Дом на утесе

      Юджин должен что-то спросить.       Он чувствует в костях отзвук зажеванной в голове пластинки, скребущейся паникой, неизбежностью благословленной и вымученным страданием. Словно падение со скалы, где с каждым уступом он просто срывает ногти, прежде чем наконец провалиться в черноту и в ней подохнуть.       Ему не нужно больше от нее прятаться, не нужно искать следы, чтобы сбежать от них. Он уже должен был давно просто принять: Система стирает себя в труху, слепая и жалкая, пытаясь поддержать иллюзию и давая ему бесплатную надежду на существование.       Их никчемные неймы топчут тропинку в голове, оставляя тени. Его тьма общается смайликами и делает опечатки.       Юджин не знает, что спросить.       -Ты знаешь?       Односложный, не требующий развернутости, доказательств и прочей чуши, которую он выслушивать сейчас не способен.       Докча переводит на него странный взгляд, пока Кейл рассматривает вино в темно-зеленой чашке. Ливень ударяет стеной дождя, оставляя гудящий шум.       -Знаю,- Гонжа смотрит ему в глаза, пробираясь сквозь череп в окно позади, оно сырое и мокрое, капли стучат по стеклу.       Серый свет оставляет призрачное присутствие где-то под потолком.       -О чем ты?- Докча тянет, его голос похож на шелест листвы, скоблящейся друг о друга порывом ветра.       Мир не выглядит умирающим — Юджин выглядит, но утес над морем, а дом на утесе, и это далеко от того, что пытается рухнуть в мрак.       Шипящий звук работающей плиты сейчас почти как орган в церкви, и таинство иных миров для Юджина, что рапсодия на пути в Преисподню.       -В моем мире есть Библиотека, но все книги там испорчены, в них нет хороших и счастливых концовок.- Кейл поднимает на Гонжу взгляд из-под ресниц, и он испещрен пониманием.- Эти книги — миры, что уже мертвы. Записи Апокалипсисов.       Докча поднимается, на его щеке остается отпечаток от жесткого шва чужих брюк, что весьма неуместно забавно.       Никто не смеется.       -Бывший Директор Библиотеки, Хамустра, попросил меня о помощи.       Гонжа уверенный и спокойный, так выглядят люди, прекрасно знающие, чем все закончится.       Юджин может только предположить, что приглашение от его навыка получил сам Хамустра.       Земля приходила к своему концу, и он не уверен в том, было ли это вообще единожды. Планета, жаждущая сладкой гибели, вновь готовится к похоронам, как к самому любимому из праздников разложения и потери. Юджин немного рад тому, что кто-то еще желает ее спасти, потому что его мир конченный повернут на собственной смерти.       Нравилось ли ему быть истерзанным когтями сотни и сотни чудищ?       -И что ты планируешь делать?- Кейл почти равнодушен, скажи ему, что сегодня последний день во Вселенной, и он только пожмет плечами.       Гонжа сидит на промерзглом полу, он незаметен, остается существованием холодного сквозняка под ногами и качает головой мягко.       -На самом деле, встретив вас здесь, я понял, что мне нужно просто поговорить.       У Юджина в очередной раз в голове перемыкается — нечто, смеющееся истерически, потому что монстров словами не убедить, людей нельзя убедить словами.       Черная дыра не схлопнется, если как следует приказать ей.       Они все здесь на пару дней, и до руин мира им далеко. Что он исправить пытается заранее одним лишь раскрытым ртом?       -У тебя есть информация для меня?       -Нет,- он усмехается чему-то сам по себе,- я даже не знаю твоего имени. Это было условие, чтобы попасть сюда.       Юджин не понимает, не понимает правда безумен ли этот человек или сам Юджин сумасшедший.       Кейл ставит чашку на стол, скрещивая на груди руки.       -Мне тоже предложили поговорить. Я принял это за очередную чушь божественного ублюдка, но сейчас что-то совсем неправильно.       Что-то.       Время. Место. Люди.       Докча закидывает ногу на ногу, упирая предплечья в кости колен и выглядя перегруженным, его тело тяжелое тянет вниз в противовес свободному разуму.       -Название принятого мной сценария: «Слова без лжи и боли».       Юджин не глуп, но Юджин смотрит на зависшую троицу и хочет, чтобы ему сказали хоть что-нибудь, потому что его голова раскалывается — он не знает волноваться ли ему или плакать, дышать и падать — снова срываться вниз, сдирая кожу с ушибленных пальцев.       Быть больным и привыкать к невыносимому.       -Это жестоко,- все что говорит Кейл.       -Да,- подтверждает Гонжа.       