Долгий путь к падению

Эджворт уставился на своё отражение в зеркале. Его щёки горели от холодной воды, которой он только что умылся. Лицо было бледным, рот сжат в напряжённую тонкую линию, а брови низко нависли над глазами. Отражение бесстрастно смотрело в ответ, скрывая смятение, которое Эджворт чувствовал всем своим существом. Как он мог быть таким глупым? "Может быть, это тот адвокат. У тебя комплекс спасителя?" Бэнкс подозревал это, не так ли? Этот текст был похоронен в куче других сообщений и угроз, забытый среди телефонных звонков, фотографий и скомпрометированных аккаунтов. Всего одна строчка, но... Эджворт отчаянно проклинал себя. Если бы он мыслил логически, он никогда бы не остался с Райтом и не подверг бы его опасности. И никогда бы не узнал вкус Райта. Никогда бы не поцеловал Феникса. Он прислонился лбом к зеркалу. Его разум боролся между отвлечением и разумом. Его кожа потеплела при воспоминании о Фениксе, прижавшемся к нему, с открытым и нетерпеливым ртом, сияющими глазами. Он всё ещё слышал его голос, взволнованный и требовательный, и всё ещё чувствовал его губы на своей шее. Эджворт откинулся назад и склонил голову набок, проведя пальцами по красной отметине возле плеча. Огорчённый, он вспомнил Майю в своём кабинете. Её тщательно беззаботный голос, когда она порекомендовала травы Кураин, чтобы помочь обработать этот след. Он и не подозревал, что Райт оставил его, и если бы он не был так обеспокоен безопасностью адвоката, то был бы совершенно подавлен. Майя, к счастью, быстро оставила эту тему в покое. С тяжёлым вздохом он поправил воротник, чтобы скрыть отметину, и вышел из туалета. Он избегал зрительного контакта с полицейским, сопровождавшим его в туалет на пути обратно в свой офис, который временно стал для него своеобразной камерой предварительного заключения. И хотя такое сопровождение было необходимо, он чувствовал себя скорее ребёнком, чем взрослым мужчиной. Весь этаж кишел офицерами, по одному на каждом углу, а также у входа в лифт и на лестничную клетку. Любые попытки похитить Эджворта встретили бы огромное сопротивление, хотя присутствие полиции также лишило прокурора возможности помочь в этом деле. Агент Чейз посадила его под замок в своём кабинете, поскольку договорённость с Райтом имела столь впечатляющие последствия. Охранник присоединился к своему напарнику, стоявшему у двери офиса Эджворта. Когда прокурор проскользнул обратно внутрь, двое из них попытались заглянуть ему за спину, и их глаза загорелись, чтобы получше рассмотреть молодую женщину в фиолетовых одеждах, отдыхающую на его диване. Косые лучи заходящего солнца, проникающие в окно, придавали ей таинственный, почти неземной вид. Руки охранников практически тряслись, когда они смотрели на неё. Кислое настроение прокурора прочно укоренилось, и Эджворт получил небольшое удовольствие, захлопнув дверь у них перед носом. Он проигнорировал удивлённый взгляд Майи и вернулся к своему столу. К этому моменту она прекратила свои попытки вовлечь его в разговор или отвлечь. Возможно, она чувствовала, что единственный способ сохранить свой стоицизм и держать свои эмоции под контролем — это попытаться найти Райта как можно скорее, даже с его ограниченными средствами. Пока она медитировала на диване, время от времени бросая на него встревоженные взгляды, Эджворт сделал единственное, что мог — он погрузился в бумажную работу по Бэнксу. Его секретарша раздобыла копию полицейского отчёта, который он подал Гамшу. Отчёт занимал большую часть его рабочего места вместе с его личными заметками. Эджворт прочесал каждый клочок, запомнил каждую деталь и пришёл в отчаяние из-за отсутствия хотя бы каких-то намёков, чтобы разгадать план Бэнкса. Должно было быть что-то, какая-то зацепка, которая указала бы ему на то, куда Кристофер увёз Феникса. Единственной, кто вмешался в его дела, за этот день была агент Чейз, которая зашла, чтобы сообщить им о ходе расследования. Она дала ему характеристику Бэнкса. Слова "нарциссизм" и "психопатия" резко выделялись на фоне общих описаний. Он уже знал, что проведёт ночь, зациклившись на отчёте, чтобы найти какую-то связь между личностью Бэнкса, мотивами и действиями. На допросе Майи агент Чейз раскрыла их временные рамки: — Наибольший шанс вернуть жертву похищения — в течение первых семидесяти двух часов после её похищения. Это тот промежуток, к которому мы стремимся. Три дня. Три дня на поиски Феникса, прежде чем… Агент Чейз также вернула синий пиджак Райта. Криминалисты обнаружили на нём следы гравия. Пока анализировались образцы, пиджак должен был находиться в хранилище вещественных доказательств. Эджворт понял, что его возвращение было жестом доброты, а также обещанием агента Чейз, что Райт будет найден и что он снова наденет его. Пока он смотрел на пиджак, поток эмоций захлестнул Эджворта: страх, надежда и что-то более яркое и глубокое. Нечто гораздо большее, чем тоска, от чего у него заболело в груди, участился пульс и спёрло дыхание. В ту ночь Майя спала на диване в его кабинете, завернувшись в пиджак Райта. Ранним утром Эджворт наклонился над спящей Майей, отколол адвокатский значок Райта от петлицы на лацкане и сунул его в карман рядом со своей прокурорской булавкой.

