Долгий путь к падению

Эджворт никак не мог определиться — решение остаться с Райтом было хорошей идеей или совершенно глупой. Гамшу подошёл к нему, чтобы обсудить договорённости, когда встреча с агентом Чейз подошла к концу. Краем глаза он увидел, как агент взяла свой портфель и вышла из квартиры, а Райт последовал за ней. Его челюсть нервно сжалась, когда он заметил, насколько быстро Райт бросился ей вслед. Детектив пообещал связаться с прокурором как можно скорее, и когда Эджворт проводил его до двери Райта, Гамшу выпятил грудь и попытался заверить своего босса, что всё будет хорошо. Эджворт просто кивнул, отвлёкшись и лишь поверхностно прислушиваясь к его словам. Но Гамшу полностью завладел его вниманием, когда положил руки на плечи прокурора и сжал их, пытаясь приободрить. — Не унывайте, мистер Эджворт, сэр, — сказал он с щенячьим выражением на лице. — Может быть, это хорошо, что у вас будет перерыв. И хотя он понял смысл этого жеста, Эджворт заметил, что руки Гамшу были больше и шире, чем у Райта. Они разительно отличались по ощущениям от прикосновений адвоката. Такая простая деталь заставила его настроение упасть ещё сильнее. Он смерил детектива холодным взглядом, и его слова приобрели ледяной тон. — Ты думаешь, я должен быть благодарен за то, что мне приходится прятаться, пока преступник портит мои дела? Гамшу вздохнул. — Вы знаете, что я совсем не это имел в виду, сэр, — сказал он, убирая ладони. — И я понимаю, что это не то, к чему вы привыкли, но я думаю, что присутствие мистера Райта будет для вас приятнее, понимаете? Он очень беспокоится за вас. Когда Эджворт пристально посмотрел на него, Гамшу откашлялся. Почувствовав, что переступил черту, он добавил: — Точнее, мы все так думаем, сэр. Эджворт заметил, как на мгновение он неловко поёрзал. Возможно, он позволил своему раздражению выплеснуться на недостойную цель. — Гамшу, — сказал он, дождавшись, пока детектив снова посмотрит на него, а затем наклонил голову вперёд в лёгком поклоне. — Ваша забота... Я её очень ценю. Гамшу улыбнулся ему, и он почувствовал, как его собственный рот слегка дёрнулся, как будто он хотел улыбнуться в ответ. Возможно, однажды он так и сделает. Вскоре Райт вернулся, и когда Эджворт поймал его взгляд, он почувствовал, как что-то острое скрутило его живот. Мысли путались и терялись в его голове, и прежде чем на него посыпались вопросы, Эджворт взял свой чемодан и уединился в гостевой спальне. Он занялся распаковкой вещей, заодно приводя в порядок свои мысли. Кристофер Бэнкс манипулировал им удивительно точно. Эджворт не имел ни малейшего представления о банде фальшивомонетчиков, действующей в районе Лос-Анджелеса. Он был полностью отвлечён преследованием и унижением от того, что стал жертвой приманки. Бэнкс окутал себя обманом с их первой встречи, всё это время намереваясь соблазнить прокурора. И каким нетерпеливым ублюдком он был! Непрошеное воспоминание о разговоре с Бэнксом невольно всплыло в его голове. "Человек по имени Бэнкс занимается банковским делом. Как предсказуемо". Действительно, каковы были шансы? Конечно, это было вымышленное имя. Он был хуже, чем глуп — он был очень наивен. Мысли о Бэнксе напомнили ему о клонированном телефоне, который дал ему агент. Телефон был похож на его собственный, и прокурор задался вопросом, приложил ли Гамшу руку к созданию копии. Он понял, что в тревоге затаил дыхание, просматривая пустой список звонков и историю сообщений. Сколько времени пройдёт, прежде чем он получит новое сообщение? Он бросил телефон на тумбочку, слишком взволнованный, чтобы осматривать его дальше. Вопрос о Райте волновал его ничуть не меньше. Эджворт повесил в шкаф последнюю одежду, поморщившись от складок на своём обычно тщательно отглаженном наряде, и с усталым вздохом позволил себе нетипично упасть на кровать. Он вспомнил руку Райта на своём плече, на шее и тепло его прикосновения. Мысленно встряхнувшись, он потёр виски и закрыл глаза, находя темноту успокаивающей, и попытался сосредоточиться на преступной группировке, чтобы предсказать, каким будет их следующий шаг. Он хотел сосредоточиться на проблеме, которая была более далека от него самого, его личных чувств и неудач. Он не знал, как долго оставался с закрытыми глазами, обдумывая возможные ходы в мысленной шахматной партии. — Эджворт? И, как пузырь, внезапно лопнувший в воздухе, его концентрация была потеряна. Он даже не слышал, как вошёл Райт. — Ты в порядке? Снова открыв глаза, он увидел, как адвокат прошёл по комнате. Уголок рта Райта приподнялся, когда он остановился у шкафа и увидел внутри разномастную одежду. — Держу пари, что Гамшу просто схватил первые попавшиеся вещи и запихнул их в твой чемодан. Он подождал мгновение, по-видимому, ожидая, что Эджворт как-то отреагирует, и, не услышав ответа, подошёл к нему. — Полагаю, у вас разный взгляд на моду, да? — Он повернулся и натянуто улыбнулся. Эджворт, наконец, ответил с раздражённым вздохом: — Учитывая твой собственный гардероб, Райт, я думаю, от вкуса Гамшу ты и сам недалеко ушёл. В ответ Райт закатил глаза и пересел на другую сторону гостевой кровати. Присев на край, спиной к лежащему обвинителю, он произнёс необычайно серьёзным тоном: — Думаю, я знаю, почему ты попросил меня остаться. Мгновение абсолютного ужаса охватило Эджворта. Его разум лихорадочно работал, пытаясь найти оправдания и объяснения, которые он мог бы предложить, потому что, если Райт наконец понял... "Возможно, лучше сразу признать своё поражение". Он судорожно вздохнул, но Райт вдруг продолжил говорить. — Я знаю, тебе трудно просить о