Самый страшный порок

...Первый день университетских каникул выдался на редкость жарким. Связано это было и с погодой (уже неделю стояла изнуряющая жара), и с произошедшими событиями — утром в своём кабинете был застрелен профессор сравнительного литературоведения и английского языка Ричард Сайдем. В свободное от обучения студентов время Сайдем писал детективы, снискавшие популярность даже у критиков. То есть, на тот свет была отправлена местная знаменитость. Искать убийцу долго не пришлось — им оказался студент второго курса Джеффри Уоррен. Его обнаружили сидящим возле трупа преподавателя с пистолетом в руках в совершенно невменяемом состоянии. Уоррен смеялся и плакал, допрашивать его пока было бессмысленно. У Сомерсета сразу возникли сомнения в виновности парня: слишком просто и в то же время странно всё произошло. В преподавателя был выпущено пять пуль: две в голову, одна в грудную клетку, две в пах. Истеричное убийство, спорить сложно. Но какой мотив? — Оценки он ему, что ли, занизил? — хмыкнул один из копов. Сомерсет решил побеседовать со всеми, кто в то время находился в здании университета и в университетском кампусе. «И тогда я встретил его». — Роберт Картер, — Сомерсет сидел напротив соседа Уоррена по комнате. В кабинете, который любезно предоставило для бесед университетское начальство, было прохладно — мерно гудел вентилятор. — Как давно вы знаете мистера Уоррена? — Около года, — Картер изящным жестом опустил в чашку с кипятком чайный пакетик. «Этот жест! Я ведь сегодня обратил на него внимание... И не узнал». — Вы были дружны? Собеседник показался Сомерсету неестественно спокойным, даже расслабленным. Будто ничего не произошло. Ну, нашли твоего препода с пробитой головой и яйцами, ну, бился в истерике рядом твой сосед по комнате с пушкой в руках — в сущности ведь скучная обыденность. Банальность. — Нет. Хотя общались вполне доброжелательно. Джеффри — отличный парень, — Картер поднял взгляд на Сомерсета. — И я знаю, почему он это сделал. — Почему, Роберт? — Потому что Сайдем совратил его. — Вам это точно известно? — Он сам мне сказал. — Но, — Сомерсет замялся. — Ведь Уоррен давно совершеннолетний... — А какое это имеет значение? — с вызовом спросил Картер. В кабинете повисло молчание. Где-то за стеной Queen пели по радио про «Безумную штучку по имени любовь». Сомерсет поднялся с места и подошёл к окну. На чистом голубом небе не было ни облачка, всё живое будто попряталось от жары. Детектив бросил взгляд на Картера: в помещении было множество цветов в массивных кадках и молодой человек сидел сейчас будто посреди сада. «Как Ева». — Роберт, расскажите мне всё, что вам известно. — Мне известно, что Ричард Сайдем — мерзкий лицемер, который заслужил то, что с ним сегодня произошло, — произнёс Картер на редкость миролюбивым тоном. — Но всё же нужны подробности, — Сомерсет вернулся за стол. Странно, но открытая неприязнь молодого человека к убитому не злила детектива. Наоборот, она показалась Сомерсету забавной. Тонкие черты лица Роберта, стройность его фигуры, мягкая артистичность жестов — всё это контрастировало с жестокостью его фраз. — Подробности, — кивнул Картер. — Жил-был на свете Джеффри Уоррен — прекрасный, чистый парень, любящий литературу. Ещё Джеффри любил свою девушку Дженнифер, мечтал жениться на ней. Он бы стал писателем и отцом семейства... Но вот в университете его преподавателем становится Ричард Сайдем. Казалось бы, уважаемый человек, верный муж, отец двоих детей, автор замечательных книг. Никто не знал, что мистер Сайдем — грязный извращенец... — Он домогался Джеффри? — Он его совратил. Не обязательно угрожать, чтобы сбить человека с пути. — Но возможно, они с Джеффри действительно понравились друг другу, — предположил Сомерсет. Тема разговора задела детектива: по иронии судьбы, в жизни Сомерсета случилось однажды институтское увлечение, только предметом интереса там выступил не преподаватель, а сосед по комнате. Два молодых чëрных парня дорвались до знаний... и друг до друга. «Мы не были "парочкой", конечно. Просто друзья, иногда хорошо проводящие время в постели». После в жизни Сомерсета происходили романы исключительно с женщинами, но те институтские отношения он всегда вспоминал с особой нежностью. — Вы верите в любовь между мужчинами? — с неподдельным интересом спросил Картер. — Смотря что мы назовём «любовью». Я верю, что между мужчинами может возникнуть сильная симпатия и привязанность. Общие интересы, схожие увлечения... — Но и физическое влечение, — губы Картера слегка скривились. — Вот вы хотели бы трахаться с мужчиной? «Я тогда подумал, что не против трахнуться с Робертом». — Я хотел бы разобраться в этой ситуации, — строго сказал Сомерсет. — Джеффри жаловался вам на Сайдема? — Нет, но я слышал их разговоры. Сайдем совратил Джеффри заверениями в вечной любви, а потом открыл правду, что Джеффри для него — лишь один из многих парней, с которыми он трахался... — И Джеффри застрелил его? Из ревности? — Вы упрощаете, — покачал головой Картер. — Сайдем внушил Джеффри, что их любовь особенная, возвышенная и чистая. Джеффри обожал его как преподавателя и доверился ему целиком. Но вместо чистоты он получил нечистоты, а вместо возвышения — падение. — Роберт, вы баптист? — чуть помолчав, спросил Сомерсет. — Я не отношу себя ни к одной из церквей и деноминаций, но мне близко католическое учение... «Он уже тогда был не совсем здоров. Я должен был понять, что он не просто религиозен». *** Сомерсет погружается в чтение: «Несколько дней назад началось моё Служение. Это мерзкий наркоторговец Виктор ответит за всю свою праздность. Я узнал, что помимо продажи «дури», он запятнал себе ещё и педерастией. Отвратительный грех. Он отвратителен, как и любая похоть, тем что маскируется под Любовь...»