***

— Майлз Эджворт! Он проснулся за столом от щелчка хлыста, ударившего и разбросавшего бумаги рядом с его щекой. Мгновенно насторожившись, он поднял глаза и обнаружил, что его сестра хмуро смотрит на него, являя собой идеальную картину уравновешенности и самодовольного удовлетворения. — Франциска? — Только глупый дурак будет глупо спать за своим столом, когда есть преступник, которого надо поймать. Эджворт потёр виски, подавляя вздох. Её повторение слова "глупо" во всех его вариациях было верным признаком того, что она явно была раздражена. Он подозревал, что охранники за его дверью потеряли сознание от её излишнего энтузиазма. — Почему ты не в Германии? Она поправила хлыст на бедре. — Если вам действительно интересно знать, я хотела видеть мисс Адриан Эндрюс. И учитывая идиотизм бюрократии этой страны и ваши собственные глупые действия, я сочла благоразумным помочь и вам. Франциска указала на Майю, которая наблюдала за ними с дивана. На лице медиума было нечто среднее между весельем и страхом. Франциска ухмыльнулась. — Мастер Майя Фей проинформировала меня о соответствующих деталях, пока вы по глупости дремали. Но вы можете больше не беспокоиться. Поскольку Гамшу был освобождён от занимаемой должности, я помогу федеральному агенту занять его место. Новость об отстранении Гамшу от работы была ошеломляющей, но вполне очевидной. Эджворт почувствовал укол вины: Гамшу взял на себя ответственность за его неверное решение. Когда всё это закончится, ему нужно будет многое исправить. — Ты не офицер полиции, Франциска. — Это не имеет значения! — Она забарабанила пальцами по рукоятке хлыста, как будто ей очень хотелось ударить его. К её чести, она воздержалась. — Я сама позабочусь о том, чтобы Феникс Райт был спасён. Ему ещё предстоит сразиться со мной, и он так просто не исчезнет, пока не проиграет мне в суде. Конечно, перспективы потерять свой шанс превзойти Райта было достаточно, чтобы утащить её из залов суда и Интерпола. Она всё ещё была дикой кобылой, так просто не отступающей от своих принципов. — Постарайтесь быть полезным, пока здесь заперты, младший брат. В её тоне была нотка насмешки над ним за то, что его заставили прятаться. Даже в разгар трагедии соперничество между братом и сестрой никуда не девалось. У двери она повернулась к Майе, почти нерешительно, прежде чем произнести: — Скажите той малышке… Если она хочет научиться владеть хлыстом, я с удовольствием проинструктирую её. Эджворт и Майя обменялись озадаченными взглядами, как только она ушла. Майя открыла рот, закрыла его и, наконец, скорчила гримасу: — Если Перли когда-нибудь возьмёт в руки хлыст, Ник убьёт меня. Возможно, это было воображение испуганной реакции Райта, или выражение ужаса на лице Майи, или абсурдная мысль о маленькой девочке, размахивающей хлыстом в три раза длиннее её роста; возможно, это была затянувшаяся нервозность или неожиданный момент легкомыслия; возможно, это было по всем этим причинам, но Эджворт вдруг обнаружил, что смеётся. Через мгновение к нему присоединилась Майя, избавившись от всех тревог и душераздирающего страха, которые они разделяли из-за похищения Феникса. С новыми силами он потянулся, вытащил ещё одну папку и снова принялся за работу.