помощи. Но, просто чтобы ты знал, я не против быть твоим адвокатом. Или помогать тебе. Всегда. Ужас улетучился сам по себе. Райт явно думал в совершенно другом направлении. — Я не могу притворяться, что понимаю всё, о чём ты, вероятно, сейчас думаешь. Я думаю… Я бы разозлился. И смутился. Райт оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что прокурор слушает. Эджворт почувствовал как покраснел и нахмурился. — Ты собираешься посмеяться надо мной? Райт развернулся, метнув в прокурора гневный взгляд. — Нет! Ты всё ещё не понял? Я никогда не буду смеяться над тобой. Только не тогда, когда это что-то важное. Его голос звучал раздражённо, а глаза блестели, почти умоляя. — Не... не отгораживайся от меня снова, Майлз. Слова были тихими, напряжёнными, и от них сквозило отчаянием и решительностью. Эджворт обнаружил, что его странным образом притягивают эти синие глаза. Когда он наконец заговорил, его голос был таким же тихим. — Я начинаю думать, что держаться от тебя подальше просто невозможно. Слова повисли в воздухе на долгое мгновение, безумно напряжённые, словно первый намёк на надвигающуюся бурю. Эджворт не мог полностью прочитать выражение лица Райта. Гнев растаял, но сменился чем-то более глубоким и вдумчивым. Он почувствовал, как у него участился пульс, и ему пришлось подавить желание отвести взгляд, иначе он мог бы выдать то, чего не должен был. Он сглотнул, стараясь сохранить бесстрастное выражение, и когда лицо Райта стало более обнадёживающим, на мгновение он задумался, не потерпел ли он неудачу и не пропустил ли что-то мимо ушей. В конце концов Райт улыбнулся ему той мягкой улыбкой, о которой Эджворт так часто думал. Очевидно, Райт нашёл в его выражении лица то, что искал. Кровать немного прогнулась, когда он поднял ноги и откинулся на спинку рядом с прокурором, скрестив руки за головой. Они лежали неподвижно в дружеской тишине. Эджворт остро ощущал присутствие рядом с собой Райта. Их разделял всего фут пространства. — Помнишь, как мы устраивали вечеринки с ночёвкой, когда были детьми? Он повернул голову и увидел, что Райт ухмыляется ему. Он помнил ночёвки довольно хорошо. Это были одни из последних счастливых воспоминаний его детства перед переездом в Германию. — Да, помню, — ответил он. Райт снова повернулся к потолку с довольным выражением на лице. — Мы тайком приносили все конфеты, которые могли найти — ну, мы с Ларри так делали, — и мы уговаривали тебя съесть их вместе с нами. И мы играли в настольные игры, и ты всегда выигрывал. И в видеоигры. И смотрели детские фильмы. И подшучивали друг над другом. И много смеялись. Ларри всегда засыпал первым на диване. Он никогда не мог долго оставаться на ногах. Наверное, он ел слишком много сахара. А мы с тобой устраивались на корточках в наших спальных мешках и болтали. О твоём отце и его работе. О комиксах и домике на дереве. О мультфильмах, фильмах, и о каких-нибудь глупостях, что случались в школе. Разговаривали, пока один из нас, наконец, не засыпал. Вопреки себе, Эджворт почувствовал, как лёгкая улыбка тронула его губы. Он снова оглянулся и увидел ухмыляющегося Райта с блеском в глазах. — Так что, пока ты застрял здесь, просто... думай об этом как о ночёвке. Со мной. Как когда мы были детьми. Не как о временном убежище. Эджворт поднял бровь. — Ночёвка, — сказал он ровным и довольным голосом. Райт поднял палец в останавливающем жесте: — Выслушай меня. Через пару дней тебя отвезут на конспиративную квартиру, и кто знает, когда ты сможешь вернуться. Прошло много лет с тех пор, как мы проводили достаточно много времени вместе, и... — Он колебался. — И что? — И поэтому, прежде чем ты уйдёшь, я хочу, чтобы ты унёс с собой хотя бы одно счастливое воспоминание. Он увидел, как по щекам Райта расползается румянец. ...Этот человек действительно был сентиментальным дураком. — Ты знаешь, что мы оба взрослые мужчины. Разве мы не переросли ночёвки? Райт ухмыльнулся, обнажив зубы, и произнёс с некоторым сарказмом: — Что ж, господин прокурор, теперь, став взрослыми, мы можем делать вещи, которые делают ночёвки более увлекательными. Его сердце пропустило удар. "Он имеет в виду?!.." Эджворт снова поймал взгляд Райта. Его мысли беспорядочно заметались. Как много знал Райт? Как он мог отрицать идею о том, что думал о Фениксе как о ком-то большем, чем... В мгновение ока он почувствовал страстное желание прижать Феникса к себе, завладеть его губами, прижаться ближе и.. — А-Алкоголь. Я имею в виду... Я говорил о выпивке. Райт прикусил губу, и румянец на его щеках расцвёл по всему лицу. Эджворт моргнул, осознав, что позволил своим мыслям зайти слишком далеко, и раздражённо вздохнул. — Хорошо. — Немного подумав, адвокат добавил: — Интересно, какой у тебя вкус. Эджворт увидел, как Райт сглотнул. Его кадык быстро дёрнулся в горле. Затем, слишком запоздало он осознал двусмысленность в своих словах. — В алкоголе, — сконфужено поправился он, и прежде, чем неловкость могла затянуться ещё больше, он сел на кровати и повернулся, уставившись в стену. Прошло ещё одно томительное мгновение, прежде чем прокурор встал и начал просматривать папки с делами, которые сложил на комоде. — У меня всё ещё есть работа, которую мне нужно завершить, пока я здесь, — заявил Эджворт, демонстративно меняя тему разговора. Работа была темой, благополучно лишённой каких-либо неоднозначных смыслов. — Да, я так и подумал, — сказал Райт, вздыхая, и поднялся с кровати. — Я подготовлю для тебя кофейный столик. Как только Райт вышел из комнаты, Эджворт глубоко вздохнул, отчитал себя за глупость, собрался с духом и открыл первый файл.

