Of Caffeine Addictions and Nail Polish

Сириус проснулся от стука в дверь. Его глаза медленно открылись, затуманенные сном после беспокойной ночи. Он повернулся на другой бок, не услышав нового стука, и попытался снова заснуть. Он снова проснулся оттого, что с него сорвали простыню. Он тут же уткнулся лицом в подушку, не желая разговаривать с Джеймсом, потому что кто еще мог ворваться в его дом? — Сириус Блэк, вставай. Этот голос не Джеймса. Он обернулся, прикрывая глаза от яркого солнца. Перед его кроватью стояла Марлин, каким-то образом идеально собранная, даже после того, как была на вечеринке всю ночь. Он застонал и снова уткнулся лицом в подушку, слишком уставший, чтобы двигаться. — Вставай, лентяй, уже 11:30. Сириус перевернулся на другой бок, неужели он действительно проспал? Он почувствовал, как кровать провалилась, Марлин села рядом с ним. — Что случилось? Она улыбнулась. — Ну, во-первых, спасибо. Он нахмурил брови. — За что? Она прищурила глаза. — Ты знаешь за что. В среду у нас свидание, на которое, кстати, тебе нужно помочь мне подобрать наряд. Я подумываю сводить ее на бесплатный концерт в парке, а потом в ресторан, который, как ты знаешь, мне очень нравится. Сириус сел и улыбнулся. — Звучит мило, Марлин. Я уверен, что вы двое прекрасно проведете время вместе. На вашей свадьбе я буду твоим шафером, запомни. Но скажи, почему ты здесь? Марлен бросила на него сухой взгляд. — Я заполучила девушку, теперь пришло время тебе заполучить парня. Тонкс уже договорилась, что Тедди будет у нее весь день, так что у тебя нет оправдания, чтобы не пойти туда прямо сейчас и не сказать ему, что ты чувствуешь. Сириус закрыл лицо руками. — Я знаю… Я просто так нервничаю. Я не хочу терять его как друга. Он мне очень, очень нравится, черт возьми, он мне больше, чем нравится, но я не хочу что-то сказать и случайно разрушить наши приятельские отношения. Я бы предпочел иметь его в качестве друга, чем вообще ничего. Марлен столкнула его с кровати, и он с громким стуком скатился на пол. — Клянусь, вы двое — самые глупые люди, которые когда-либо существовали. Ты ему нравишься, Сириус! Я это вижу, Тонкс это видит, Джеймс это видит, Лили это видит, Алиса это видит. Черт возьми, даже Гарри это видит! На днях он спросил, собираетесь ли вы с Ремусом вступить в брак в ближайшее время, потому что он хочет, чтобы Тедди был его крестным братом. Сириус встал, чувствуя себя немного неловко из-за того, что он был одет только в трусы. — Черт, я правда тупой. Марлен всплеснула руками. — ДА. Мы говорили вам об этом всё это время. А теперь, пожалуйста, иди прими душ, я подберу тебе наряд, а потом иди за своим парнем! Если мне придется еще секунду наблюдать, как вы драматично смотрите друг на друга, когда думаете, что никто не смотрит, я умру. Сириус предпочел не отвечать, быстро приняв душ и внезапно почувствовав прилив энергии. Его кожа гудела. Сегодня был тот самый день. Он сделает это. Он был на девяносто процентов уверен, что Ремус чувствовал то же самое, но все еще оставались те десять процентов сомнений, которые мучили его. Он провел полотенцем по волосам. Даже если Ремус не чувствовал того же, он никогда бы не бросил Сириуса, это было не в его характере. Они всегда будут друзьями. Как только он вышел из ванной, Марлен уже бросала ему пару рваных джинсов и майку. Он набрал номер Ремуса, когда заканчивал наносить последний мазок подводки на глаза. — Сириус, я… я как раз собирался тебе позвонить. Он улыбнулся. — Я просто хотел спросить, не занят ли ты сегодня. Ремус сразу же ответил: — Вообще-то нет, Тонкс попросила отвезти Тедди в дом ее родителей, так что я свободен весь день. Ты, эм, не хочешь приехать? Сириус кивнул. — С удовольствием. А ты скоро будешь? — Да, увидимся, когда ты приедешь. И ещё: ничего не ешь! Ремус повесил трубку, прежде чем Сириус смог ответить. Марлин уже улыбалась ему. — Видишь, и это было так сложно? Сириус закатил глаза. — Мы делаем это каждые выходные. Конечно, это было нетрудно. Просто… черт. Как говорить о чувствах? С чего мне вообще начать? Как мне