***

Ещё один день, ещё одна порция тревожных мыслей и беспокойное ожидание. Майя задержалась у его плеча, время от времени давая советы. Она занималась книгами и памятными вещами в его кабинете, время от времени втягивая его в глупые бессмысленные разговоры. Это отвлекало и не давало им зацикливаться на мыслях о Фениксе, испытывающем боль. К его большому удивлению, присутствие Майи было для него утешением. Вечером Франциска принесла его личные вещи, а также сумку для Майи, любезно предоставленную мисс Эндрюс. Однако Эджворт не почувствовал особого облегчения, когда наконец вымылся и надел свой привычный костюм. Отметина на его шее медленно исчезала. Он провёл большим пальцем по краям значка Райта, глядя в зеркало в ванной, не в силах избавиться от мысли, что шансы Феникса на выживание тускнеют вместе с ним. На третий день похищения Райта зазвонил клонированный телефон Эджворта. Он проверил номер абонента — неизвестный — и почувствовал, как его пульс участился. Прокурор бросил напряжённый взгляд на Майю и нажал кнопку, чтобы ответить. Прежде чем Эджворт успел заговорить, он услышал голос Кристофера Бэнкса. Слова были далёкими, обращёнными куда-то в сторону: — Попрощайся со своим прокурором. Дыхание Эджворта замерло, а сердцебиение полностью остановилось, когда он понял, с кем разговаривает Бэнкс. Знакомый хриплый голос, слабый и надломленный, и изо всех сил пытающийся быть услышанным: — Эджворт... Эджворт, я... Звонок внезапно оборвался. — Райт! Мир закружился. Мгновение растянулось в целую вечность страха и неослабевающей ярости. — Феникс! Но ответа не последовало. Он сжал телефон так сильно, что пластиковый корпус чуть не треснул. Было непреодолимое искушение швырнуть его об стену и закричать, но прокурор лишь рухнул за свой стол, обхватив голову руками. Он представил, как Райт принял ту же позу, на грани отчаяния. Теперь их не могло спасти никакое чудо. Это была ещё одна насмешка? Или Бэнкс просто… Феникса… Через некоторое время прикосновение к плечу вывело его из мрачного оцепенения. Эджворт посмотрел на Майю Фей. Выражение её лица было смесью из печали и гнева, нижняя губа дрожала, а глаза блестели от слёз, как будто она была готова в любой момент разрыдаться. Ему живо вспомнился первый и единственный раз, когда он столкнулся с её старшей сестрой в суде — такое же выражение было на лице Мии Фей, когда она поняла, что её клиент проглотил яд во время дачи показаний. — Это ведь был Ник, не так ли? Он кивнул. Его голос был слишком дрожащим, чтобы нормально говорить. Позже в тот же день агент Чейз ворвалась в офис вместе с Франциской и группой полицейских, хотя, как только она увидела его потрясённое лицо, она приказала офицерам убираться. Рядом с Майей Эджворт взял себя в руки, но столкнулся с неизбежными вопросами. Они вчетвером рассмотрели все возможные аспекты телефонного разговора. К тому времени, как они закончили, в животе Эджворта поселилось холодное болезненное чувство. Райт был ранен. Райт страдал. Феникс, возможно, теперь мёртв из-за него. Майя предложила поменяться с ним местами в тот вечер, чтобы он отдохнул на диване, а она заняла его офисное кресло. Она похлопала по подушке на диване рядом с собой и подождала, пока он устроится на ней, прежде чем повернуться к нему лицом. — Я знаю, что трудно чувствовать себя бессильным. Но мы должны быть сильными ради Ника. Эджворт почувствовал, как язвительное замечание вертится у него на кончике языка, но сдержался. Он вспомнил, как Майя стояла рядом с Фениксом в суде, болела за него, помогала ему, как могла, не имея никаких юридических знаний. Он подумал о деревне, которую ей пришлось возглавить, несмотря на её юность и неопытность; о том, как она улыбалась своей двоюродной сестре, хотя её собственная мать умерла; о том, как она проявила неуважение к суду во время его судебного процесса в отчаянной попытке продлить его. Что она пережила во время своего собственного похищения. Возможно, больше, чем любой другой человек, которого он знал, Майя Фей понимала чувство беспомощности и то, как стойко его преодолевать. Майя отстегнула красный талисман, висевший у неё на шее, и быстрым движением открыла его. — Моя мама хранила здесь нашу с сестрой фотографию, чтобы мы всегда были с ней. Она вытащила из талисмана листок бумаги, развернула его и передала Эджворту. Он узнал один из рисунков Ларри, выполненный по заказу и подписанный: "Это все, кто всегда со мной — все, о ком я забочусь". Он почувствовал, как его сердце дрогнуло от эха слов Феникса — "Потому что я забочусь о тебе, Майлз!" Игнорируя боль, он изучал картинку. Это была коллекция портретов людей, которых он знал. Райт был в центре