***

Эджворт углубился в картотеку улик, когда услышал звонок клонированного телефона. Пришло новое сообщение. Его окутало знакомое чувство страха, когда он вытащил телефон из кармана. "Решил сорваться и сбежать? Ты же знаешь, что тебе нигде от меня не спрятаться." За короткое время Бэнкс лишил его дома, финансов, личной жизни и даже личной безопасности. Но у него всё ещё были друзья, работа и с трудом завоёванные идеалы. Независимо от того, что ещё Бэнкс мог у него отнять, он никогда не смог бы украсть силу его убеждений. Телефон снова зазвонил в его ладони, показывая ещё одно анонимное сообщение. "Я найду тебя". — Эй, Эджворт, я принес тебе немного... Райт остановился позади него, держа в каждой руке по дымящейся кружке, не отрывая глаз от телефона. Эджворт выключил экран и подвинул ему телефон через стол. Через мгновение Райт обогнул диван. — Подвинься, — приказал он, заставляя Эджворта отойти от центра. Он сел рядом с прокурором и протянул ему одну из белых чашек. Эджворт сделал пробный глоток и вопросительно поднял бровь, почувствовав на языке горьковатый вкус зелёного чая. — Я удивлён, что ты пьёшь что-то подобное. Адвокат издал сдавленный смешок. — На самом деле, я такое не пью. Это из запасов Майи. Единственный чай, который у меня есть. — Райт отодвинулся, устраиваясь поудобнее на диване. — Хочешь рассказать агенту Чейз об этом сообщении? У меня есть её номер, если тебе понадобится ей позвонить. — Это клонированный телефон, помнишь? Она получает копию на мой оригинальный телефон. — Мгновение спустя, прокурор спросил: — Откуда у тебя её номер? — Она дала мне его после встречи. Он услышал едва заметное смущение в голосе Райта. — Я понимаю. Эджворт отогнал ледяные мысли, проигнорировав холодный комок зависти, поселившийся в его животе. Райт обратил внимание на одну из фотографий с места преступления, шумно потягивая свой напиток. — Над чем работаешь? Прокурор нервно покосился в сторону. — Разве тебе не следует пойти в свой собственный кабинет? Или как ты обычно проводишь своё рабочее время? Райт пожал плечами. — Я, конечно, мог бы, но я работаю в любое удобное для меня время. Это одно из преимуществ того, что я сам себе хозяин. — Он многозначительно толкнул его плечом. — В отличие от некоторых трудоголиков, которых я знаю. — Хм. — Кроме того, ты не должен сидеть здесь один. День или два отдыха меня не убьют. Это более важно. Эта проклятая улыбка. Он почувствовал, как что-то вспыхнуло в его груди. Тепло, которое просочилось в каждый дюйм его тела, рассеивая холод. Он откашлялся и придвинул к себе несколько сводок, наклоняясь ближе, чтобы просмотреть их вместе. — Это расследование убийства. И все соответствующие детали дела. Когда Райт взял страницы, Эджворт полез во внутренний карман пиджака и достал очки для чтения. Он надел их быстрым отработанным движением и начал объяснять суть дела. Прошла целая минута, прежде чем он понял, что адвокат никак не отреагировал ни на одно из его слов. — Ты вообще слушаешь? Он обнаружил, что Райт смотрит на него с отсутствующим выражением лица. Это пробудило в нём какой-то защитный механизм, и Эджворт слегка отодвинулся, судорожно вцепившись в диван. Райт тут же схватил его за предплечье. — Нет! Извини, это... я просто никогда не видел, чтобы ты носил очки. Всё ещё настороженный, прокурор позволил притянуть себя ближе. — Я признаю, что это вынужденная необходимость. Если бы ты выполнял хотя бы половину того объёма бумажной работы, который я делаю на регулярной основе, возможно, они бы тебе тоже понадобились. ...Райт всё ещё держался за него. Где-то в глубине души он проклинал себя за то, что надел пиджак. — Они хорошо на тебе смотрятся, — заявил Райт с немного удивлённым видом. — Немного напоминают твоего отца. Это было очень неожиданно. — ...И это звучало намного менее жутко в моей голове. Я просто имел в виду, что они тебе очень идут. Райт отпустил его, и снова смущённо потёр свою шею. Эджворт поправил очки и слабо улыбнулся, мысленно отложив неуклюжий комплимент, чтобы обдумать его позже. Остаток дня они провели вместе, просматривая дела Эджворта в перерывах между очередными порциями китайской еды и подшучиваний. Прокурор уже не был так поражён скачками логики, которые мог совершить Райт. Было полезно обсудить с ним противоположную точку зрения по каждому делу, на мгновение предположить, что обвиняемый невиновен, и определить, какую защиту может предложить его адвокат. Не то чтобы кто-то из них мог сравниться с Фениксом. У этого человека был талант к нестандартному мышлению, и он был достаточно умён, чтобы привести достойный аргумент. Он обнаружил, что его пульс учащается каждый раз, когда они расходятся во мнениях — не потому, что он был зол, а потому, что Райт бросал ему вызов. Потому что он знал, что Феникс укажет ему на всё, что нужно, потому что он может. Потому что они доверяли друг другу. Поздно вечером Эджворт положил последнюю папку обратно на кофейный столик. Он взглянул на Райта, который ответил на его взгляд кривой улыбкой. Его пиджак и галстук были давно сброшены, рукава рубашки закатаны, а верхние пуговицы расстёгнуты. Что-то в нём выглядело небрежно-деловым, и Эджворт нашёл это необычайно привлекательным. Его собственный пиджак был возвращён в гостевой шкаф вместе с жабо — он всё ещё помнил, какой эффект произвело его снятие прошлой ночью. Мысль об этой медленной развязной ухмылке прошлась электрическим разрядом в его крови. Когда это они успели так близко придвинуться друг к другу на диване? На мгновение у Эджворта возникло искушение отбросить осторожность и просто прижаться к Райту, и держать его, беспомощного, пока эта ухмылка не появится снова — просто чтобы он мог заставить её исчезнуть самым… приятным способом из возможных. — Ты улыбаешься. Голос Райта вывел его из задумчивости, и он быстро пришёл в себя. — Мы с тобой проделали большую работу. Из тебя получился отличный партнёр. Знакомые звуки мелодии из "Стального Самурая" прервали этот момент, и адвокат вытащил свой мобильный из кармана. — Это Майя, — объявил он с удивлением в голосе. — Я собирался позвонить ей… Не возражаешь, если отвечу? Эджворт пренебрежительно махнул рукой. — Я всё равно собирался лечь спать, — сказал он, удаляясь в гостевую комнату, чтобы позволить Фениксу уединиться. Райт долго разговаривал по телефону с молодым Мастером Кураин. Слабый неразборчивый шум их разговора постепенно погрузил прокурора в сон.

