Luca's 2AM Heartbreak Playlist

      — Скорее! — Джису шепчет ей, пока восемнадцатилетняя Чеён пытается перелезть через стену ретритного лагеря глухой ночью.       — Подожди! Это непросто! — Чеён резко шепчет в ответ, глядя на Джису, которая с ждет внизу, на другой стороне.       — Твоя сестра убьет нас, если узнает, быстрее!       — Перестань беспокоиться. Она спит как убитая, — отмахивается Чеён, замахиваясь другой ногой, готовясь спрыгнуть вниз.       — Я знала, что это плохая идея. Нас поймают. Мне не следовало слушать бурундука, — бормочет Джису, с тревогой глядя по сторонам.       — Перестань, наслаждайся жизнью, Су-я.       — Жизнью? Ради чего жить, если мы все равно умрем от рук коммандера Пак?       Чеён подавляет смех, прежде чем оценить свое приземление. Элис действительно в последние несколько дней вела себя как командир во время их маленькой поездки за город. Это была ее идея записать их всех в этот расслабляющий ретритный лагерь, который оказался похож на какой-то ретритный лагерь религиозной жизни в провинции Южная Чолла. От них требуют медитировать, есть только овощи и заниматься оздоровительной программой и слишком ранними утренними упражнениями. Что еще ужаснее, в этом месте действуют строгие правила, запрещающие любой шум и телефоны. Джису продолжает говорить называть это место тюрьмой.       — Просто прыгай. Я поймаю тебя, — нетерпеливо говорит ей Джису, уже поднимая руки вверх.       — Велик риск смерти, — игриво бормочет Чеён, и Джису делает паузу, чтобы подумать.       — Знаешь что? Ты определенно права, — говорит она, опуская руки и отступая назад, чтобы освободить место для приземления.       Чеён подпрыгивает, идеально приземляется на ноги и замирает, обе опасаются любого шума, который может их выдать. Но в эту ночь идеально тихо, только шелест листьев, ветер дует в деревьях и всевозможные звуки природы, которые можно услышать в таких провинциях.       Когда берег кажется ясным на горизонте, они на мгновение смотрят друг на друга и смеясь, бегут прямо к нему.       Побег из тюрьмы.       Ну, временный побег из тюрьмы, если быть честным.       — Свобода! Цивилизация! — Джису драматично вскрикивает, когда они убегают достаточно далеко. Чеён громко смеётся над ней.       — Настоящая вкусная еда! — Чеён подыгрывает, подняв руки вверх и вдыхая свежий чистый воздух. Их шаги замедляются, они идут бок о бок, слегка соприкасаясь плечами.       — Нам надо сходить в тот ресторан, мимо которого мы проезжали по дороге, — предлагает Джису, и Чеён улыбается.       — Элис не шутила, когда сказала, что ты очень любишь курицу.       — Для меня курица самая комфортная еда, понятно? — Джису оборонительно отвечает, и Чеён смеется.       — Вот почему твоим поклонникам не удается вытащить тебя на свидание. Твоё сердце уже занято, — говорит она, заставляя Джису громко вздыхать.       — Да, и, возможно, они просто не в моем вкусе.       — Какой у тебя типаж? — Чеён сосредотачивается на дороге, ее сердце бьется быстрее, когда она задает вопрос, ответа на который давно жаждала.       — Мой тип? Хм, — переспрашивает Джису, задумавшись на минуту.       — Что-то во внешности или личные качества, которые кажутся тебе привлекательными? — Чеён пытается, стараясь звучать не слишком примитивно.       Улыбка появляется на губах Джису, начинающая стилистка поднимает голову, как только она готова ответить. Чеён с нетерпением ждет.       — Мне нравятся те, кого можно обнимать.       — Обнимать? Нравятся те, кого ты хотела бы обнять? Н-но разве это не совсем просто? Я имею в виду, разве не всех можно обнимать?       Но Джису спокойно качает головой, все еще улыбаясь и поднимая руку, чтобы объяснить.       — Послушай, вот в чем дело… Я не люблю объятия, — признается Джису, и Чеён недоверчиво смотрит на нее.       — Но почему… Объятия утешают!       — Не все рождаются любвеобильными и ласковыми, как ты, Чеён-а, — объясняет Джису, и Чеён выдыхает, все еще пытаясь понять девушку, — Вот почему это для меня важно. Мой тип — тот, кого я захочу обнять. Этот человек будет исключением.       Конечно, Ким Джису единственная в своем роде.       Внезапно это заставляет ее задуматься.       — Су-я, а ты… чувствуешь желание обнять кого-нибудь прямо сейчас? — медленно спрашивает она.       — Прямо сейчас? Курочку! Я хочу обнять курицу прямо сейчас, — ухмыляется Джису, прежде чем поспешно потащить ее в куриный ресторан.       