и выглядел счастливым. С одной стороны от него двоюродная сестра Майи, Перл, сияла от радости; затем её сестра Мия, гордо улыбающаяся; Диего Армандо, седовласый и в маске, обнимающий Мию; и пожилая женщина в тёмных одеждах, мать Майи. По другую сторону от Райта он увидел Гамшу с глупой ухмылкой; мисс Бёрд рядом с детективом; и Франциску, нарисованную в конце. Ларри довольно подробно разрисовал фигуру сестры, и Эджворт задавался вопросом, попросила ли Майя включить Франциску, или Ларри позволил своим идиотским желаниям руководить его кистью. Самое любопытное, что Эджворт увидел своё изображение, расположенное рядом с Фениксом. Как бы ему ни было неприятно это признавать, они были нарисованы довольно похожими на себя. Что-то заставило болезненно сжаться в его груди, когда он уставился на них двоих на бумаге. И снова воспоминание о Фениксе в его объятиях угрожало полностью выбить его из колеи. Он поднял глаза и обнаружил, что Майя внимательно смотрит на него. — Я знаю, что ты не придаёшь большого значения оккультизму, но есть некоторые вещи, в которых не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать. Ник — он без ума от тебя. С тех пор, как я его знаю. Она забрала рисунок из его рук и сложила его обратно в талисман. — Ты не можешь просто опустить руки. Мы должны быть сильными. Тем более, что теперь он значит для тебя ещё больше. Он открыл рот, инстинктивно попытавшись опровергнуть её слова, но она прервала его дерзкой ухмылкой. — Ты не можешь этого отрицать, когда есть доказательства. Она указала на исчезающую отметину на его шее. — И, чёрт возьми, я собираюсь выжать из Ника все пикантные подробности об этом. Вот что я собираюсь сделать, когда мы его найдём. Я заставлю его засмущаться, раскраснеться и купить мне десять тысяч гамбургеров, только чтобы я оставила его в покое. Эджворт почувствовал, как горячий румянец грозит выдать его с головой, хотя он всё ещё ничего не сказал в свою защиту. Майя просто придвинулась ближе, обвила рукой его талию и положила голову ему на плечо. После недолгих колебаний он смягчился и положил свою голову ей на макушку, молча признавая её слова. Неужели она всегда себя так вела с Райтом? По-детски проницательная и каким-то образом способная обойти давние эмоциональные барьеры? В конце концов она отпустила его и заняла своё место за его столом. — Тебе тоже стоит подумать о том, что ты собираешься делать с Ником, когда мы его найдём. — Мгновение спустя, она добавила: — Только не сильно увлекайся, пока я не усну. Он провёл ночь, уставившись в потолок своего офиса, задаваясь вопросом, как долго Феникс был "без ума" от него, и как долго он отвечал ему взаимностью, и как он мог быть таким дураком. Несмотря на её слова и храброе поведение, в темноте он услышал, как Майя тихо плачет.

***

Эджворт снова уставился в зеркало в ванной. Отметина на его шее почти исчезла. Его настроение упало до ужасного уровня. Прошло более трёх дней, и шансы найти Феникса живым были всё меньше, если, конечно, он ещё не был мёртв. Когда он вернулся, то обнаружил Майю в позе лотоса на полу. Её голова слегка покачивалась, глаза были закрыты, а губы беззвучно шевелились. Она не обращала внимания на окружающий мир. Эджворт некоторое время наблюдал за ней, всё же любопытство взяло верх. Через несколько мгновений Майя открыла глаза. Она взглянула на прокурора, затем быстро опустила взгляд. — Я думала, тебя дольше не будет в офисе. Он поднял бровь в безмолвном вопросе. — Я была... — Она отвела взгляд, внезапно устыдившись. — Это единственное, что я могу сделать, поэтому я... я должна была знать наверняка. — Знать о чём? — Что Ник всё ещё жив. Эджворт с трудом сглотнул, складывая два и два. — Ты пыталась вызвать Райта?! — Он не был уверен, какая эмоция кипела в нём больше: недоверие или гнев. — Он начинает умирать. В её голосе прозвучали мрачные нотки, которые остановили его возмущение. — Ч-что? Она наклонила голову, собираясь с духом. — Ник. Я не смогла вызвать его, так что это означает, что он всё ещё жив, но он… Он становится очень слабым. Надежда на то, что Райт жив, отчаянная мысль, которая помогала ему сосредоточиться, внезапно испарилась. Эджворт отвернулся от неё и встал у окна, глядя за горизонт. Его руки сжались в кулаки, пульс бешено колотился, а голова кружилась. Живой, но начинает умирать. Как жестоко было то, что солнце светило так ярко. Он услышал, как Майя села за его стол. Полуобернувшись, он увидел, как она достала из-под одежды сложенное письмо, написанное на его бумаге. Она начала развязывать пояс на халате, и Эджворт быстро перевёл взгляд обратно на окно. — Что вы делаете, мисс Фей? Его голос всё ещё был резким, и