***

На следующее утро квартира была пуста. Эджворт обнаружил приклеенную к двери записку от Райта, в которой говорилось, что ему нужно заехать в офис, но он обещал вернуться сразу, как только сможет. Возможно, их совместный успех вдохновил Райта вернуться к своим собственным делам. Записка заканчивалась просьбой не выходить из квартиры. По крайней мере, этим утром он мог принять душ без помех. Ему было трудно полностью проснуться без бодрящего цитрусового аромата своего мыла. У мыла Райта был другой аромат, чистый и свежий. Он так сильно напомнил ему адвоката, что на него лавиной обрушились мысли о Фениксе, только что вставшем с постели, с взъерошенными волосами и лёгкой щетиной на подбородке, без рубашки, одетым только в свободные спортивные штаны… Возможно, лучше не зацикливаться на этом образе. Решив, что ему следует сохранить свой парадный наряд как можно дольше, он переоделся в чёрную рубашку на пуговицах и брюки цвета хаки, которые принёс ему Гамшу. Когда он заканчивал одеваться, зазвонил его телефон — но этот условный узел дурных предчувствий распутался, когда он узнал знакомый номер. Отчасти, от облегчения, а отчасти, зная, что будет лучше, если она услышит новости напрямую от него, он ответил. — Добрый вечер, Франциска. — Майлз Эджворт. — Он давно научился не обижаться на отсутствие каких-либо приветствий с её стороны. — Недавно я узнала, что ты вернулся в Европу, чтобы возобновить изучение судебных систем. Когда он ничего не ответил, она продолжила с ноткой подозрения в голосе. — Глупые дураки в вашей стране неспособны предоставить больше подробностей, несмотря на мою настойчивость. Он слегка поморщился, представив, как его бедная секретарша терпит её издевательства. — Либо ваша страна более некомпетентна, чем я полагала ранее, либо ты забыл проинформировать меня о своих делах. — В её голосе послышались нотки негодования. — Это долгая история. Должно быть, она что-то услышала в его тоне и резко втянула воздух. Он уловил звук шуршания бумаг на заднем плане и представил её в кабинете фон Кармы, откинувшуюся на спинку жёсткого кожаного кресла и прищурившуюся. — И ты расскажешь мне всё. Её слова не терпели возражений. Руководствуясь логикой, согласно которой его ближайшие родственники должны быть проинформированы, если Бэнкс выполнит свой предполагаемый modus operandi (лат. «образ действия») — похищение и убийство, — он решил сообщить Франциске о том, что произошло. Странно, но на этот раз рассказ об этой истории не вызвал такого сильного чувства стыда. Даже его признание в сексуальной связи с Бэнксом не вызвало такого унижения. Возможно, помогло то, что он знал, что Франциска разделяет его собственные однополые предпочтения. Он мог только представить, как она и мисс Эндрюс пустили в ход свой хлыст... Хотя, нет, он бы, пожалуй, не стал это представлять. — Младший брат, — сказала она после того, как он закончил рассказ. — Ты попал в большую беду. И с этим заявлением, произнесённым без ледяного осуждения, он понял, что ошибался в своих предыдущих представлениях об этом разговоре. С её стороны не было ни осуждения, ни презрения. Её протеже оказала на его сестру гораздо большее влияние, чем он предполагал. — Я знаю. — Куда тебя отвезут? — Об этом я пока не в курсе. Я сообщу тебе, когда буду на месте. На данный момент я остаюсь у... — Он колебался. — ...Я понимаю. Я подозревала. Без всяких слов она всё поняла. — Вы оба глупые глупцы, — продолжила она после задумчивой паузы. — Если он позволит себе причинить тебе вред, будь уверен, что я буду хлестать его до тех пор, пока его зад не будет стёрт до крови. Когда он обменялся с ней номером телефона агента Чейз и они попрощались, Эджворт задался вопросом, каково же было её определение "вреда". Но смысл её клятвы был предельно ясен. Несмотря на их соперничество, несмотря на её презрение к его решению остаться в Лос-Анджелесе, она по-прежнему оставалась источником поддержки. И он был искренне благодарен ей. Момент был омрачён сразу, как он обнаружил новое текстовое сообщение, как только закончил разговор. "Выходи, выходи, где бы ты ни был".

