цитадель грёз и ночных кошмаров.

Очередное ничем не отличающееся от других утро началось для Чимина довольно скверно: холодный пот, от которого волосы прилипли ко лбу и вискам, высохшие слезы, неприятно стягивающие кожу. От резкой смены позы в глазах потемнело, словно тени Юнги преследовали его даже в реальности. Сидя на кровати, Чимин огляделся. Нет, безусловно, это просто низкий гемоглобин, никаких теней тут нет и быть не может. Он тяжело вздохнул. То, что было во сне, там и должно оставаться. С пустыми глазами, в которых ошметками недавнего сна осел прах дичайшего ужаса, он всё делал как по заранее написанному сценарию: холодная кровать, горький, но такой нужный с утра кофе. После недолгие, уже выполняющиеся совсем на автомате, сборы на работу. Не в меру шумное и чересчур людное сеульское метро. Пешая прогулка до здания библиотеки. И вот Чимин наконец-то на работе. На уже давно надоевшей работе. Он с детства мечтал работать в библиотеке, помогать окружающим и жить в удовольствие себе, ни в чём себе не отказывая. Но реальность как всегда разочаровала парня своей серостью. Он, как и мечтал, начал работать библиотекарем. Прошёл месяц, год, он всё ещё радовался своей работе. Улыбался каждому посетителю и наслаждался чтением между высоких и немного пыльных полок библиотеки в одиночестве, пока не было посетителей. Но уже после двух лет работы здесь, книги, их запах, немного шершавые страницы, о края которых Чимин порой резал пальцы, начинали надоедать. А ещё спустя пару месяцев в библиотеке находиться было просто невозможно. Книги и высокие полки давили, звон колокольчика на двери, оповещавший о приходе нового посетителя, стал самым ненавистным звуком во всей вселенной. Позже поменялся ещё и владелец. Раньше была милая бабуля, что заботилась о Чимине, — это ещё было одной причиной, почему он сразу же не ушёл от сюда. Но после смерти этой женщины пост владельца по законам завещания перешел к ее сыну — совсем не гуманному и очень уж любящему покомандовать там, где надо и где не надо тоже. Так Чимин и начал ненавидеть свою работу и всё что было хоть как-то связано с книгами. Вот Чимин заполняет очередной читательский билет, несколько раз перепроверяя информацию, чтобы уж точно ничего не перепутать, а мыслями он далеко в событиях сна. Кто же этот Мин Юнги? Откуда у него столько власти? И почему он так жесток? В голову лезут разные предположения, но ни одно из них не кажется Чимину хотя бы немного правдоподобным или логичным. Ведь такая всеподавляющая жестокость не может быть врожденным качеством, она лишь может стать результатом того или иного события в жизни. И, наверное, Чимину очень жаль Юнги, хотя он и предположить не может, отчего он так жесток. — Пак Чимин, — его обрывает недовольный голос начальника, которого он даже не заметил, настолько был погружён в мысли, — опять витает в своих мыслях… Господь, за что мне такой работник?! — Ох, извините, — кланяется головой Чимин, — такого больше не повториться, начальник Ким. — Да, конечно, — снова он его отчитывает, какой раз за неделю? — может, вас уволить, а то уж больно незаинтересованным выглядит ваше лицо? — начальник издевательски смеётся — знает же, что Пак не найдёт работу по своей специальности. — Извините, я исправлюсь, — Чимин снова извиняется, и начальник с довольной ухмылкой на лице наконец-то отходит на пару шагов, как будто именно этого он и жаждал все это время. Парой Пак думает, что все и всё тут против него. Начальник только на нем и отрывается, хотя вокруг столько других работников, что совершенно ничего не делают. Чимин хоть и ненавидит свою работу, но всё ещё старается делать её качественно. Воспитание и взращенная в нем с детства ответственность просто-напросто не дадут ему бездельничать. Да и жить же на что-то нужно. — Сильно не расслабляйся, Пак Чимин, зайдёшь ко мне после рабочего дня, — и только тогда мужчина с концами скрывается с глаз парня. Чимин мысленно чертыхается. И что ему не нравится в этот раз? За что теперь его отчитают? Чимин