она не ответила ему. Это было прекрасно. Ему нужно было взять себя в руки и снова овладеть своими эмоциями. Он делал длинные, глубокие вдохи, намеренно избегая любых мыслей о смерти Феникса или о том, что его вызывала Майя. Значок Райта, зажатый в кулаке, должен был оставить неизгладимый отпечаток на его ладони. Он почувствовал руку на своем плече и с усталым вздохом обернулся. — Мисс Фей, я прошу прощения за.. Вот только не Майя Фей смотрела на него в ответ. — Снова здравствуйте, мистер Эджворт. Его дыхание сбилось, превратившись в сдавленный шум. Женщина перед ним выглядела как некая смесь Майи и её покойной сестры: у неё были тёмные волосы Майи, и она была одета в её одежду — хотя просторные одежды сидели на ней почти в обтяжку, — но её лицо, несомненно, принадлежало Мии Фей. Он тупо моргнул, ошеломлённый лицом давно погибшей женщины, разговаривающей с ним. Мия бросила на него обеспокоенный взгляд, и он откашлялся, поправив галстук, пытаясь казаться менее сбитым с толку. — Мисс Фей. Прошло... столько времени. Она улыбнулась. — Майя держала меня в курсе. Она рассказала мне обо всём, что произошло. — Она убрала от него руку, чтобы указать на письмо на столе. — Но она чувствует себя немного подавленной, и она подумала, что вам мог бы пригодиться совет кого-то с большим опытом в духовных вопросах. Его глаза тут же сузились и выражение лица потемнело. — Майя пыталась... Она пыталась вызвать.. Весь стресс, весь гнев, чувство беспомощности и безжалостный непрекращающийся страх, которые росли и скручивались внутри него за последние несколько дней, достигли своего пика. Его грудь болезненно сжалась, и он почувствовал острое покалывание в глазах. Эджворт схватился за локоть, позволяя ногтям впиться в ткань, чтобы удержать нежелательные эмоции. Он наклонил голову, прикрывая глаза чёлкой. Он снова почувствовал руки на своих плечах. Мия стояла от него на расстоянии вытянутой руки. — Эджворт, я знаю, что вы ужасно беспокоетесь о Фениксе. Майя тоже. Феникс силён, и вы знаете, насколько он силён. Но то, что Майя сказала вам, — правда. Ему осталось недолго. Мия подождала, пока он встретится с ней взглядом. Она скрестила руки на груди, пристально глядя на него. — Время на исходе. Если вы хотите найти Феникса, то вы не можете здесь больше оставаться. — Как я пройду мимо охранников? И даже если бы я ушёл, куда бы я поехал? — Эджворт, широко раскрыв глаза, взмахнул рукой, показывая на бесполезный ворох бумаг в своём кабинете. — Здесь нет ничего, что дало бы мне хоть какие-то указания на то, куда Бэнкс увёз Райта. — Тогда, похоже, вам нужен новый источник информации. Она заявила это так легко, так ясно, что это казалось насмешкой. — И где бы я нашёл какого-нибудь волшебного друга, который дал бы мне нужные подробности? — Слова прозвучали более язвительно, чем он намеревался. Разочарование превратило их в грубость. — Кто сказал, что это должен быть друг? — Мия наклонила голову, задумчиво подперев рукой подбородок. — Что? — Даже если они не друзья для полиции, должны быть люди, которым не нравится Кристофер Бэнкс или его сообщники. Кто ещё мог бы извлечь выгоду из предоставления вам информации? Он слышал от Райта истории о том, как Мия направляла его в нестандартном мышлении. Было ли это одной из её уловок? Способ помочь ему заглянуть за рамки правил и предписаний, обязывающих его как прокурора? ...Возможно, он мог бы изменить своё мышление. Ему было что терять, и отчаянные времена требовали новой тактики. Он отодвинулся от Мии, задумчиво постукивая пальцем по руке. Кто мог бы получить какое-то преимущество, выдав информацию о Бэнксе или группе фальшивомонетчиков? Захваченные сообщники. Инсайдеры или шпионы. Люди, ищущие награды. Люди, которые чувствовали угрозу. Его голова резко поднялась, и он встретился с глазами Мии. — Вы имеете в виду?.. Банда фальшивомонетчиков проникла в Лос-Анджелес и провела прибыльную операцию. Кроме жертв, кто ещё почувствовал бы угрозу от успешной преступной группировки? Всё просто: люди, на чью территорию вторглись, чьи договорённости были нарушены, и которые могут рассматривать фальшивомонетчиков как конкурентов. Кто будет их соперником? Организованный преступный синдикат, который уже существовал в Лос-Анджелесе, возглавляемый Бруто Кадаверини. Эджворт издал долгий испуганный вдох. Чувствуют ли Кадаверини достаточную угрозу, чтобы сотрудничать с правоохранительными органами? "Враг моего врага — мой друг?" Неужели он действительно подумывал о том, чтобы попросить их о помощи? И если да, то как он мог связаться с ними? Воспоминание о суде Райта всплыло у него в голове. Отзыв на прокурора Пейна казался таким далёким. Подробности