вообще поднять этот вопрос? Я не могу просто ворваться туда и сказать: «Эй, Рем, ты мне нравишься, будешь моим парнем?» Марлен пожала плечами. — Технически ты мог бы. Эффективно, прямо к делу. Он застонал, завязывая шнурки на ботинках. — Марлииииин, я серьезно. — Ты всегда Сириус. Он застонал на это, а Марлин рассмеялась. — Я тоже! Слушай, просто иди и потусуйся, как ты обычно делаешь. Такая возможность представится сама собой, поверь мне. И когда это произойдет, просто будь честен, Сириус. Не беспокойся о том, чтобы это звучало поэтично или романтично, просто скажи, что чувствуешь, и если ты не можешь сказать, что чувствуешь, делай то, что чувствуешь! Он кивнул, хватая ключи. — Хорошо. Я готов. Я могу это сделать. Она протиснулась мимо него, чтобы выйти. — Не беспокойся об этом так сильно. По сути, ты ведешь себя так, как будто у вас уже есть отношения. Ты просто просишь дать этому название. Ты не делаешь предложение. Он посмотрел на нее, и она ухмыльнулась. — По крайней мере, пока нет, но я уже слышу свадебные колокола в будущем! Он слегка подтолкнул ее, когда она шла к своей машине. — Да! Может быть, мы сможем устроить совместную свадьбу с тобой и Тонкс. Она показала ему язык, когда он завел свой мотоцикл. Он послал ей последнюю улыбку. — Спасибо, Марлин. Она послала ему в ответ поднятый большой палец.

M P M P

Поездка к Ремусу никогда не казалась такой долгой. Его кожа все еще гудела. Он так не нервничал с тех пор, как впервые обнял Гарри. Он спрыгнул с велосипеда и потряс руками, пытаясь выбросить это из головы. Марлин была права: это будет нетрудно. Он знал Ремуса, а Ремус знал его. Не было бы никаких неловких первых свиданий, никаких высокопарных разговоров. Он чувствовал, что они уже побывали на них достаточно, даже если в то время они не называли их как свидания. Это было нечто большее. Это просто подтверждало то, что уже было известно. Он вошел без стука и сразу же почувствовал запах блинчиков с шоколадной крошкой. Он действительно мог бы привыкнуть к этому. Ремус высунул голову из кухни. — Эй! Присаживайся, я закончу через несколько минут. Сириус сел за стол, на свое место. То самое, за которым он сидел каждый раз, когда они ели вместе. У него было место. Сириус чуть не рассмеялся над собой. Все были правы: они вели себя глупо. У него было место, у них был совместный распорядок дня. Они ели, затем Сириус помогал Ремусу убирать, вытирая посуду, пока Ремус мыл. Они болтали, и если бы Тедди был здесь, они бы смотрели фильм, или играли в настольную игру, или выходили на улицу поиграть в футбол. Поскольку Тедди здесь не было, они, вероятно, просто переместились бы на диван и говорили, говорили и говорили. Сириус внезапно перестал бояться. Ремус сел на стул рядом с ним во главе стола и поставил тарелку перед Сириусом. Он рассмеялся, когда Ремус налил на свои блинчики ещё и сироп и чуть не застонал, откусив первый кусочек. Это было хорошо, всё в этом было хорошо. Что-то блестящее привлекло его внимание, и он немедленно схватил Ремуса за руку. Другой парень покраснел, когда Сириус поднес руку близко к его лицу. — Твои ногти накрашены. Ремус не убрал руку. — Тедди не мог заснуть после того, как мы вернулись домой прошлой ночью, поэтому я позволил ему немного побыть со мной. Он спросил, может ли он попробовать покрасить мои ногти вчера вечером, он хотел попрактиковаться, чтобы не испортить, если ты позволишь ему покрасить твои ногти. Мысль о том, что они с Тедди сидят вместе, пока он красит ногти Сириусу с глупой улыбкой на лице, проникла прямо в его сердце. Он опустил одну из своих рук, но крепко держал левую руку на правой руке Ремуса, продолжая есть. Было немного неловко резать блины не доминирующей рукой, но рука Ремуса только усилила хватку, и он не собирался рисковать и отпускать ее. Ремус отодвинул свою пустую тарелку в сторону. — Ты и вправду вдохновляешь его, знаешь? Многие дети всегда придираются к нему за то, что он слишком феминный, и мы с Дорой сделали все возможное, чтобы он был счастлив. Нам никогда не было стыдно за то, что мы позволяем