***

Райт вернулся во второй половине дня. — Я дома, — объявил он, приглушённый холщовыми ручками, зажатыми в зубах. Он принёс несколько пакетов с покупками, небрежно жонглируя ими, когда входил. Эджворт поспешил схватить несколько сумок, пока они не упали на пол, и последовал за Райтом на кухню. — Прости, что надолго оставил тебя одного. Мне пришлось сделать несколько остановок. — Я наслаждался тишиной. — Эджворт с удовольствием представил себе, как адвокат пытается ехать со всем дополнительным багажом на своём велосипеде. — Эй, да ладно. Держу пари, ты скучал по мне. — Райт поймал его взгляд. Его глаза сияли хитрым блеском. Эджворт изобразил насмешку в ответ. Честное слово, и как только этот мужчина смог так легко пробудить в нём ребёнка? — Мне удалось обойтись твоим... обширным выбором книг. — Он никогда бы не признался в ностальгии, которую испытал, просматривая школьный экземпляр романа "Шерлок Холмс" Феникса, найденный между толстыми юридическими томами и устаревшими журналами. — Я подумал, что ты устал от китайской еды на вынос, поэтому я купил нормальные продукты. И кое-что для веселья. Райт кивнул в сторону пары более тёмных пакетов. Эджворт смог различить стеклянные бутылки с алкоголем в одном, но мог только догадываться о содержимом другого. Зная, что он только помешает, если попытается помочь, он просто наблюдал, как Райт убирает продукты, незаметно оценивая едва заметное движение мышц, когда Райт потянулся к шкафчикам и низко наклонился к холодильнику. На столе осталось немного продуктов. — Итак, Майлз, посмотри в этой сумке и реши, что ты хочешь попробовать в первую очередь. Я собираюсь начать готовить ужин. — С порога кухни он мог видеть восторженную улыбку Райта, и что-то в его душе приятно отозвалось в ответ. Эджворт осторожно заглянул в таинственный пакет. Внутри лежало несколько DVD-дисков в ярких глянцевых обложках — все они принадлежали к сборнику произведений франшизы "Самураи". Он перевёл взгляд на Феникса, который с озорным выражением лица указал на него деревянной ложкой. — Майя рассказала мне, что ты тоже фанат этой франшизы, не пытайся отрицать это. Она заверила меня, что это лучшее из всего, что у неё есть в нашей офисной коллекции. Проигнорировав вопрос о том, почему Райт и его помощница хранили коллекцию детских фильмов в своём офисе, он с подозрением спросил: — Почему мисс Фей считает, что мне так нравится этот сериал? Райт пожал плечами. — Я не знаю. Наверное это как-то связано со статуэткой в твоём кабинете? Я подумал, что это сработал какой-то взаимный фанатский инстинкт или что-то в этом роде. — Он пристально посмотрел на Эджворта, открывая контейнер с соусом. — Только не говори мне, что она ошибается. Не дожидаясь ответа, Эджворт просмотрел ассортимент DVD-дисков. Большинство из них он уже видел, но вместо разочарования он испытал странное чувство удовлетворения. Райт пытался найти что-то, что, по его мнению, Эджворт оценил бы по достоинству. Он не мог наслаждаться сериалом с тех пор, как билеты на новый фильм выпали из того чёртового конверта. В то время как Бэнкс использовал сериал, чтобы выманить его, манипулировать им, Райт просто пытался заставить его почувствовать себя более комфортно. Какое огромное значение имел мотив. Его вдруг поразило другое осознание: мисс Фей, очевидно, знала его лучше, чем он думал. Возможно, ему тоже следует причислить её к своим друзьям. Эджворт переключил своё внимание на плотный пакет с алкоголем. Похоже, Райт перерыл весь винный магазин. Он удивлённо приподнял брови. Феникс ухмыльнулся. — Я не был уверен относительно твоего вкуса. — Неловкая пауза, когда всплыло воспоминание о разговоре на кровати, но Райт быстро пришёл в себя. — У адвоката в любом случае должна быть хорошая выпивка, так что у меня есть кое-что. Шеф всегда любила коктейли, Ларри поклоняется пиву, а хорошее вино нравится всем. В пакете оказалось и белое, и красное вино. — Хорошая винная пара украсит любое блюдо, — начал Эджворт и замолчал. Его телефон снова зазвонил с другим сообщением. "Где ты прячешься? С кем ты прячешься, шлюха?" По крайней мере, обмен сообщениями замедлился после засады. Он с разочарованным вздохом сунул телефон обратно в карман и стал наблюдать, как Райт мучается над своими ингредиентами. Через несколько минут прокурор не выдержал: — Райт, что, чёрт возьми, ты пытаешься сделать? Его изогнутые брови беспомощно приподнялись. — Эм, что-нибудь с макаронами? В рецепте это выглядело просто... — Феникс нервно рассмеялся. — ...Позволь мне. Он отодвинул Райта локтем в бок, посмотрел на еду и, как только понял, как должно сочетаться блюдо, приступил к готовке. — Передай мне большую миску. После короткого протеста Феникс сдался и передал Эджворту управление кухней. Прокурор добавил к тому, что уже приготовил Райт, несколько нарезанных помидоров и немного специй. — Не знал, что ты умеешь готовить, — сказал Райт, удивлённый и слегка восхищённый. — Я ещё больше удивлён, что ты не умеешь, — возразил Эджворт, помешивая деревянной ложкой соус маринара, кипящий на плите. Он поднёс ложку ко рту, пробуя соус на вкус. — Это самая стоящая инвестиция. Но вместо согласия он услышал смешок. — У тебя немного соуса на лице. Прежде чем он успел пошевелиться, Райт шагнул вперёд, протягивая руку. Быстрым движением Феникс провёл большим пальцем по уголку рта Эджворта, слегка проведя им по губе. Райт поднёс большой палец, испачканный соусом, к собственному рту, высунув язык. — Это действительно очень вкусно, — сказал он, не обращая внимания на образы, проносящиеся в голове Эджворта. Он совершенно не осознавал, насколько наводящим на размышления был его поступок, совершенно не подозревая о том, насколько сильно он повлиял на Эджворта. ...Не так ли? Дыхание Эджворта, застывшее в лёгких от внезапного прикосновения Феникса, вырвалось прерывистым выдохом. Впервые за долгое время луч надежды проник в его сердце. Он прочистил горло, чувствуя, как горит его лицо, и снова обратил своё внимание на плиту. — Красное вино к нему хорошо подойдёт, — сказал он, пытаясь унять свой бешено колотящийся пульс. Райт посмотрел на него, и Эджворт почувствовал, как глаза адвоката сверлят его насквозь. Затем Райт достал из буфета два бокала и начал отвинчивать крышку. Эджворт был рад, что не было пробки, которую нужно было бы открыть. Возможно, он бы застрелился этой пробкой. Райт снова начал болтать, наливая вино. Его голос ненадолго затихал лишь пока он относил стаканы, столовые приборы и диски в гостиную. Эджворт сосредоточился на еде, и его сердце всё ещё колотилось в прерывистом ритме. Он позволил своим глупым надеждам приписать действиям Райта непреднамеренный смысл. В конце концов, когда с готовкой было покончено, Райт, разложив макароны по тарелкам, повёл его обратно в гостиную. Эджворт выбрал один из старых фильмов "Самураи", тот, который был ему хорошо знаком и который мог спокойно игнорировать, погрузившись в свои мысли. — Просто чтобы ты знал, ни одно из этих шоу не имеет для меня особого смысла. — Райт сел близко рядом с ним и