дела банковского кассира были такими незначительными, но теперь слова Райта прозвучали как колокол: "Она в долгу перед кредитной компанией "Тендер Лендер". Мы с моей помощницей посетили их офисы..." Виола Кадаверини, внучка Бруто, владелица "Тендер Лендер" и знакомая Райта и Майи. Эджворт быстро заморгал. Он с трудом мог поверить в те мысли, которые пришли ему на ум. Он уставился на Мию, которая ободряюще кивнула, как будто поняла его абсурдный план. Её взгляд на мгновение заискрился: — Просто подумайте о том, как далеко вы готовы зайти ради информации. Внезапно всплыло воспоминание о другом испытании — первом, которое он когда-либо проиграл. Мия знала о теневых сделках, шантаже и преступниках. Знал, что иногда вычёсывание сомнительных элементов было единственным способом найти правду, даже если это стоило больших денег. — Я знаю, что мне нужно сделать, мисс Фей. И я верю, что ваша сестра знает дорогу. Мия кивнула с хитрой улыбкой на лице. Он легко мог себе представить, насколько сильным противником она была бы на заседаниях, и сильно сожалел, что они только однажды столкнулись друг с другом в суде. — Когда мы впервые встретились, я был слишком груб с вами. Я был дураком. — Слова вырвались сами собой. Извинение, которое ждало своего момента более семи лет. — Райту повезло, что у него были именно вы в качестве наставника. Она рассмеялась: — Есть кое-что, чего я никогда не ожидала. Я приму ваши извинения при одном условии. — Мия наклонилась вперёд, и Эджворт обнаружил, что приближается к ней. — Присмотрите за Фениксом и сделайте его счастливым. Он отшатнулся, шокированный тем, как быстро сёстры Фей расшифровали чувства, которые он испытывал к Райту. Как только Майя вернулась, он изложил свой план.

***

Эджворт закончил разговор на своём клонированном телефоне. — Он здесь. — Он должен был действовать быстро, прежде чем агент Чейз заметит исходящий звонок. Майя кивнула. Пока он договаривался с детективом Гамшу, она внесла несколько изменений в свою внешность. Эджворт не мог точно определить, что именно она сделала, хотя он заметил, что она значительно затянула халат на бедрах и снова завязала волосы в более беспорядочный узел, позволив прядям спадать на шею и плечи. На его вопросительный взгляд она просто пожала плечами. — Нужно использовать то, что у тебя есть. Вот чему меня научила сестрёнка. Передав ему адрес, Майя бросилась вперёд и обняла его за талию. — Удачи, — сказала она приглушённым голосом, прижавшись к его груди. — Ты найдешь Ника, я знаю это. — Её хватка усилилась, как будто она передавала ему каждую унцию своей веры. Она отстранилась и одарила его своей лучшей улыбкой. — И помни — не пей у них чай. Майя распахнула дверь, напугав охранников, стоявших по бокам от входа. Когда она проходила мимо них, глаза Эджворта широко распахнулись: он никогда не видел, чтобы Майя так двигалась. Обычно она бегала или прыгала вокруг, словно сгусток маниакальной энергии. На этот раз её бёдра заметно покачивались. Выйдя в коридор, она обернулась, уперев одну руку в бедро, а другой погрозив пальцем офицерам, пошатывающимся позади неё. — Кто из вас может отвести меня к торговому автомату? Я таааак проголодалась. — Её голос был громким и застенчивым, а губы изогнулись в яркой улыбке. Головы нескольких охранников поднялись со скоростью звука, и все они начали спорить о том, кто должен сопровождать помощника Райта. Если эта реплика была попыткой Майи соблазнить… это был ошеломляющий успех. Она обвила руками двух офицеров, и они позволили ей протащить их по коридору, а остальные радостно плелись следом. Когда он выскользнул из своего кабинета и помчался вниз по лестнице, за которой больше никто не наблюдал, Эджворт сделал мысленную заметку, чтобы урезать зарплату офицеров за некомпетентность. Гамшу ждал его в переулке за зданием прокуратуры, рядом с его работающей на холостом ходу потрёпанной машиной. — Я думаю, это всё-таки сработало, а, мистер Эджворт? — Детектив просиял, когда Эджворт скользнул на пассажирское сиденье, не обращая внимания на подозрительный взгляд прокурора на его автомобиль. — Вся полиция сейчас работает с агентом Чейз, — сказал Гамшу, маневрируя по узкой улочке. — Она и прокурор фон Карма изводят мальчиков, пытаясь найти мистера Райта. Боже, эти двое вместе — это просто нечто! Я бы тоже был там, если бы, ну... — Гамшу замолчал и сменил тему на более оптимистичные новости. Эджворт слушал только вполуха, пока Гамшу бессвязно болтал, горя желанием сообщить последние новости об участке. Для человека, которого отстранили от работы, он, как оказалось, был хорошо осведомлён о деятельности отдела. С другой стороны, у Гамшу всегда