Чеён уже знает, что на данный момент она не сможет добиться от Джису прямого ответа. Это все равно что ехать зигзагом и и пытаться свернуть направо.       До нее начинает доходить, что Джису не из тех, кого можно легко добиться. Кажется, слухи все-таки оказались правдой. Учитывая её ответ, вполне вероятно, что единственным, кто сможет тронуть сердце Джису, окажется человек, которого она сама выберет.       Но Пак Чеён никогда не отступает. Как бы сложно это ни было.       Даже если ей предстоит пройти долгий путь.       — А ты? Какой у тебя тип? — спрашивает Джису, когда они сидят на столе в углу и ждут заказ.       — Хм, — начинает Чеён, избегая взгляда Джису.       «Ты» определенно не правильный ответ, если только она не хочет, чтобы между ними возникла неловкость. Она даже никогда встречалась с девушкой. Она никогда раньше никого не приглашала на свидание. Всегда было наоборот. Этот вечер тоже не кажется подходящим, чтобы что-то предпринять.       Как же сложно.       — Кто-то… С кем я могу говорить часами и не чувствовать себя неловко… Тот, с кем я чувствую себя в безопасности и тепле. И определенно тот, кто любит обниматься, — говорит она с мягкой улыбкой на губах.       — Не волнуйся, я не скажу Элли, — говорит ей Джису, и Чеён внезапно смотрит на нее, не совсем понимая, что она имела в виду, — нашей Чеён-и явно кто-то нравится.       — Нет, это не так! — она быстро отрицает, но выражение лица Джису сияет уверенностью.       — Все нормально. В этом нет ничего плохого.       Чеён вздыхает, сколько бы раз она это ни отрицала, Джису ей не поверит. В итоге она сдается.       — Это просто влюбленность, — тихо бормочет она, и Джису смеется.       — Да, да. Ну что ж, наш бурундучок уже совсем взрослый, — говорит Джису, нежно поглаживая ее по голове.       — Я не ребенок! — Чеён протестует, но Джису только мычит и наполняет тарелку куриными крылышками.       Тем не менее, ее миссия по завоеванию сердца Ким Джису продолжается.       В один день.       В один день.       В один день.                     Она потерпела неудачу                                   Тайны сердца иногда так захватывающе наблюдать, как они раскрываются. Чеён всегда нравилось наблюдать, как люди влюбляются. Может заметить звоночки, характерные признаки, а иногда даже заметить влюблённого за милю.       Это красиво.       Чаще всего она ловит цветение прямо на глазах.       — Снято! — директор сегодняшней музыкальной трансляции подает сигнал перед тем, как гаснет свет, и айдол высшего ранга, Дженни Ким, встает из финальной позы своего танца. Улыбка, которой она ярко сверкает миллионам зрителей, которые смотрят прямую трансляцию со всего мира, немного угасает. Она приветствует кричащих и скандирующих фанатов, пока их команда наблюдает за происходящим со стороны.       Но в отличие от взволнованной энергии публики, вызванной новым синглом, выпущенным Дженни, их команда наблюдает с глубоким беспокойством, готовая быть в режиме ожидания на случай, если произойдет что-то, чего они боятся.       Дженни легко улыбается. Она выглядит нормально, но со своего места за кулисами Чеён может заметить её тяжелое дыхание и капельки пота, стекающие по шее айдола быстрее, чем обычно.       — Уведите ее со сцены, — бормочет Джису Гон Хо, который уже вызывает медицинский персонал.       — Уведите ее немедленно! — приказывает Джису, беспокойство окрашивает ее черты лица так, как Чеён никогда раньше не видела. В конце концов, она считает Дженни своей младшей сестрой. Даже сама Чеён не может помочь страху, наводняющему ее грудь.       Вокруг них слишком много людей.       Внезапно из-за угла она замечает вспышку светло-каштановых волос, мчащуюся перед ней быстрее, чем она и Джису добираются до Дженни.       Лиса тянется к Дженни, когда айдол наконец спускается со сцены, её танцоры тоже выглядят обеспокоенными, когда один из них держит ее под руку. Но как только она оказывается в руках Лисы, происходит то, чего они боялись больше всего. Дженни мгновенно теряет сознание.       Вспыхивает паника.       Чеён задыхается, закрывая руками рот. Они не могут быть слишком шумными и не могут сделать чп очевидным, танцоры создают вокруг них стену. Она плачет, потому что уродливое лицо этой индустрии не скрывается от тех, кто видит правду в центре внимания. Это не результат одного напряженного дня. Чрезмерное утомление наконец-то дотянулось цепкими лапами до айдола после нескольких недель бессонных ночей и неумолимого графика. К тому же Дженни все еще восстанавливается после гриппа. Она чувствует себя беспомощной.       — Дженни онни, — кричит Чеён, быстро вытирая слезы и обмахивая бессознательную артистку. Они спешат обратно в гримерку, танцоры и охрана создают вокруг них барьер, чтобы они могли незаметно пройти мимо.       Это Лиса всю дорогу несет ее на спине, хотя Гон Хо был рядом. У стилиста, казалось, была только одна задача: адреналин подпитывал ее, когда она подхватила айдола и побежала обратно в их комнату, где они уложили Дженни на диван.       — Дженни онни, пожалуйста, проснись, — тихо говорит Чеён, ей снова хочется заплакать, когда она пытается ослабить тесное платье айдола, как раз в тот момент, когда приносят кислородный баллон. В то же время приходит дежурная медсестра, чтобы проверить Дженни, и Джису быстро дает Чеён ножницы, говоря ей, чтобы она просто разрезала платье Дженни.       Джису, несмотря на то, что она все контролирует, отдает приказы, все время обмахивает Дженни и координирует Гон Хо с их транспортировкой в больницу, постоянно сжимает руки, выдавая тот факт, что она очень волнуется.       — Мы не можем вызвать скорую помощь. Всё должно быть тихо, — говорит Гон Хо, его лицо бледнеет, когда он возится со своим телефоном, ожидая подтверждения от своих контактов.       — У нас нет времени быть осторожными, оппа! Нам нужно немедленно отвезти ее в больницу! — рассуждает Лиса, стоя на коленях рядом с диваном, её кровь, очевидно, все еще кипит от адреналина, и Чеён понимает, что впервые видит обычно позитивную и счастливую Лису такой. Неистовой и тревожной.       — СМИ и фанаты разбили лагерь снаружи. Машина ждёт в подземке, но нам нужно еще пару минут, чтобы охрана расчистила для нас секретный выход, прежде чем мы сможем…       — Неужели это сейчас так важно?! К черту СМИ! Дженни онни плохо! — отмечает Лиса с гневом и настойчивостью в голосе, крепко держа Дженни за руку.       Джису кладет руку на плечо расстроенного стилиста, и только тогда Лиса немного успокаивается.       — Это приказ Дженни, Лиса. Она предусмотрела все. Даже это. Она сказала нам не привлекать внимания. Все будет в порядке. С ней все будет в порядке. Это не первый раз, — уверяет Джису свою младшую, и в надежном характере Джису есть что-то такое, что заставляет людей верить, что все будет хорошо.       Чеён накрывает Дженни одеялом, чтобы прикрыть ее, как только она порежет платье.       — Почему всё должно быть именно так? — она слышит сердитый шепот Лисы.       Она наблюдает за тем, как Лиса смотрит на Дженни, наблюдает за тем, как она молча молится за нее, и, несмотря на то, что у них разные религии, Чеён всегда находит это милым. Знать, что за тебя кто-то молится. Что кто-то обратится к небесам, к высшей силе, в которую он верит, просто чтобы обеспечить вашу безопасность.       Это заставляет ее плакать.       Будучи одной из немногих, кто стал свидетелем личной жизни айдола, Чеён уверена больше, чем когда-либо, что это может быть именно она. Лиса могла бы стать тем самым для Дженни. В отличие от нее, Дженни не имеет свободы быть с кем угодно. Одиночество, должно быть, угнетает. Дженни нужен кто-то вроде Лизы. Они мило смотрятся вместе.       Лиса не отходит от айдола даже после прибытия в больницу.       И, возможно, именно из-за этого Чеён не так сильно волнуется. Такую заботу трудно найти в поверхностном мире.       Первые признаки привязанности всегда достойны обморока моменты, удивляется Чеён. Появится ли у нее когда-нибудь такой же человек? Будет ли кто-то смотреть на нее так же? Безоговорочно заботиться о ней.       Она признает, что во всех своих прошлых отношениях она никогда не ожидала ничего подобного. Некоторые из них, как уже стало известным, были временными. Чтобы помочь ей отвлечешься от конкретного человека. Хотя она ценит компанию. Некоторые ей искренне нравились, но этого было недостаточно. Всегда чего-то не хватает. Это просто не то же самое.       И вот возникает важный вопрос. Тот, которого она избегала все эти годы.       Сможет ли она когда-нибудь снова найти любовь?       Потому что правда в том, что Чеён чувствовала любовь лишь раз. Та, от которой болит грудь.       Почувствует ли она это когда-нибудь снова?       Возможно ли это?       — Ченг.       Нежные руки медленно ласкают ее волосы, когда Чеён вздрагивает, просыпается ото сна, немного дезориентированная, оглядываясь вокруг.       