тяжело вздыхает, отдавая карту посетителю, затем кладет рядом пару книг о чем-то политическо-историческом. — Вы извините, что Вам пришлось это выслушать, — механически выдает он. Потому что это далеко не первый раз, когда начальник отчитывает его прилюдно. От этого становилось немного больно и обидно, но это сущие мелочи. Посетитель сконфуженно кивает и спешит поскорее уйти. Еще бы. Чимин и сам бы с огромным удовольствием испарился бы отсюда, да только вот он тут работает, а до конца рабочего дня еще часа два. Или три. Он запутался во времени и пространстве, в людях и датах. Единственное, что он знает: скоро этот ад закончится. Последние несколько часов тянулись до ужаса долго, словно каждый из них был равен целой вечности. За такое время не то, что сбежать захочешь — тут уже на все, что угодно пойти можно, лишь бы приехать домой, завалиться в кровать и отправиться туда, где чувствуешь себя раскованным и свободным. В каридоре слышится гул его шагов. Интересно, на кой черт начальник просил зайти после работы? Чимин закатывает глаза в ответ на свои же мысли. Естественно, чтобы отчитать за все грехи им совершенные и несовершенные. Иначе же и быть не может. Чимин дважды стучит в дверь и заходит, даже не думая дожидаться разрешения. Начальник Ким поднимает на него вечно недовольный и достаточно красноречивый взгляд. — Проходи, пак Чимин, — серьёзно говорит он и указывает парню на стул перед собой. Чимин идет к стулу, который точно будет немилостиво скрипеть под его бренным телом, так, словно его вовсе не начальник вызвал на очередной 'ковер', а как минимум ведут на расстрел. — Ты ведь понимаешь, что в последнее время ты стал просто отвратительным работником? — скрестив руки на груди говорит мужчина, сильно нахмурив брови. — Ты не справляешься со своей работой, делаешь много ошибок и выглядишь как сущий наркоман, — зло продолжает он. — Я делал тебе поблажки из уважения к своей покойной матери, но ты решил принимать это как данность! — не выдержав восклицает мужчина. — В общем, чего уж тянуть, верно? Я принял окончательное решение — Пак Чимин, ты уволен. С завтрашнего дня ты больше здесь не работаешь. Чимин ежится от такого заявления. Да, это было предсказуемо и даже ожидаемо. Он сам признает тот факт, что совсем охладел и к работе, и к этой жизни в целом. Однако так резко… Его словно ударили чем-то неимоверно тяжёлым по голове, от чего в глазах слегка потемнело, а воздух застрял где-то в легких. Да и били не как во сне на площади — били точно, без промаха, очень профессионально. Чимин жмурится, а потом смотрит наверх, чтобы навернувшиеся мигом слезы не пролились в таком неподходящем месте. Дома поплачет, если уж очень сильно надо будет. — Не реви ты, — с ожесточением и пренебрежением говорит начальник. Уже бывший начальник. Видимо, скрыть непрошенные слезы все же не вышло. — Опять же, из уважения к своей матери я решил дать тебе возможность уволиться самому, чтобы не позорить тебя потом. Так что скажи спасибо и садись писать заявление. — Спасибо… — еле слышно шепчет Чимин, шмыгая носом. Он берет в руку обычную шариковую ручку, каких на столе тьма тьмущая. Рука слегка подрагивает, но он четко и ясно выводит на чистом белом листе похожее на смертный приговор 'Я, Пак Чимин, прошу уволить меня с занимаемой должности по собственному желанию'. Дописав все, что требовалось для оформления заявления подобного рода, Чимин ставит внизу свою размашистую и неаккуратную роспись, приговаривая себя к очередной большой ссоре по возвращении домой. — Хорошего вам дня, начальник Ким, — каким-то загробным голосом говорит Чимин, вставая со скрипящего стула и выходя за дверь нематериальным призраком — настолько тихо и угрюмо. Пустой коридор все так же перепевал звук его шагов. Чимин шел по коридору низко опустив голову и глядя только себе под ноги. Столько воспоминаний были рождены в этой библиотеке, столько хороших моментов, которые придётся оставить в прошлом. Которые сам Чимин добровольно согласился оставить в прошлом, подписав заявление