было много друзей в полиции. В конце концов они свернули на небольшую парковку рядом с парком. Квадратное тускло-серое здание стояло в конце стоянки. На оконных стёклах огромными устрашающими оранжевыми буквами было написано "Тендер Лендер". Это выглядело как любой другой центр быстрой выдачи наличных или займов, но Майя обещала, что кредитор был подлинным подразделением империи Кадаверини. Эджворт попытался подавить сомнения, вторгшиеся в его мысли. Это был огромный риск. Помимо его собственной уязвимости за пределами охраняемого офиса, план был полон потенциальных ловушек. Если бы Кадаверини заключили сделку с фальшивомонетчиками, он бы предупредил их всех, что полиция попала в затруднительное положение. Или же семья может не захотеть вмешиваться в дела другой организации или принципиально сотрудничать с правоохранительными органами. Возможно, хуже всего то, что они могут потребовать компенсацию за свою помощь. В глубине души Эджворт составлял каталог того, что можно было бы разумно предложить в обмен на их информацию, даже когда он содрогался от незаконности сотрудничества с преступниками. Если он вернётся ни с чем, Феникс будет всё равно что мёртв. Ведя за собой Гамшу, Эджворт толкнул двери. Встав из-за сверкающего золотом стола, их поприветствовала стройная женщина с поразительными тёмными волосами. На ней было дорогое чёрное платье, чересчур скромное, и двигалась она довольно скованно. — Добрый день... джентльмены, — сказала она, меланхолично улыбаясь. От чего-то в её мягком тоне по спине Эджворта пробежала дрожь. — Чем я могу... помочь вам? Остро осознавая ограниченность своего времени, Эджворт выбрал прямой подход. — Мисс Кадаверини. Мне нужна информация о банде фальшивомонетчиков, которая недавно проникла в Лос-Анджелес, в частности, о местонахождении одного из её агентов, Кристофера Бэнкса. У него за спиной кашлянул Гамшу. Детектив переступил с ноги на ногу и расправил плечи, пытаясь выглядеть более угрожающе. У Эджворта создалось впечатление, что отказ от вежливости может вызвать обиду, но на самом деле ему было всё равно. Мисс Кадаверини окинула их обоих оценивающим взглядом. — Я думаю, вы неправильно поняли. Мы занимаемся денежными ссудами, а не... информацией. Склонность женщины к запинкам в речи приводила его в бешенство. Эджворт устремил на неё свой самый устрашающий взгляд, ощетинившись: — У меня нет времени заниматься этим притворством законного бизнеса, мисс Кадаверини. Я знаю о ваших семейных связях. А учитывая то, что известно о вашей семье, стоит рассмотреть возможность помочь свергнуть конкурента, не так ли? Улыбка исчезла. В её взгляде было что-то острое и суровое, как будто она рассматривала отборный кусок мяса и решала, как лучше его нарезать и подать. — И какими… полномочиями… вы обладаете, чтобы бы кого-то "свергнуть", мистер...? — Эджворт. Прокурор. — Он указал за спину: — И детектив Гамшу. Времени на лицемерие не было. Эджворт искоса взглянул на детектива, который выпятил грудь и сохранял свою устрашающую позу. Он вспомнил, что в прошлом Гамшу имел дело с мафиози. Если этот путь приведёт к неприятностям, Эджворт был благодарен ему за то, что он был на его стороне. Он задавался вопросом, сколько же головорезов наблюдают за ним из тени. Мисс Кадаверини отвела взгляд, улыбаясь про себя. — Как... интересно. — Она скрестила руки на груди. — И что же заставляет вас думать, что я могу... доверять вам? Эджворт был готов к этому. Он достал из кармана красный талисман Майи Фей. — Я полагаю, вы знакомы с Мастером Фей и Фениксом Райтом. Вот доказательство моих намерений. Он вспомнил времена, когда он оказывал помощь Райту и Майе, давая им доступ в запретные для них области: когда его собственная свобода была под угрозой, когда Майя была в опасности. Теперь, когда жизнь Райта была на кону, он надеялся, что жетон Майи купит ему услугу, в которой он нуждался. — Райт в беде, — добавил он. Изнеможение и отчаяние заставили слова вырваться наружу прежде, чем он смог их остановить. Мисс Кадаверини отвела взгляд. — Дайте мне несколько минут, — заявила она после задумчивого молчания. Она направилась в заднюю комнату, стуча каблуками по кафельному полу. — Налейте себе немного... чая. Минуты, которые она провела за дверью, казались вечностью. Гамшу подошёл к стойке с напитками. Хотя Эджворт счёл своим долгом передать предупреждение мисс Фей о чае, Гамшу отмахнулся от него, с большим энтузиазмом выпив несколько чашек. Застыв на месте, Эджворт уловил неразборчивые обрывки телефонного разговора мисс Кадаверини. Его палец нетерпеливо постукивал по скрещенной руке. Интересно, сколько времени осталось у Райта? Наконец она вернулась. — Мой