Они все еще в больнице. Конечно, им достался VIP-зал, так что он больше похож на отель, чем на больницу. Сейчас Дженни подключена к капельнице, ей необходим сон. Лиса остается рядом с ней, свернувшись калачиком в кресле. Манду-менеджер отвечает на звонок, выражение его лица серьезно, как никогда. Должно быть, их начальство разбирается в ситуации. Чеён уже знает, что он чувствует себя виноватым, что он винит себя в некомпетентности, в том, что он не заботится о Дженни лучше.       — Онни? — бормочет она, голос все еще хриплый после сна, когда она садится на диван. Часы показывают полночь.       — Давай, я отвезу тебя домой, — тихо говорит Джису.       — Но Дженни онни…       — Лиса тут, все будет в порядке. Наша Лимарио отказалась уходить, пока Джен Джен не проснется. Её не переубедить, поэтому, пожалуйста, не будь упрямой. Мне нужно, чтобы хотя бы одна из вас хорошо выспалась ночью, — Джису выдыхает, на ее лице видна усталость, и Чеён решает, что Джису права.       Они будут бесполезны для команды, если заболеют.       Она берет Джису за руку и позволяет поднять себя на ноги. Она ищет свою сумку, но Джису уже держит её в своих руках. Это привычка Джису, и Чеён до сих пор пытается к ней не привыкать. Будет плохо, если она свыкнется и забудет, что Джису не всегда с ней.       Конечно, временами она бывает забывчивой, но, по крайней мере, она знает об этом и дважды проверяет.       Ее телефон издает звуковой сигнал, когда приходит новое уведомление, и она проверяет его, чтобы убедиться, что оно от Элис. Я с папой и мамой. Едем в больницу. Потом расскажу.       Приходит еще одно сообщение, и Чеён может только вздыхать. Не волнуйся слишком сильно, ладно?       Как она может не волноваться? В последнее время у ее отца были боли в груди. Потребовались совместные усилия их матери, Элис и их родственников, чтобы убедить его пойти на обследование. Чеён умоляла его пойти, и это заставляет ее чувствовать себя худшей дочерью, находясь за океаном. В такие моменты ей хотелось в мгновение ока телепортироваться в Мельбурн.       Эта неделя была для нее очень тяжелой. Ну, вообще-то, весь месяц. Тот случай с её бывшим, здоровье ее отца, а теперь и Дженни. И все это всего за один месяц. Навалилась рабочая нагрузка и напряженные сроки, она просто истощена морально и физически. Если бы Джису не сводила ее в два любимых места в начале этого месяца, Чеён занимала бы комнату рядом с Дженни.       Ким Джису. Единственный человек, который не дает ей развалиться. Ирония в том, что когда-то она была той, кто разбил ее на куски.       — Эй, мы приехали, — спокойно говорит Джису, когда Чеён наконец выходит из оцепенения и понимает, что они уже перед ее квартирой. Время сейчас кажется нереальным. Ее утро — это вечер, а ее вечера превращаются в утро. Ее биологические часы сбились.       Ей действительно нужен перерыв. Всем им.       — Ой, извини, — тихо бормочет она, расстегивая ремень безопасности и открывая дверцу машины. Она поворачивается, чтобы взять свою сумку, но вместо этого обнаруживает, что Джису тоже выходит из машины, а ее сумка висит у брюнетки на плече.       Верно       Если бы они не спали друг у друга, она бы усомнилась в этом, но, судя по всему, Джису тусуется у нее больше, чем когда-либо, и ей начинает казаться, что они теперь живут вместе.       Но Чеён не может ее винить. После того случая с бывшим она призналась, что боится идти домой одна. Боялась, что однажды он появится перед ее порогом и будет ждать с намерением увести. Но прошел месяц и он как будто исчез по щелчку пальца. Сообщения также внезапно прекратились — он прислал много угроз подать в суд и отправить Джису за решетку. И когда она пошла в его тату-салон с Гон Хо и Лисой (оба были готовы избить его, если потребуется), чтобы сказать ему, что он может причинить ей боль, как ему заблагорассудится, но как только он перейдет на Джису, она обязательно сделает его жизнь невыносимой. Его салон оказался продан.       Странно       Будто его даже не существовало. Как плохой сон, от которого она всегда рада просыпаться.       И снова она задается вопросом, а если…       Она смотрит на Джису, идущую перед ней. Кимы сильны и очень влиятельны. Чеён имела честь встретиться с ними. Ее визиты на протяжении многих лет принесли ей личное место за семейным столом, подарки под рождественской елкой с ее именем, миссис Ким, нежно зовущую ее и брата и сестру Джису, борющихся за ее компанию.       