию в центре Эдинбурга. Мы должны помешать им. Собирайтесь.       — Но, профессор, разве маглы не пострадают при операции в столь людном месте? — Гермиона встаёт с места, когда Грюм поворачивается в сторону. — Они же понятия не имеют, что… — от его прищура у неё ползут мурашки по спине. — Мы должны предупредить их.       — Нет, Мисс Грейнджер.       Комнату заполняет вязкая тишина.       — Но…       — В первую очередь нам надо спасти магов, — он делает огромный шаг к двери. — Всех, кто решился участвовать, я буду ждать у входа. Мы сейчас же аппарируем.       За спиной раздаётся голос Дина.       — Но, а как же подготовка, профессор? Нас же должны были научить базовым боевым навыкам, нет?       — Достаточно! — строго говорит Грюм. — С этого дня я не хочу слышать ни единого возражения. От вас требуется только выполнять приказы.       От стыда у Гермионы горят щёки, и она, сжав зубы, зло смотрит Грюму в спину. Только когда Грозный Глаз уходит, она понимает, что всё это время сжимала снитчи так, что одно из крыльев согнулось. Мягкие глаза Денниса обращаются к ней. В них вспыхивает испуг, и Гермионе хочется его успокоить.