подтянул ноги, скрестив их. Его колено слегка коснулось бедра Эджворта, когда он поёрзал, устраиваясь поудобнее. Время, проведённое в квартире Райта, было приятным, но в то же время действовало на нервы, как он и опасался. Феникс был весьма любезен, и охотно рискнул, позволив ему остаться подольше. Но это был человек, который, как известно, готов был бежать по горящему мосту, чтобы спасти тех, кто был ему дорог. С другой стороны, жизнь мисс Фей была тогда в серьёзной опасности. Он вспомнил долгий телефонный разговор Райта с ней накануне вечером, и веру юной Перл в их вечную любовь, и свои собственные мысли о том, как их отношения могли бы стать глубже. Он вспомнил мисс Хоторн, подружку Райта из колледжа. Взгляды, которые они бросали друг на друга, указывали на затянувшийся романтический интерес. В конце концов, её приговор был не таким уж и строгим. Ещё совсем недавно Райт вёл себя легкомысленно по отношению к агенту Чейз. Нет, предпочтения Райта были ясны. Но его мысли задержались на том, как Райт улыбнулся ему, придвинулся, небрежно прикоснулся. Он вспомнил ободряющее объятие Райта, руку на плече, задевающую жабо, и большой палец на губе. — Майлз? Ты меня слышишь? Он оторвал взгляд от пустой миски из-под макарон у себя на коленях и обнаружил, что Феникс смотрит на него крайне встревоженно. — Фильм закончился, — повторил Райт. В его голосе сквозило беспокойство. Эджворт закрыл глаза, не в силах вынести тяжести волнения Райта. — Извини, — сказал он и потянулся за первым пришедшим на ум оправданием. — Я думал о той преступной группировке. Райт с сомнением посмотрел на него, но не стал настаивать. — Знаешь, что нам по-настоящему сейчас нужно? — Хитрый блеск вернулся в его глаза. — Больше алкоголя. — Он быстро побежал на кухню за второй бутылкой вина. — Райт, ты... Я не думаю, что мы должны... Слишком поздно. Райт разлил остатки красного вина по бокалам и включил ещё один фильм. — Ты можешь объяснить, почему Стальной Самурай и Злой Магистрат просто не поцелуются и не помирятся. А потом мы напьёмся и выболтаем все наши секреты, и у нас будет хорошая ночь. Его слова были слегка маниакальными. Райт улыбнулся, но что-то в его глазах было более умоляющим. — Одно счастливое воспоминание, Майлз. Ошеломлённый, Эджворт просто покрутил вино в своем бокале. — Райт, я не заинтересован ни в том, чтобы напиваться, ни в том, чтобы делиться с тобой какими-либо "секретами". — Да ладно, это же лучшая часть попойки со своим лучшим другом. Фильм был совершенно забыт. Эджворт сидел лицом к лицу с Райтом на диване. — Лучшим другом? Райт вспыхнул, на его лице появилась застенчивая улыбка. — А что, разве не так? Что-то светлое и тёплое разлилось по телу, как вино, с оттенком истории, доверия и глубоких эмоций. — Я предполагал, что Ларри или, возможно, мисс Фей уже заняли эту роль. Райт выглядел задумчивым. — Ну, я думаю, они всё же имеют немного другие роли. — Он сделал большой глоток, размышляя. — Ларри — это тот друг, от которого ты никогда не сможешь отвязаться, и он всегда в беде. Но он всегда рядом с тобой в трудную минуту. Эджворт раздражённо фыркнул, мысленно не соглашаясь с полезностью "Лориса". — А с Майей очень весело. Она причудливая и странная, и без неё у меня не было бы и половины таких неприятностей. Она ловко совмещает будни Мастера Кураин и свою собственную жизнь, и я немного беспокоюсь о ней. Он услышал тоску в голосе Райта. — Она замечательная молодая женщина. — Да, это правда. — Райт улыбнулся, вертя в руках свой стакан. — А потом, есть ты. — Он не стал вдаваться в подробности, и Эджворт не стал настаивать. Прокурор с ужасом обнаружил, что краснеет. Игнорируя манеры гостя, он открыл вторую бутылку вина. Возможно, выпитого было слишком много, и использование алкоголя в качестве опоры было явным признаком слабости, но в данный момент ему было трудно обращать на это внимание. Вместо этого одинокая обнадёживающая искорка заявила о себе, позволив словам слететь с его губ: — Я полагаю, что Перл Фей убеждена, что вы с Майей больше, чем просто хорошие друзья. Феникс издал усталый стон. — Я знаю. Ничто из того, о чём мы ей говорим, не может убедить её в обратном. — Он неловко поёрзал, одна нога подогнулась под него, а другая свесилась с края дивана. — Она права? — Слишком смело. Вот почему он полагался на ясную логику. Эмоции были слишком запутанными, слишком чреватыми. — Что? Нет, это не так. — Райт провёл рукой по лицу. — Майя для меня больше как сестра. Долгая пауза. На экране рядом с ними Стальной Самурай и Розовая Принцесса обнимались в слезливом воссоединении. — А как насчёт тебя, Майлз? У тебя есть кто-нибудь особенный? Райт избегал его удивлённого взгляда. — Нет. Всё ещё глядя в сторону, Феникс прикусил губу, размышляя. — Мне жаль, что у тебя с ним ничего не вышло. Что он оказался таким... ужасным. Эджворт с трудом сглотнул. — Это ошибка. Ничего больше. Снова затишье. Воздух между ними стал плотнее, искрясь невысказанными мыслями. — Думаю, ты найдёшь кого-нибудь получше. "Я уже нашёл. И не могу двигаться дальше." Райт глубоко вздохнул. — Итак, какой же ты предпочитаешь типаж? — В его голосе звучали игривые нотки, лёгкие и дразнящие, но Эджворт почувствовал, как у него болезненно сжался живот, интуитивно понимая, что это не очень хорошая тема. — Давай не будем об этом. — Ну же. Богатый, обаятельный? — Райт. — Высокий, темноволосый и красивый? "Феникс". — Дай мне подсказку, чтобы я знал, каких клиентов посылать к тебе в прокуратуру. Эджворт молчал. В горле у него пересохло, а костяшки пальцев впились в подушки под ним. Он чувствовал сильный жар, и сердце бешено колотилось в груди. "Тёмные волосы. Синие глаза. Чрезмерно преданный. Идеалистичный". Он бросил на Феникса полный ярости взгляд в стиле фон Кармы. — А как насчёт тебя, Райт? Какой тип женщины привлекает твоё внимание? Застигнутый врасплох, Райт тупо моргал, глядя на него, пока не покраснел и не потёр рукой шею. — Ну... И что-то в этом слове, единственном коротком слове, послало электрический разряд по его спине: сомнение, первый раскат грома перед приближением бури. Ему потребовалось всё его усилие, чтобы вопросительно приподнять бровь. — Ну, эм, это не всегда женщина. И ударила молния, разразилась гроза, и Эджворт потерялся в ливне. Райт удивлённо поднял взгляд. Эджворт, ошеломлённый его заявлением, попытался привести в порядок свои мысли. "Не всегда женщина". — Я не знал, — медленно ответил он. Райт прикусил губу. — Думаю, по мне этого сразу и не скажешь. Или Эджворт был слишком поглощён своими предположениями, чтобы думать иначе. — Ты же нормально к этому относишься? Эджворт дёрнул головой и, наконец, встретился взглядом с Фениксом. Он слишком долго молчал. Его мир так внезапно изменился, и он понял, что Райт мог неправильно истолковать его слова. — Конечно, Райт. Возможно, это было слишком грубо. Он попытался смягчить выражение лица. — Всё в полном порядке. Они прикончили вторую бутылку и посмотрели ещё несколько серий, прежде чем Майлз медленно восстановил в своей голове образ Феникса Райта.