С Чеён они добры, вежливы, даже забавны и очень гостеприимны, всегда относятся к ней как к своей родной. Она даже проводила с ними каникулы. И она, и Дженни остаются у них на неделю и автоматически включаются в семейный отпуск.       Однако за пределами дома они создают образ семьи, которая может заплатить кому угодно за что угодно. И они могут. Чеён иногда забывает, с кем она. Джису всегда сливалась с группой, как будто дом её семьи не расположен в одном из самых богатых районов города, всего лишь один из их многочисленных объектов недвижимости. Она ест все, от уличной еды до детских закусок, будто в детстве у нее не было личного повара. И самое главное, она ведет себя так, как будто не знакома с впечатляющим рядом руководителей, офицеров, политиков, известных художников и врачей.       Могут ли они иметь какое-то отношение к его исчезновению?       — Я вернусь в больницу, когда посветлеет. Надеюсь, Джендуки к тому времени проснется, и я смогу убедить ее отменить некоторые из её занятий. Слава богу, на данный момент в СМИ ничего не просочилось. Ты голодная? — спрашивает Джису, оглядываясь на нее после открытия двери, они знают коды квартир друг друга. Каким-то образом это просто произошло.       Чеён хочет обнять ее. Не из-за предложенной еды, а потому, что Джису была для нее спасательным жилетом и единственной причиной, по которой она могла дышать. Обычного «спасибо» ей кажется недостаточным. Кроме того, объятия сейчас бы ей не помешали, и та, кого она хочет обнять больше всего, стоит перед ней.       Не       Она качает головой.       — Я в порядке. Наелась бургером, — отвечает она с легкой улыбкой, делая паузу на секунду, прежде чем заставить себя отвернуться. Затем она хватает удобную пижаму и готовится лечь спать. Следит за тем, чтобы ее руки оставались занятыми, а не действовали импульсивно и доставляли людям дискомфорт.       Она признает, что иногда она просто не могла контролировать себя, особенно когда слишком волновалась, это также причина, по которой любящая объятия Лиса — идеальный человек, которого она может атаковать объятиями. Она уверена, что навязчивой Дженни было бы очень приятно это узнать.       В любом случае, границы необходимо уважать, и когда люди не любят объятия, принуждать их нельзя.       — Кто ты? Пак Чеён, которую я знаю, не отказывается от еды, — немедленно реагирует Джису, вытаскивая из ящика одну из оставленных ею рубашек. Чеён клянется, что ее гардероб представляет собой смесь ее с Джису одежды. Половина вещей Джису теперь там, вся ее квартира уже начинает пахнуть духами Джису. Опять же, как-то так получилось, и вот она понимает, что теперь живет не одна.       Она рассмеялась, входя в ванную: — Онни, я не тот монстр, каким ты меня представляешь.       — Пищевые монстры такие милые, Чеён-а. Просто прими это.       Чеён вздыхает, качая головой. День не будет полным без поддразнивания Джису.       Закончив, она выходит из ванной и видит Джису, уже в пижаме, листающую телефон. Скорее всего, перепроверяющую сайты СМИ на случай, если кто-то раскроет текущую ситуацию с Дженни.       Джису действительно лучшая онни. Когда у Гон Хо были тяжелые времена, Джису была рядом с ним, хотя другим людям казалось, что она издевается над ним. То же самое с Дженни и Лисой. Это просто ее нетрадиционный способ заботиться о тех, кто ей дорог.       — Онни, твоя очередь, — говорит Чеён, указывая на ванную, где половина вещей Джису втиснута рядом с ее, и Чеён клянется, что ее флакон с шампунем заканчивается быстрее, чем обычно.       Ей нужно попросить Элис в следующий раз прислать ей больше бутылок, побольше.       Джису, не отрывая глаз от телефона, направляется в ванную, уже хорошо знакомая с планировкой квартиры Чеён, по которой она передвигается, как по своей собственной.       Это забавно. У нее также появилась своя личная полка в холодильнике Чеён, теперь они постоянно ссорятся о том, кто чью еду ест.       Следовательно, этикетки на каждой упаковке, напитке и закусках позволяют избежать еще одной долгой дискуссии — с доказательствами — о том, кому на самом деле что принадлежит.       Как, черт возьми, все сложилось таким образом? Потому что Чеён не помнит точного момента, когда Джису начала занимать место в ее доме.       — Эй, ты кое-что забыла, — резко говорит Джису, кладя руку на плечо Чеён, когда она проходит мимо.       