об увольнении. Здесь они познакомились с Чонгуком, здесь же он часами разговаривал со своей бывшей начальницей, которая заботилась о нем так, как, наверное, никто никогда о нем не заботился. Чимин подходит к своему рабочему месту, смотрит с толикой грусти в продолжающих слезиться глазах. Он забирает со стола их с Чонгуком старую фотографию в красивой рамке и небольшой цветок. Точнее, просто набор зелёных листьев, который вот-вот завянет. Этот цветок в последнее время был единственным, о чем Чимин заботился. Осталось только снять с рубашки бейдж и положить его на стол. Такой своеобразный обмен. Как известно: чтобы что-то получить, обязательно нужно что-то отдать. То, что день сегодня точно не задался, Чимин понял ещё с утра. Но то, что он обнаружил придя домой не то, что просто подвергло его в шок — землю из-под ног выбило, а воздух из легких. Ладно его уволили с работы, это можно было понять и принять, с этим даже можно было что-то сделать при крайней необходимости. Но вот тот факт, что таблеток дома нет… Он точно помнит, что покупал их на прошлой неделе по полученному слезами и потом в психоневрологическом диспансере рецепту. Должно же было остаться ещё как минимум две пачки. Но таблеток Чимин так и не нашёл. Их не было ни в прикроватной тумбочке, на их привычном месте, ни в аптечке, что стояла в ванной комнате. А больше и мест-то не было, которые можно проверить. Чимин даже умудрился под подушку заглянуть. Ну, а вдруг? Но там снотворного не было тоже. Настроение стремительно падало, опускаясь не то чтобы до нуля — уже в минус ушло, ведь нет предела совершенству. — Дорогой, найти что-то не можешь? — и вроде звучало так, словно Чонгук действительно хочет помочь, но Чимин слишком долго знал его, чтобы повестись на это. — Ты их взял? — с подкатывающей штормовыми волнами злобой проговорил Чимин, стараясь не переходить на крик. Хотя бы не вот так, не с порога, — Я же тебя просил не трогать, — он обессиленно бьет рукой по кровати, отчего идеально выглаженное с утра постельное белье покрывается уродливыми трещинами-складками. — Да, я их выкинул, — за репликой следует издевательская ухмылка, а у Чимина вновь наворачиваются слёзы. Глаза и так болят после того, как он плакал по пути домой. Чимин только сумел привести свои чувства в какой-никакой порядок. Но казалось, что Чонгуку обязательно нужно было сделать его еще более несчастным, еще более раздавленным и потерянным. Зачем?.. Он осознаёт, что без снотворного никак не сможет уйти в сон и встретится с другом, не сможет прийти и обнять. Слишком сильной была его нездоровая зависимость от таблеток. Слишком много он их пил в последнее время, чтобы вот так просто взять и уснуть. видимо, сегодня Чимин не сможет покинуть эту серую реальность, в которой его, в общем-то, больше ничего не держит. — Что? Плакать будешь? — насмешливо кидает его парень, присев на колени рядом с ним, чтобы с еще более хорошего ракурса вдоволь насладиться страданиями Чимина, ведь это так завораживает каждый раз. — Чонгук, почему ты не понимаешь, как мне это дорого, — дрожащим голосом спрашивает Чимин, в то время как по его лицу начинают течь горячие слезы разочарования и скорби. Чонгук смотрит на парня немигающим взглядом, а потом придвигается чуть ближе, словно ему плохо видно. Он кладет свою руку на затылок Чимина, отчего у того глаза становятся по пять копеек каждый. Как же давно Чонгук не касался его так… Так интимно и мягко. Однако Чимин не успевает полностью осознать ситуацию, когда Чонгук чувственно приникает губами к его щеке, сцеловывая слезы. Чимин вмиг превратился в статую ангела для небесной кары, не смея шевелиться. что вообще происходит.? Однако Чонгук не останавливался, следущий его ход поверг Чимина в еще больший шок, когда он почувствовал чужой язык на своей щеке. На этом хрупкое равновесие было нарушено. Чимин за секунду вскочил с кровати, глядя на Чонгука так, что словами не описать. он чувствовал себя грязным и будто использованным. Неужели Чонгук действительно мог сделать