***

Некоторое время спустя Эджворт немного проснулся. Ночь всё ещё окутывала город. До утра оставались считанные часы, а его глаза оставались закрытыми. Было приятное ощущение на затылке — что-то медленно и нежно расчёсывало его волосы. Это было приятно и успокаивающе. Он слегка пошевелился, ища большего, но поглаживание внезапно прекратилось. Он бы разозлился, но сон слишком сильно одолевал его, и он всё ещё чувствовал усталость. Через несколько часов он проснулся более полноценно. Свет был тусклым, новый день только начинался. Он лежал на диване Райта, укрывшись одеялом, и, к своему ужасу, понял, что заснул во время последнего фильма. Когда он выпрямился, то увидел, как Феникс выходит из кухни. — Утречка. — Райт сел на сброшенное одеяло и зевнул. — Доброе утро. — Его голос был немного хриплым и низким. — Я рад, что ты встал. Есть кое-что, что я хотел сказать тебе прошлой ночью. Прошлой ночью. Паста, вино, лучшие друзья и "не всегда женщина". Не дожидаясь ответа, Райт придвинулся вперёд. — Итак, мы с Майей кое-что обсудили. Кураин находится в паре часов езды отсюда и изолирован. Это хорошее место, чтобы остаться на некоторое время. — Он искоса взглянул на Эджворта. — Никто бы не заподозрил, что ты останешься с кучей спиритических медиумов. В животе у него образовался холодный узел. — О чём ты говоришь, Райт? Райт невольно напрягся. — Я говорю, что Майя согласилась позволить тебе остаться в Кураин. Это Поместье Фей может стать твоим убежищем. И снова Эджворт оказался ошеломлён. — Райт, я... — Ещё ничего не решено, но она уже в пути. Я должен заехать за ней на вокзал через час. — Он стоял спиной к прокурору. — Просто подумай об этом, пока я буду одеваться. И Эджворт снова остался один. Он приготовил себе чашку зеленого чая, аромат которого полностью разбудил его. Он разгладил складки на своей одежде и обдумал то, что сказал ему Феникс. Вздрогнув от неожиданности, он задался вопросом, когда он начал думать об этом человеке как о Фениксе. Когда Райт вышел из душа, он был готов. — Я не поеду в Кураин. Райт повесил свой синий пиджак на спинку дивана и начал застёгивать пуговицы на рубашке поверх майки. Он остановился. — Что? — Я не хочу подвергать опасности мисс Фей или кого-либо из жителей деревни. Райт прищурился, и на его лице промелькнуло раздражение. — Майлз, ты бы не стал никого подвергать опасности. С твоим прошлым Кураин был бы последним местом, которое бы кто-либо заподозрил. Эджворт вызывающе скрестил руки на груди. — Я ценю твоё предложение, но в любом случае есть риск. Я буду ждать, пока полиция и федеральный агент найдут для меня подходящее место. — Агент Чейз приедет сюда, чтобы обсудить это. Я заберу Майю, и тогда мы сможем покончить с этим. Острый всплеск гнева пронзил его, неприятно обжигая. — И когда это было организовано? Райт скрестил руки на груди, изображая оборонительную стойку. — Вчера. Вчера я разговаривал с ними обоими. Пламя ярости вспыхнуло с новой силой. — Вы приняли меры для моей сохранности, даже не посоветовавшись со мной? Голос Райта повысился. — Ещё ничего не решено окончательно. И, как твой адвокат, я подумал, что будет лучше, если мы все выскажемся. — Он шагнул ближе, раскрывая руки. — И я подумал, что ты не будешь против. Эджворт был поражен. — Как ты думаешь, что произойдёт, если Бэнкс или эта преступная группировка найдут меня в Кураин? Ты действительно веришь, что Майя, Перл и кто бы там ни был, смогут сдержать банду похитителей и убийц? Ты хочешь, чтобы они хотя бы попробовали? — Но они не найдут тебя там! — Райт был в нескольких дюймах от него, красный и разъярённый. — И почему ты так в этом уверен? — Он понял, что именно так Феникс может быть опасен: он сломя голову бросится спасать своих друзей, используя всё, что только было в его распоряжении, и будь прокляты все последствия. — Я не уверен! — Феникс глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Но я доверяю Майе, и я не верю, что кто-то может заподозрить, что ты в Кураин. По крайней мере, я буду знать, где ты, и что ты в безопасности. Руки Эджворта обессиленно опустились. Его пульс всё ещё бешено колотился. Прокурор пристально посмотрел на Райта, борясь с дрожью в сердце и прибегая к более сдержанной тактике. — Почему ты так беспокоишься? — Серьёзно?! Райт, разгневанный и раздражённый, схватил его за плечи, впиваясь пальцами. — Потому что я забочусь о тебе, Майлз! — Его слова буквально сочились болью и обидой. Сколько раз, сколькими способами Феникс говорил ему это? Он мог видеть отчаяние в глазах Феникса, заботу, беспокойство и что-то ещё, что делало всё внутри него неустойчивым и неуверенным. Самые искренние эмоции, написанные на его лице. Казалось, мир ждал, затаив дыхание, молча. И Феникс бросился вперёд, прикрыв глаза, и прижался к его губам. Это длилось всего мгновение — просто ощущение давления и мягкости — как раз достаточно, чтобы заставить трепетать его сердце, — и Райт отстранился. — Вот дерьмо. — Его голос дрожал. — П-прости... Райт... — Это последняя вещь, с которой тебе следует разобраться прямо сейчас... Феникс поцеловал его. — ...