Докча трет нижнюю губу, недовольно суживая глаза.       Ни один из них не выглядит так, словно собирается ему объяснить желаемое, ни один из них не выглядит так, словно считает это необходимым.       Причина существования навыка «Дружба, не знающая границ», причина, по которой они здесь.       Основа последствий происходящего.       -Мне не нужно знать?       Докча рассматривает границу стола, все еще что-то обдумывая.       -Нет, просто это будет звучать не так плохо, когда наше время в этом мире закончится.- Он поднимает на Юджина взгляд.- И у нас есть другая задача.       -Верно,- Гонжа проводит ладонью по столу, сметая с него незаметную почти пыль.- Судя по всему, ты не собирался ничего делать в этой лачуге. Я думаю, ты заслужил отпуск.       Отпуск? Их нынешняя задача — отпуск?       -Смотри на это так,- Кейл ближе всего к Юджину, и, когда он чуть склоняется вперед, то вызывает собой волнение,- мы можем предоставить тебе информацию, если у нас есть опыт в том, в чем у тебя его нет.       О. Юджин нервно сцепляет пальцы. Они поняли, что он немного совсем неправильный. С другой стороны, ни один человек не будет сидеть на краю земли с приближением апокалипсиса, когда на нем висит долг в его предотвращении.       Они такие же. Или не так. Они были такими же.       Юджин видит. Их уже давно прибило волнами о каменистый утес, изуродовало многолико и некрозом потерь испортило.       Но Кейл прав: он пережил то, что будет, теряя детали в воспоминаниях, не зная, как бороться с картинками цветными, обрывками записей и плывущими диалогами из не наступившего, искаженного им самим прошлого. Ему был нужен понимающий человек.       Действительно понимающий.       -Может расскажешь о себе, так будет легче,- Докча услужливо подает идею, откидываясь на спинку дивана.       Гонжа заинтересованно поворачивается, ставя локоть на стол и кладя на раскрытую ладонь подбородок.       -Меня зовут Хан Юджин, охотник самого низкого ранга,- он не знает на чьем взгляде остановиться, поэтому все также смотрит на Кейла.- Мой брат умер у меня на руках, и я регрессировал назад во времени, чтобы спасти его.       Он окидывает взглядом комнату, но никто не шевелится. Будто то, что он сказал в пределах нормы, естественно и однообразно. Повседневность, снятая с книг, проевшая дыру алогичную сквозь реальность.       Юджин медленно продолжает:       -Переходя к главному, теперь время стремится вернуться к изначальной временной шкале, ускоряя конец света, в отличии от времени до регрессии.       Дерьмово,- читается на лице Гонжи.       -Я так понимаю,- Докча устало трет переносицу,- они решили, что тебе этот бардак и разгребать?       Докча точно не знает, кто они, но он ясно осознает, что происходит. Темные глаза Кейла становятся мрачнее.       -С их помощью, но по сути — да.       Юджину не нужно сейчас лгать самому себе. Потому что Система очевидно совсем беспомощна.       -Но они достаточно человечны,- Гонжа выдает это, пялясь в пространство между диваном и креслом, видимо, ему надоело смотреть на них снизу-вверх со своего положения на полу.- Я имею в виду, чтобы создать временный навык и попросить о помощи.       Нельзя отрицать, но иномирцы в этой комнате чересчур проницательны, наблюдательны до мелочей, и ему можно молчать — но его услышат.       Юджин чувствует себя странно, он никогда себя так не с кем не чувствовал.       -Где и как они с тобой могут связаться?- голос Кейла нежен, он утешает одной интонацией, и от этого ему становится легче.       Их души перекрещены шрамами, гнилые и заржавелые, тонущие в глубине, и для них в порядке вот так быть вместе. Рядом.       -Только в данжах.       Юджину незачем объяснять. Он осознает отчетливо, что каждый здесь уже разобрался, как его мир устроен, по одному лишь его представлению. Они пугающие, их реакция ненормальна, а о здравомыслии не может идти и речи, но Юджин верит.       Этим человеческим куклам с раскрошенными сердцами.       Гонжа улыбается ядовито и весело, откидывая руки назад, пальцами махровый ковер сжимая.       -Значит, здесь можно спокойно их проклинать?- его вопрос легкомысленен, но за ним следует серьезное подтверждение из чужих уст:       -Ты прав,- Докча соглашается, удовлетворенно склоняя голову.       Кейл только усмехается, заставляя Юджина тревожиться, беспокойно вжимаясь в кресло. Он ощущает мурашки, ползущие по спине вниз, из-за жуткой ауры, злом заполняющей пространство, поедающей тусклые остатки разбросанного по стенам света. В ней трещит больная ненависть, нелюбовь дикая к существам высшим, сопровождаемая кривой линией обреченности.       