Она оборачивается и, прежде чем она это осознает, ее обволакивают крепкие объятия. Она несколько раз моргает, удивляясь внезапности этого теплого жеста. В конце концов, именно мягкие похлопывания по ее плечу заставляют ее раствориться в нежных объятиях.       Вскоре ее руки так же крепко обвивают Джису.       И только тогда она наконец испускает облегченный вздох. Тот, который, очень нужен после всего, что происходит.       — Заряжайся, бурундук, — говорит ей Джису, и это медленно вызывает улыбку на лице Чеён, когда она кладет голову на плечо Джису.       Рука Джису скользит к ее затылку, и глаза Чеён автоматически закрываются от этого успокаивающего прикосновения.       — Элис написала мне, — говорит Джису, — с твоим отцом все будет в порядке. С Дженни тоже.       Этого более чем достаточно, чтобы сердце Чеён успокоилось. Даже если это только на сегодняшний вечер.       Она просто кивает. Нет необходимости в словах. Они все равно не смогут передать то, что она хочет сообщить Джису. Поэтому она крепко сжимает ее, потому что Джису просто понимает. Всегда.       Когда она ослабляет хватку, те же нежные руки готовы вытереть ей слезы.       — Ты плачешь, детка. Хочешь чтобы завтра лицо было опухшим? Ты будешь похожа на того щенка золотистого ретривера, которого ужалила пчела, — нежно ругает ее Джису, и это вызывает у нее еще одну улыбку. Сейчас она чувствует себя намного легче, чем раньше.       Джису идёт в ванную, напоминая Чеён о завтрашнем расписании, как будто ничего не произошло. Это Ким Джису.       Чеён направляется к кровати. Ее ноги останавливаются. Ее улыбка медленно угасает.       Все начинается с мысли, что Джису обняла ее ни с того ни с сего, так крепко и долго. Объятия, которых Чеён хотела, продлились бы еще дольше. Еще были такие объятия месяц назад после того случая с ее бывшим. Но эти… другие. Эти заставляют ее чувствовать слишком много вещей. Вещи, которые семнадцатилетняя Розанна Пак почувствовала впервые, проведя больше времени с загадочной студенткой колледжа Ким Джису.       Сердце Чеён бьется, как быстро бьющийся барабан, и ей нужно мгновение. Садясь на кровать, она кладет руку на грудь.       Что происходит?       Увеличение сладких привязанностей в последние месяцы. Взволнованная чрезмерная опека. Приток милых маленьких сообщений каждый день. Нужда, когда она куда-то уходит. Ошеломляющий поток подарков, причем дорогих. Эти утренние встречи с кофе, послеобеденные встречи, вечерние встречи с ужином, полуночные встречи, внезапные поездки просто так, совместное проживание в квартире, постоянные ночи игр, а теперь и более длинные, теплые и мягкие объятия.       Их отношения переходят во что-то более глубокое, и все же она задается вопросом, почему именно сейчас? Где именно они начали меняться, чтобы стать тем, чем они является сейчас?       Но тогда действительно ли необходимо придавать смысл всем этим мелочам?       Почему?       Почему?       Почему?       С чем именно она так сильно боролась в эти дни? Даря ей бессонные ночи и постоянное ощущение того, что она на грани чего-то, чего она до сих пор не может понять.       И когда до нее наконец доходит, что ее постоянно тянет, Чеён ругается себе под нос. Внутри нее нарастает паника, пока она отчаянно пытается разобраться в этом. Пытается найти причины, почему эта более мягкая сторона Джису так будоражит ее изнутри. Возможно, дело в годах, которые они провели вместе. Возможно, после всех этих лет им стало комфортнее. Джису делает это только для того, чтобы подбодрить ее. В конце концов, у нее действительно был очень тяжелый месяц.       Это не могло означать ничего другого, верно?       Элис рассказала Джису о медицинском осмотре их отца.       Так что это нормально, да? Это то что делают друзья.       Это то что делают друзья.       Это то что делают друзья.       Это то что делают дру…       Черт побери, Ким Джису.       Чеён не должна накручивать себя по пустякам.       — Перестань заставлять меня снова влюбляться в тебя, Су-я, — шепчет она себе под нос, падая на матрас и массируя голову.       Даже ее кровать пахнет Джису.       Как дошло до этого?       Почему она позволила этому случиться?       Она уже должна была уйти.       Но Чеён понимает, что уже слишком поздно. Джису снова молча прокралась в ее жизнь, создав дом размером с YG Entertainment, и внезапно сбила ее с ног. Что еще хуже, Чеён снова неосознанно соскальзывает, и на этот раз она ныряет глубже, чем раньше.       