и ты, вероятно, не чувствуешь того же... И он извинялся. Рука Эджворта метнулась вперёд, пальцы крепко сжали расстёгнутый ворот рубашки Феникса, и Райт поморщился, ожидая удара. Прокурор сильно потянул его, прижав Райта к себе, и снова прижал их губы друг к другу. Феникс издал звук удивления, едва слышный, и почти отстранился снова, но Эджворт держал его близко, продолжая ласкать его губами. Безумно колотящееся сердце выдавало его ужас и хрупкую надежду. Когда до него наконец дошло, что происходит, Феникс начал отвечать на поцелуй, горячий, лихорадочный. Весь гнев, который испытывал Эджворт, сгорел дотла. Сгорел в чистом ощущении Феникса, тепла его рта, его дыхания, его нетерпеливых стонов. Возможно, у него никогда не будет этого снова, и если это был его единственный шанс, он должен был сказать всё, вложить все чувства в уста Феникса. Каждый нерв горел и пел, ликуя от удовольствия, от поцелуя Феникса. Он так долго этого хотел, и внезапно получил. Это было восхитительно и ошеломляюще. Задыхаясь, они отстранились ровно настолько, чтобы соприкоснуться лбами. Он видел, как расширились глаза Феникса — в них было удивление, радость и что-то более плотское. Эджворт почувствовал, как его пульс снова участился. Он обнял Феникса за талию, и Феникс навалился на него, толкая назад, пока он не врезался в стену, зажатый между ней и телом Феникса, плотно прижатым к нему, сильным, тёплым и пьянящим. Ещё один поцелуй, более неистовый, крепкий. Язык скользнул по его губам, и он застонал, когда встретил его, переплетаясь вместе, впервые пробуя на вкус. Всё, чего он хотел — намного больше и лучше, чем он посмел желать. Он собирался сгореть вместе с Фениксом. И Феникс скользнул губами вниз по его подбородку, задевая щетину, пока не добрался до уха. — Майлз, — выдохнул он низким голосом, полным желания. Боже, услышать эту страсть в голосе Феникса, и знать, что это было для него... Феникс сдвинул его воротник в сторону и покрыл медленными долгими поцелуями его шею, скользя вниз, где она плавно переходила в плечо. Эджворт ахнул, и Феникс сосредоточил всё своё внимание на этом месте, желая вновь услышать его стоны. Пуговицы на рубашке Феникса были почти расстёгнуты — только одна или две удерживали её — и Эджворт провёл пальцами по краю майки, прижимаясь к обнажённой разгорячённой коже. Они раскачивались вместе, ласкаясь бёдрами друг о друга. Эджворт запустил свои пальцы в шипы, и снова поцеловал Феникса долгими до боли в челюсти движениями. Каждый вкус, стон и прерывистый вздох, как солнце, огненно-яркое и прожигающее сквозь дождевые тучи. И где-то позади них, на кофейном столике, зазвонил телефон Феникса. Они замедлились, всё ещё прижимаясь друг к другу. — Это Майя, — сказал Феникс, тяжело сглотнув. — Она на вокзале или недалеко от него. — Ты должен встретить её, — ответил Эджворт низко и мягко, и в то же время рассеянно. Он не мог оторвать взгляд от губ Феникса. Ещё один поцелуй, медленный, глубокий, и через несколько минут ещё один звонок, ещё одно сообщение. — Прости, — пропыхтел Феникс, снова отстраняясь. — Я... я должен встретиться с ней. Он отпустил Райта, позволил ему застегнуть рубашку и провести рукой по шипам. Он выглядел неуверенным и ошеломлённым, и Эджворт был уверен, что он сам выглядел точно так же. Райт перекинул пиджак через руку и замешкался у входа. — Я думаю, нам следует поговорить об этом позже, — сказал он, глядя на Эджворта с намёком на нервозность. — Я полагаю, нам однозначно придётся это сделать, — ответил прокурор. Ещё один поцелуй, быстрый, но полный обещания. — Ты снова улыбаешься. — Голос Райта был очень счастливым. — Так и есть. Феникс ухмыльнулся, и от его улыбки у Эджворта замерло сердце. — Скоро буду. Как только дверь закрылась, он рухнул на диван, не доверяя своим ногам. "Возможно, мы с ним оба дураки". Он рассмеялся, чувствуя себя необычайно легко, и звук эхом разнёсся по квартире. Его мысли обратились к Фениксу, прервавшись только тогда, когда он снова услышал звонок из телефона Райта. Феникс забыл телефон. Он ухмыльнулся — понятно почему. Он придвинул его ближе, гадая, сколько сообщений оставила Майя. И его кровь застыла в жилах, а дыхание вырвалось из него сдавленным шумом. "Я НАШЁЛ ТЕБЯ" Все восторженные чувства мгновенно испарились. Нет. Безрассудный, перепуганный и полный страха, он выскочил за дверь и спустился по лестнице наружу. НЕТ! Эджворт обнаружил синий пиджак Феникса, скомканный в кучу у подножия лестницы.