Они почти незнакомы, но они порождают тепло, как брат и Ерим, когда при встрече лезут друг к другу драться, как Менгу, топчащийся у плиты в ожидании его возвращения, как Чирпи, ищущий очередную банку кристаллов, или как ласкающийся лениво Мир.       Дождь продолжает лить.       Он вспоминает то, что ему не хочется.       -Если уж мы говорим об этом,- Юджин нервно передергивает плечами, не решаясь разрушать идиллию легкую, наполняющую его безмятежностью,- возможно, нам все же придется драться.       Злодейская аура мгновенно превращается в пыль, следуя за портящими все словами. Он слышит далекий скрежет грома, небо за окном меняет оттенки серого, медленно переходя в размазанную черноту.       -Что ты имеешь в виду?- Докча пытается скрыть разочарование, карабкающееся в огрубевшей интонации его теперь настороженного голоса.       Кейл на вид почти не расстроен, он бессердечно принимает то, что Бог Смерти беззастенчиво его одурачил.       Юджин чувствует себя виноватым.       -Каждый раз, когда я связываюсь с чем-то,- он слегка взмахивает ладонью, изображая нечто абстрактное,- все заканчивается боем с ужасным монстром. Наверное, потому что я несу память прошлого до регрессии или из-за того, что мир двинулся назад благодаря моему желанию.       Докча стучит пальцами по столу, он кажется израсходованным, потраченным там, откуда сюда пришел, и это не делает ситуацию лучше.       -Они не появляются только в данжах?       Ему хочется согласиться.       -Здесь рядом зона бывшего прорыва. Я не удивлюсь, если внезапно окажется, что какая-то дрянь затаилась в море.       Лицо иномирца кривится, печально упираясь в никуда за пределами деревянных стен.       Над мертвым городом сверкает опавшее небо.       -У нас нет способа сравнить силы тех, против кого мы сражались, с наиболее сильными созданиями здесь?- Кейл выдает разумный вопрос, не оборачивающийся доступной логикой.       Юджин пожимает плечами.       -Если я скажу, что один удар снесет десяток зданий, это поможет?       Гонжа хмурится, прикидывая что-то в уме. Он машет в сторону пустоты рядом со своей головой.       -Боюсь, что нет. Слишком большая вариация.       Это правильно. В конце концов, удар щупалец и взмах крыла — разная атака, сопровождающаяся совсем различными бедствиями, в которых меняется мощность, скорость и уровень критического урона. Даже их дебаффы могут сыграть роль, о которой они ничего не узнают, пока им не придется сражаться.       -Тогда, как насчет навыков?- Кейл продолжает свое рассуждение.- Если бы ты мог сказать, какой у нас примерно ранг, то все стало бы проще.       Юджин молча пытается использовать «Многообещающий росток», но ничего не выходит. Он лишь предполагает, что их статы считаются пробужденными или не поддаются оценке из-за межмирной разницы. И он отрицательно качает в ответ головой.       -Давайте по другому,- Докча вертит мысль на пальцах, рисующих в воздухе круг,- если это будет, к примеру, тридцатиэтажный кальмар с сильными щупальцами длиной под сто метров, выпускающий ядовитый газ и испускающий смертельные лучи из глаз, кто бы из нас смог победить его?       По лицу Юджина должно быть видно, что описание чудовища явно себя исчерпывает, но ему следует ориентироваться на худшее, поэтому он аккуратно еще добавляет:       -И непробиваемая броня на большинстве участков тела.       Кейл недовольно цокает языком. Пока Гонжа задумчиво рассматривает потолок, Докча беспечно бормочет себе под нос.       -У меня только баффы, я просто помру если попытаюсь такую тварь ударить,- он решает высказаться, чтобы не вызвать потом недоразумений, истощающих его способности к безболезненному существованию.       Прошлое кусает его за шею, цепляет зубами неспособность быть достаточно хорошим для превосходящих рангов. Тоска лезет за воротник, ледяными когтями цепляясь за позвоночник, напоминая, побуждая скручиваться внутри в меньшее разочарование.       -Хм?- Кейл разворачивается к нему, переставая походить на застывшее изваяние.- Можешь рассказать нам?       Юджин, честно говоря, не видит в этом проблемы. Единственная проблема этого навыка — в его названии, но ему не нужно о нем упоминать.       -Я могу синхронизировать вашу работу. Я имею в виду идеально синхронизировать.       -Как часть единого целого?       -Да, к тому же у меня есть сопротивление ядам, так что находиться рядом с подобным монстром для меня не проблема.       Они продолжают сидеть в тишине, газ шипит на плите, заставляя хлад потусторонний оседать на коже. Юджину никогда не приходилось быть с кем-то, кто также разумно хочет составить план, прежде чем кинуться в бой, прежде чем этот бой начнется, терзая недостатками высохшую кровь на вскрытых заново царапинах, сломаных костях и желтеющих синяках, содрагаясь от боли в каждом поверхностном вдохе.       -Я в состоянии выманить его на сушу,- произносит Кейл.       -Назовите меня высокомерным,- Гонжа поджимает губы, прежде чем снова заговорить,- но я думаю, что вполне могу пробить панцирь и лишить его пары щупалец.       -Тогда мне остается защитить Юджина и добить чудовище,- Докча поворачивается, чтобы взглянуть в окно, в его голове вертится неприятное воспоминание.- Если придется добивать изнутри, присмотрите за ним.       -Конечно,- Кейл кивает, будто всегда этим занимался — присматривал за Юджином.       -Да, сэр,- Гонжа не ведет себя так, словно происходит необъяснимое.       А Юджин пытается существовать, и его почти трясет от грусти, лезущей в глазницы слезами вяжущей терпко радости. Он чувствует себя под защитой, за щитом чертовски безобразным — с вырисованными детскими рожицами и слабыми руками, обнимающими с другой стороны.       Ему не приходится превышать свои способности до предела, чтобы прятаться в нитях звенящей тьмы обморока, в спасении от созданий нелепых по-настоящему, потерявших знание человеческого — забывших о хрупкости смертного, не имеющей ничего общего со зверьми S-ранга.       Никто не спрашивает про его союзников, как никто не спрашивает, почему он сбежал от них. Никто и ни о чем, заплетаясь в пыли старого дома, прибитого сюда побережьем.       Словно они давно уже стали друзьями.       Гром ласкает вершины деревьев, и это должно быть шторм.       -Так,- Гонжа подается вперед,- кто хочет первым задать вопрос?       Юджин невольно тянется за бутылкой, чтобы обнаружить, что она пуста. Невинный взгляд Кейла смешит Докчу, которому очевидно не так уж нравится алкоголь.       Он мог бы спросить, о чем угодно.       Юджин бы мог спросить о защите, о создании союзников, борьбе с врагами и умении избегать плохих решений, но все что вертится в его голове сейчас это навязчивая мысль, начинающая выходить из-под контроля:       -Какого черта ты постоянно болтаешь с воздухом?       Он может не разговаривать вслух, как когда пришел, но его жесты, то и дело направлены в пустоту, словно он не хочет оставлять кого-то еще в стороне.       -Ну,- Гонжа медлит, поворачиваясь к себе за спину, чтобы просто сдаться,- здесь есть один невидимый парень, любящий делать неуместные комментарии,- серебряный меч на его поясе почему-то внезапно сверкает, недовольный его ответом.- А,- он опускает забывчивый взгляд на ножны,- этот кусок созвездия тоже любит болтать.       Юджин хочет знать, почему Докча резко вздрагивает на последней фразе. Ему также хочется знать, почему в комнате прямо сейчас приведение и говорящий меч.       Выражение Кейла однако абсолютно сочувственное, и Гонжа это замечает:       -Слышишь неслышимое?- он усмехается, как будто в этом есть хоть что-то очень смешное.       Кейл скисает мгновенно, посылая ему раздраженный взгляд:       -Древние Силы иногда не заткнуть,- он стучит себе по виску,- иногда я могу долго не отвечать.       Конечно, здесь нет никого нормального. Юджин поворачивается к Докче, требуя от него дополнения, и Докча внезапно выглядит очень смущенным.       -У меня записывается история,- он поднимает палец к потолку, что указывает на нечто, что, вероятно, должно объяснить это предложение,- так что,- он прикрывает глаза рукой, кончики его ушей красные,- я могу проговаривать вслух свои действия.       Юджин не знает, что им сказать.       Он встает, чтобы налить воды в чайник и поставить его на плиту. Отсюда видно небесную чернь, сгущающуюся над отражающей ее топкой гладью.       Ветер бьет в окно.       Гонжа смеется над Докчей, пока Кейл изображает свое лучшее стоическое лицо.       Юджин думает, что ему весело и что это место напоминает дом, и он не знает, кто вторгнется в него первым: монстр морских глубин или его брат.       -Кстати,- Кейл успешно игнорирует обстановку,- у тебя есть одеяло?       И правда, огонь греет его руку, лежащую на столешнице, здесь действительно очень холодно.