ему выглядеть так, как он хочет выглядеть, но иногда это трудно. Иногда он приходит домой, счищая лак со своих ногтей, или говорит что-то о том, что его волосы, возможно, стали слишком длинными. Но потом он видит тебя, и он снова счастлив, хочет, чтобы я покрасил ему ногти, хочет, чтобы ты научил его играть в футбол, не потому, что он чувствует, что ему нужно доказать свою мужественность, а потому, что ему это нравится. Сириус не находил слов. Ремус продолжил: — И мы с Дорой говорили с ним об этом раньше, о том, как он относится к себе. Ему нравится быть мальчиком, но он не понимает, почему это означает, что он не может быть красивым или любить красивые вещи. Но потом он встретил тебя и услышал, как Гарри говорил о том, какой ты классный, а потом сам увидел, какой ты крутой, и знаешь, что он сказал мне, когда красил мои ногти? Сириус покачал головой. Ремус улыбнулся ему той кривой улыбкой, которую он передал Тедди. — Ну, сначала ему было грустно, потому что мы тусовались без него. Потом он сказал мне, что скучал по тебе и спросил, когда ты придешь снова. Он сказал, что ты храбрый, и он не хочет меняться, даже когда некоторые дети в школе плохо к нему относятся, потому что ты красишься, красишь ногти, оставляешь длинные волосы и не боишься, так почему же он должен бояться? Сириус чувствовал, что его грудь может разорваться в любую секунду. Тедди правда думал о нём такие вещи? Это было похоже на перебор. Он начинал желать, чтобы Тедди был здесь, с ними, чтобы он мог заключить его в объятия. Он не находил слов. Ремус просто улыбнулся ему в ответ и убрал руку, когда брал их тарелки, давая Сириусу время все обдумать. У Сириуса никогда не было такого в детстве, кого-то, кто заставлял его чувствовать себя храбрым. И тот факт, что этот мальчик, этот красивый, глупый мальчик, который спотыкался обо все и пользовался любой возможностью, чтобы погладить собак, которых они встречали на улицах, смотрел на него снизу вверх? Он не мог в это поверить. Во всяком случае, он считал Тедди храбрым человеком. Его сердце уже было готово разорваться. Он встал и присоединился к Ремусу у раковины. Его голос был мягким. — Я и не знаю, что сказать. Ремус быстро вытер руки о штаны и потянулся к своим рукам. Сириус позволил ему взять их и сжал, когда Ремус заговорил: — Тебе не нужно ничего говорить, я просто хотел, чтобы ты знал, как ты важен для Тедди. Как ты важен для меня. Его следующие слова прозвучали как вздох: — Я рад, что встретил тебя, Сириус. Мы знаем друг друга всего несколько месяцев, но я уже не могу представить свою жизнь без тебя. Ты делаешь меня счастливым. Дыхание Сириуса застряло в горле. Это был он, это был тот самый момент. Он позволил своим рукам блуждать по рукам Ремуса, когда понял, что на нем нет ни свитера, ни кардигана. Ремус доверял ему достаточно, чтобы быть без своих «доспехов». Он посмотрел вниз, осторожно схватил его за запястья и поднес их к лицу. Он оставил легкие, как перышко, поцелуи на каждом запястье, теперь можно было видеть слабые белые шрамы, которые покрывали оба его запястья. Они были так близко, что он почувствовал, как у Ремуса перехватило дыхание. Он уткнулся лицом в ладонь Ремуса, и тот немедленно воспользовался возможностью, чтобы обхватить ладонью лицо Сириуса. Его прикосновение было легким и теплым. Это прикосновение успокоило бьющееся сердце. Никогда раньше Блэк не чувствовал себя так. Со всеми его прошлыми партнерами. В их прикосновениях всегда было что-то собственническое. Их руки всегда были заряжены чем-то, что Сириус не был готов отдать. Но руки Ремуса были мягкими, они были спокойными. Он не потянул его вперед и не приблизился к Сириусу. Он просто держал его лицо, как будто он был чем-то драгоценным, и Сириус не мог не наклониться к нему еще больше. Ремус и не хотел от него большего, одна эта мысль только заставила его придвинуться ближе, пока их лбы не прижались друг к другу. Он чувствовал теплое дыхание Ремуса на своих щеках. Это было так интимно, он никогда раньше такого не чувствовал. Он отпустил запястья Ремуса и позволил