Самый страшный порок

...На следующий день после убийства Ричарда Сайдема (была суббота), Сомерсет встретил Картера в читальном зале публичной библиотеки. — Я часто здесь бываю, — Роберт любовно погладил кончиками пальцев корешки лежащих перед ним на столе книг. — В библиотеке университета нет такого богатого выбора. — Удивительно, что мы раньше не познакомились, — на самом деле, Уильям удивился своей радости от встречи с Робертом. — Я тоже часто здесь бываю. «Я удивился ощущению близости с этим малознакомым мне человеком. Тем более, первая наша встреча была, мягко говоря, деловой... Он сидел за столом со стопкой книг, а падающие лучи послеполуденного солнца ласково гладили его осторожно перелистывающие страницы пальцы. Я обратил внимание на книги: это были труды по сравнительному богословию. Роберт Картер искал свою Веру. А нашёл её Джон Доу». ...Сомерсет уже давно получил негласное право посещать книгохранилище после закрытия библиотеки. В этот раз в книгохранилище он зашёл не один. — Ого, тут, наверное, и «Некрономикон» есть, — усмехнулся Картер, с искренним восхищением разглядывая полки. — Что это за книга? — Сомерсет прикидывал, где именно должен храниться «Некрономикон». — Она богословская? — Магическая, — Роберт улыбнулся собеседнику. — В ней рассказывается о магических ритуалах, Древних богах и об иных таинствах... Это вымышленная книга. Придумана писателем-фантастом Говардом Филлипсом Лавкрафтом, на неё он ссылался во многих своих произведениях. — А, слышал это имя, — кивнул Сомерсет. — Но не читал ни одного его рассказа. Там очень страшно? — В жизни страшнее, детектив. Когда-то я любил Лавкрафта. Меня манила его лаконичность, эстетика интеллектуального, загадочность. А его мироздание с толпой демонов — что может лучше отражать нашу действительность? Но потом я понял: у Лавкрафта нет ничего противостоящего этим демонам. А это неправильно. Роберт продолжил изучение книжных полок. На несколько минут в помещении воцарилась тишина. «Он просматривал корешки стоящих на полках книг, иногда хмурился, иногда одобрительно улыбался. Я тогда удивился, как много успел прочесть этот ещё совсем молодой человек. А главное — я удивился его выбору. Но как разглядеть в религиозном интеллектуале монстра? Тем более, в таком симпатичном, как был тогда Роберт». — А «Кентерберийские рассказы» читал? — Сомерсет подал Картеру небольшую книгу. — Ещё нет, — Роберт пробежался взглядом по аннотации. — Я смотрю, вы — книголюб. — Я люблю знания, — улыбнулся Уильям. — Они помогли мне вырваться из нищеты и убожества много лет назад. *** Сомерсет продолжает чтение: «Люди боятся физической смерти и выдуманных чудовищ, одиночества и темноты. Чего угодно, кроме грехов. К грехам привыкли, будто они способны стать нормой. Нам легче бояться пробуждения выдуманного Ктулху, чем каждодневного убийства своей собственной души. Но я покажу людям правду».