дедушка передаёт вам… свои наилучшие пожелания, — сказала она, и эта жуткая улыбка вернулась на её лицо. — Если вы ищете Кристофера Бэнкса, у нас есть информация, которая может вам помочь. Но это бизнес, прокурор Эджворт. Нам нужно кое-что… взамен. Худшая ловушка захлопнулась. Эджворт прищурился, ожидая условий и взвешивая этичность предстоящей сделки против жизни Феникса. — Вы человек с некоторым... влиянием, — заявила она, позволив последнему слову задержаться на её губах. — За эту информацию вы должны согласиться никогда не преследовать Кадаверини в суде. — Мисс Кадаверини слегка улыбнулась, и её лицо превратилось в безмятежную маску. — Условия... приемлемы? Нет. Нет, условия были не приемлемыми. Гамшу чуть не подавился своей последней чашкой чая. — Это... Вы не можете просить о таком! Полиция охотилась за Кадаверини на протяжении десятилетий. Если бы кто-нибудь из членов семьи предстал перед судом, Эджворту наверняка поручили бы судебное преследование. Было так мало окружных прокуроров, которым можно было бы доверить эту задачу. Коррупция распространилась глубоко, и семья довольно долго угрожала этому району. Разум Эджворта, просчитывающий издержки и последствия, помнящий о своём обещании добиваться справедливости, убеждал его отказаться. Его сердце, учащенно колотящееся от воспоминаний о Фениксе, гордо стоящем в суде, улыбающемся ему на диване, плотно прижимающемся к нему губами и телом, называющем его Майлзом, кричало ему, чтобы он согласился на сделку. Ему казалось, что он вот-вот разорвётся на две части, и безнадёжная ситуация заставляла его воевать с самим собой. Значит, это был его выбор? Променять безопасность города на безопасность одного человека? Променять свою честность на эгоистичное желание? Мог ли он действительно выбирать между своими идеалами и своим другом? Что бы сказал Райт, если бы он поставил под угрозу свою карьеру и невинных людей, чтобы спасти его? Сможет ли он жить с принятым решением, по-настоящему жить, если откажется от условий и позволит Райту умереть? Он почувствовал тяжёлую руку Гамшу на своем плече, поддерживающую его. Он мог только представить, какая гримаса страдания должна быть запечатлена на его лице, чтобы вызвать такое беспокойство. Было ли это отчаянием, которое Райт испытывал во время того злосчастного процесса над Энгардом? Выбирать между жизнью Майи или позволить посадить в тюрьму невинную женщину? Что решил Феникс? Он почти слышал голос Райта у себя в голове. И в глубине души Майлз знал, каким будет его выбор. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, когда мисс Кадаверини вдруг прервала его размышления. — Прокурор Эджворт… Как поживает Фурио Тигре? Эджворт моргнул, вопрос застал его врасплох. Почему ей интересно.. Точно. Он торопливо вспомнил подробности дела: её старый любовник, отправленный Райтом в тюрьму, что-то о деньгах, несчастных случаях и предательстве. Как прокурор, он был посвящён в подробности жизни обитателей исправительных учреждений. Возможно, мисс Кадаверини предлагала ему возможность — информацию за информацию. Отвечая, Эджворт посмотрел ей в глаза, чтобы убедиться, что она знает, что он говорит правду. — Он издевается над одними заключёнными и является лакеем для других. Иногда он вызывает некоторое беспокойство. Он не страдает, но и не завоёвывает никаких благосклонностей. Структура тюремной жизни, кажется... подходит ему. — Он почти хотел, чтобы Тигре был чем-то большим, чем мелкий головорез, просто чтобы у него была лучшая история для подобного рода сообщения. Мисс Кадаверини опустила глаза, когда он закончил, размышляя. — Я... никогда не ходила к нему на встречи. Но я много думала об этом. — Она подняла глаза. — Мистер Райт… показал мне правду о доне Тигре. — Что-то в выражении её лица почти заставило Эджворта почувствовать укол сочувствия. Она выглядела мрачной и отстранённой. После долгого напряжённого молчания она протянула Эджворту сложенный листок бумаги. — Наш договор заключен… Прокурор. Она вернулась к своему столу, а Гамшу, почувствовав, что на этом всё, повёл Эджворта обратно на парковку. То ли из-за чувства долга перед Райтом, то ли из-за веры в то, что информация о Тигре была эквивалентна, или, возможно, из-за какого-то извращённого чувства человечности, мисс Кадаверини позволила ему уйти с тем, что ему было нужно, не согласившись на условия. Какова бы ни была причина, Эджворт знал, что не стоит сомневаться. В машине он изучил записку. Там была только одна строчка текста, смысл которой был неясен: RBCU2678438. Эджворт проигнорировал вопиющее пренебрежение Гамшу к ограничениям скорости, когда они помчались обратно, чтобы расшифровать код.