его рукам упасть на талию, чувствуя острые кости бедер под ладонями. Он поднял глаза, Ремус уже смотрел на него. Он улыбнулся. — Ты тоже делаешь меня счастливым, Рем, таким, таким счастливым. Это было ещё не всё. Он мог бы часами перечислять, как Ремус заставлял биться его сердце, но у них было для этого всё время в мире. У Ремуса перехватило дыхание, когда он поднял голову. Его имя слетело с губ другого парня скорее как вздох, чем как шепот. — Сириус. Сириус не дал ему продолжить. Он преодолел последний дюйм между ними и позволил своим губам коснуться губ Ремуса. Его губы были мягкими, такими мягкими. Он почувствовал, как Ремус навалился на него, его пальцы запутались в его волосах. Сириус снова подался вперед, скользя их губами друг к другу, снова и снова, снова и снова, снова и снова, пока единственное, что он мог чувствовать, — биение сердца Ремуса в его собственной груди. Они на секунду оторвались друг от друга, когда Сириус прислонился к барной стойке. Он прижал руки Ремуса к своим бедрам, и Ремус достаточно быстро понял, о чем он просил, когда поднял его на стойку. Сириус, не теряя времени, притянул другого парня ближе, желая обнять его, запустив пальцы в его мягкие кудри, как он хотел уже несколько дней. Ремус улыбнулся ему в губы и запечатлел еще один поцелуй на его губах. Он немного отстранился, но продолжал крепко обнимать Ремуса коленями за талию. Ремусу он нравился, в этом больше не было никаких сомнений, но Сириус не мог не позволить своей неуверенности взять верх над его головой. — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Сириус бы понял, если бы не был уверен. Он дал бы Ремусу все время в мире, чтобы решить, чего он хочет. Ремус просто притянул его ближе, не для очередного поцелуя, как ожидал Сириус, а для объятия. Теперь, когда он был немного ниже Сириуса, когда тот сидел на стойке, Ремус уткнулся головой ему в шею, обхватив руками за талию. Сириус прижал его к себе, уткнувшись носом в волосы Ремуса. Не было ни руки, скользнувшей дальше по его талии, ни рта, впившегося в шею. Это был просто Ремус, прижимающий его к себе, его руки втирали круги в его спину. Его тихий вздох был у самого уха. — Ты — всё, чего я хочу, Сириус. Сириус прижался к нему и поверил в это. Между ними не было страсти, просто тепло, просто комфорт. Сириус отстранился и улыбнулся, слишком счастливый, чтобы ухмыляться. — Теперь это делает тебя моим парнем? Ремус ухмыльнулся. — Ну, это меньшее, что я мог сделать после того, как ты дал мне столько бесплатной выпечки. Сириус рассмеялся и хлопнул его по плечу. Ремус нежно поцеловал его в щеку. — Я бы хотел быть твоим парнем. Сириус провел большим пальцем по щеке. — Ты слишком хорош, чтобы быть правдой. Ремус наклонился к нему. — Могу сказать то же самое о тебе. Он схватил Сириуса за руку и продолжил. — Пойдем, пообнимаемся на диване и снова посмотрим Мулан. Сириус спрыгнул вниз и, смеясь, последовал за ним. Не было буквально ничего в мире, что он хотел бы сделать больше. Он лег первым, пока Ремус настраивал Netflix. Он растянулся на спине, прислонившись к подлокотнику дивана, и приглашающе раскинул руки. Ремус улыбнулся и, не колеблясь, лег между его ног и положил голову на грудь, позволив Сириусу провести пальцами по его волосам. Ремус еще сильнее прижался к нему, и Сириус рассмеялся. — Ты прямо как кот. Ремус ответил мягко, как будто он уже засыпал. — Мне сказали, что я больше похож на щенка. Он повернул голову так, что его подбородок уперся в грудь, а волосы завились вокруг ушей. Сириус поцеловал его в лоб. — Мм, ты прав, ты слишком мягкий и нуждающийся, чтобы быть котом. Слова Ремуса были непонятными и тяжелыми от приближающегося сна. — Я не нуждающийся, мне просто нравится обниматься с тобой. Сириус закрыл глаза, когда на заднем плане заиграла первая песня. — Я потрясающе умею обниматься. Ремус слабо кивнул, уткнувшись в грудь. — А еще очень скромный. Сириус рассмеялся над старой шуткой, но его быстро убаюкал сон. Ремус рядом с ним был теплым. Он мог бы привыкнуть к этому. Он мог бы тааак привыкнуть к этому.