Ким Джису украла ее сердце. Снова.       Или, еще лучше, Чеён позволила ей это сделать.       Теперь она отчаянно хочет вернуть его.       На этот раз ей придется сделать все возможное, потому что это еще одна трагедия, которую она не может себе позволить.       Ей нужно это пережить       Достаточно совершать ту же самую ошибку. Третий раз будет означать, что она действительно глупа.       Игнорировать эти чувства, пока они не исчезнут в самом глубоком уголке ее сердца.       Она уже делала это раньше.       Она может просто сделать это снова.              И все же…она терпит неудачу. Снова.                                                                             — Рози, ты пойдешь собрать нам в саду трав? — спрашивает Элис, пока они готовят ужин. Сегодняшние дела в ретритном лагере, и ее старшая сестра взяла на себя ответственность за их руководство, потому что и она, и Джису плохо готовят, хотя хорошо едят.       Их побег прошлой ночью остался незамеченным, Элис до сих пор не имеет понятия — к большому облегчению Джису.       — Какие? — спрашивает Чеён, прерывая измельчение чеснока — скорее всего, это самое медленное измельчение чеснока в истории.       — Зеленые, — шутливо бормочет рядом с ней Джису, чистя чеснок, чтобы она могла его нарезать. Элис смотрит на нее, и Чеён фыркает, стараясь не рассмеяться.       — Базилик, — подчеркивает Элис, и Чеён оставляет измельчение Джису — еще одной претендентке на звание самого медленного нарезания чеснока.       — Береги себя, бурундук, — медленно и драматично приказывает ей Джису, как будто она собиралась в пустоши выполнить невыполнимую миссию.       Чеён смеется, когда Элис ругает Джису.       — Рамён — моя специальность, ты это знаешь, — рассуждает Джису.       В ретритном лагере есть огромная теплица для трав и многочисленные посевные участки. Смотритель напомнил им, что они всегда могут взять то, что им нужно, и научил, как это правильно делать.       Но когда Чеён входит в оранжерею, ее взгляд сначала падает на цветы. Больше всего внимания привлекли эти красивые красные розы, и ей не нужно много времени, чтобы заметить их.       — Можешь взять, — любезно говорит садовник, подметающий землю неподалеку.       — Я правда могу? — взволнованно спрашивает Чеён, когда садовник достает секатор.       — Можешь поставить её в вазу, чтобы дольше наслаждаться ей. Вот, — садовник берет простую белую вазу, прежде чем отрезать розу с длинным стеблем и избавить от шипов.       Через минуту Чеён уже держит вазу с красивой красной розой. Она почти забывает, зачем на самом деле пришла.       С миской листьев базилика в руке и вазой в другой Чеён счастливо идет обратно в их ретритный дом. Она решает, что красная роза будет красиво смотреться рядом с кроватью Джису. В конце концов, цветы всегда лучше всего дарить человеку, который вам нравится.       Она проходит знакомой тропой и уже собирается войти, когда останавливается, ее глаза ловят образ, который заставил ее крепко сжать вазу.       Потому что Джису только что нежно обняла Элис. Дразнит работой ручных печей в Корее, не поддающихся австралийцам, но сопровождающие шутку объятия безошибочно намеренны и искренни.       Улыбка на лице Джису выглядит особенной, и кажется, что в этот момент ей не следует прерывать.       Она отводит взгляд, отступает и прислоняется к стене, глядя на розу.       Ей следовало принять это в тот момент. Ей следовало перестать надеяться. Но вместо этого она предпочла быть глупой и слепой. Как будто она этого вообще не видела. Как бы сильно это ни причиняло боль.       Она не хочет в это верить.       Джису хочет обнять Элис, и только Элис.       Так… как можно винить ее за то, что она отвергла все эти трепетные жесты как пустяки. Потому что Джису никогда даже не думала увидеть ее такой. Даже когда она вернулась в Корею без Элис.       Или за чувства, возвращающиеся годы спустя.       Она продолжает проигрывать.                                                                      Ее разбудил легкий писк, случайно задевшая стул нога и последовавшие за этим тихие ругательства. Когда она открывает глаза, она видит, что Джису присела и потирает лодыжку.       — Онни? — Чеён щурится и немного приподнимается, несмотря на тяжелый сон. Прошлый вечер у нее был не совсем удачный, после всех мыслей в ее голове. Сон был просто беспокойным, и она постоянно просыпалась среди ночи из-за воспоминаний, которые пыталась запихнуть в коробку.       