что-то такое.? Чимин оттолкнул его и вихрем самого настоящего безумия вылетел из квартиры, пытаясь сбежать от отголосков чонгукова смеха за его спиной. Пробежав три этажа пешком, потому что вдруг этот ненормальный за ним гонится, он достал мобильный, который по счастливой случайности оказался у него в кармане, и набрал единственному своему знакомому. — Чимин? — голос по ту сторону звучал очень удивлённо, словно ему позвонил не Чимин, а покойный троюродный прадедушка. — Боже, да, это я, — с явной истерикой в голосе пробормотал Чимин, спускаясь еще на этаж ниже. — Что-то случилось?.. — Да, боже, да… — надрывающимся голосом прошептал он. — Минхо, прошу забери меня отсюда, забери меня от него… — Сейчас буду, — лаконично произнёс Минхо, — жди около подъезда. Чимин сглотнул образовавшийся в горле комок и с тревогой стал вслушиваться в гудки, которые зазвучали из динамика телефона. Он спустился вниз так быстро, как только мог, лишь бы оставить весь этот кошмар позади. Как Чонгук мог поступить с ним так.? Чимин уселся на старую лавочку у подъезда, которую красили в последний раз лет пять назад в лучшем случае. Одна доска отвалилась, гвозди торчали наружу. Что ж, ничего необычного. Однако надо же дождаться Минхо, который всегда помогал ему. И даже сейчас, когда ситуация стала выходить за рамки понимания любого, он тут же кинулся забирать Чимина. На самом деле то, что чимин все еще поддерживает с ним общение, есть заслуга самого Минхо. Потому что когда Чимин только начинал увлекаться таблетками, только он был к нему по-настоящему мягок, только он помогал ему и только он силой заставлял Чимина жить и в реальности тоже. Когда-то они вместе работали в библиотеке, еще при жизни старой владелицы. Минхо был серьёзным и молчаливым, в свободное время читал китайские новеллы с такой скоростью, что Чимин порой даже задавался вопросом, действительно ли коллега их читает, а не просто листает в поиске иллюстраций. Однако когда Чимин все же осмелился задать этот немного глупый вопрос, Минхо искренне рассмеялся и с невероятной точностью пересказал ему сюжет последней прочитанной новеллы. Позже оказалось, что Минхо только выглядел чересчур сосредоточенным. Оказалось, что в нем и шуток полно, и не всегда уместного сарказма хоть отбавляй. А еще оказалось, что Минхо очень хороший друг: надёжный и здравомыслящий. совсем не такой, как многие другие знакомые Чимина. Несмотря на то, что они с Минхо общались довольно редко, каждая их встреча была до краёв переполнена задушевными разговорами, пониманием и стабильностью. Наверное, это один из немногих людей, ради которых Чимин искренне старается держаться за свое никчёмное существование. Один из немногих людей, ради которых он еще не наглотался снотворного и не умер во сне. Через рекордное время машина друга уже стояла около чиминова подъезда, и парень быстро заскочил внутрь. Несмотря на время года, вечером было уже прохладно, а в машине Минхо всегда был включён обогреватель и пахло чем-то выжжено-пряным, как август. — Не забудь пристегнуться, — коротко кидает Минхо, когда Чимин закрыл за собой дверь заднего сидения машины. Чимин послушно пристегнул ремень, опаясав свое собственное тело, обеспечивая тем самым псевдо-гарант своей безопасности. Некоторое время они ехали молча. играла спокойная музыка, убаюкивающая разум. Немного приглушенно тарахтел двигатель, и было слышно, как редкие машины проезжают мимо. — Ну, чего ты, — не оборачиваясь спрашивает Минхо, — что этот ублюдок уже успел натворить? Однако ответом ему была гробовая тишина. Минхо украдкой глянул в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться в том, что Чимин там жив и здоров, однако увидел друга сладко посапывающем с умиротворенной полуулыбкой на заплаканном лице. Дорожки слез еще не до конца высохли, и можно было увидеть, как свет уличных фонарей мелькает на лице спящего. Минхо лишь хмыкнул и вновь вернулся вниманием к дороге. — Гуляешь по своим снам, да.? — он слегка поджал губы. — Когда-нибудь я точно сверну ему шею…