Главный стилист быстро оглядывается назад, будто была поймана с поличным, уже одетая, чтобы вернуться в больницу.       Часы показывают шесть утра.       — Извини, ложись спать, — мягко убеждает ее Джису, но Чеён трет глаза и свешивает ноги с кровати. Если Джису собирается идти, то она хочет помочь. Это меньшее, что она может сделать. Кроме того, из кухни доносится очень приятный запах, ее желудок не застрахован от притяжения вкусностей.       — Оппа написал тебе? С Дженни онни все в порядке? — медленно спрашивает Чеён, беря чашку кофе для Джису, хотя еще не совсем проснулась.       — Оппа говорит, что манду проснулась и, очевидно, уже ведет себя прилипчиво. Лисе, должно быть, сейчас это нравится. Вероятно, с этой секунды кошка предъявляет свои права на обезьяну. Наконец-то прогресс в нашей любимой любовной линии, — вздыхает Джису, наливая кофе в свою чашку. Чеён сонно протягивает ей молоко, как по часам.       — Наше пари станет интересным, — зевает Чеён, пока Джису пьет.       — Элис уже написала тебе? — спрашивает Джису, проверяя свой телефон.       — Я не проверяла, — говорит Чеён, протирая глаза, пытаясь вспомнить, где она оставила свой телефон. Наверное, где-то валяется.       — Тогда мы можем позвонить ей позже, — говорит Джису, прежде чем поторопиться, взглянув на часы. Допив кофе наполовину, она бросается к двери, в мгновение ока хватая сумку и куртку.       Чеён следует за ней, зевая в сотый раз и передавая Джису вещи.       — Поспи подольше. Я вернусь через час. Я купила еду на вынос на завтрак. Оставила на столе, если ты не заметила. Твоя любимая. И твой телефон заряжается рядом с кроватью. Напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится, — быстро напоминает Джису, изо всех сил пытаясь надеть кроссовки. Чеён на все молча кивает — вскоре она будет удивлена, узнав, что Джису заказала что-то, очень похожее на австралийский завтрак, которым Чеён наслаждалась дома. В последнее время она тосковала по дому. Они с Лисой недавно делились историями о доме.       — Будь осторожна. Береги себя, — говорит она по-английски, все еще изо всех сил пытаясь вести себя как нормальный человек в такой ранний час, готовясь убедиться, что дверь заперта и Джису ничего не забыла.       Джису открывает дверь и уже выходит наружу, но затем останавливается на секунду и быстро возвращается. Чеён уже собиралась спросить, что она оставила, когда ее охватило еще одно объятие. Она проглотила свой вопрос.       Джису только что мимолётно поцеловала ее в голову? Или она все еще спала? Должно быть, она лунатит. Должно быть.       Дверь открывается снова и закрывается через несколько секунд.       «Позже, пока» на английском языке все еще звенело у нее в ушах.       Определенно не сон.       Внезапно она чувствует, как будто ей на лицо плеснули холодную воду, она мгновенно просыпается за считанные секунды.       Дерьмо       Руки Чеён тут же взлетают вверх и прикрывают ее разгоряченное лицо, она прислоняется лбом к двери и тихонько скулит.       Ким Джису наверняка станет причиной ее смерти из-за этих мини-сердечных приступов, которые она постоянно причиняет Чеён.       — Перестань быть такой, онни, — тихо и жалобно умоляет она.       Почему?       Все эти нежные жесты и ласки.       Заставляя ее чувствовать себя такой особенной.       Любимой       Это только сильнее ее смущает.       Но это не должно быть так. Этого не должно быть. Их никогда не было. Никогда не будет. Даже не дали возможности начать. Все эти годы отказов укрепили это.       Конечно, это ничего не значило.                     Су-я, верни мне моё сердце, пожалуйста. Прошу тебя.               Примечание автора: Попытка DJ Luca создать беззаботный трек. Подарите немного любви SG DJ Snake! В течение нескольких недель я был воодушевлен тем, что поместил крошечный (очень крошечный) кусочек фразы Лизы в сегодняшнюю главу (это зависит от вас, ребята, сможете ли вы найти). Розэ падает, падает, падает, снова падает. Сильнее. Джису победила. Оно уже принадлежит ей, она просто не знает об этом. Сердце Малышки Ченг расцвело, а затем впервые разбилось в ретритном лагере много лет назад (роза все еще находилась рядом с кроватью Джису). Лиса в режиме защиты над своей Дженни на сегодняшнем треке. Спасибо за прочтение! Увидимся на следующей неделе 😉