Тора-чан

      — Тора-чан, по Конохе ходят интересные слухи, и, знаешь, пожалуй, тебя надо кусать посильнее, — отозвался Изуна, припечатавший со всей силы Тобираму к стенке. Тот не смог толком двигаться, так как в лаборатории остались реагенты и экспериментальные аппараты, среди которых было и снотворное. И именно на последнее он так «удачно» напоролся в их заварушке.       Изуна сначала удивился неожиданно замедлившемуся противнику, но когда почувствовал запах…       Едкая усмешка, глумливая ухмылка и уже третий вырванный кусок плоти.       Тобирама понимал, что зарастить их не проблема, но эти всё-таки болезненные ощущения, заставляющие шипеть сквозь зубы, были, мягко говоря, так себе: кому бы понравилось, если бы его ели заживо? Альбинос не относился к числу таких тюкнутых.       А вот Изуна точно поехал крышей. Или решил оторваться после смерти. Возможно, и то, и другое.       Но разбираться в этом сейчас не было желания, да и ситуация не располагала.       — Я-я могу о-о-очень долго с тобой подобным образом развлекаться, но оставлю эту-у перспективу как угро-озу, — мурлыкая и протягивая гласные, отозвался призрак, а после повернул голову так, что если бы у него всё-таки были глаза, то они бы уже играли в гляделки. — Не смей трогать МОЙ клан, Тора-чан. Я могу тебя убить, не забывай об этом.       — Но ты всё ещё не убил, значит я тебе нужен, — прохрипел младший Сенджу.       — Хех, — гаденько хихикнул Изуна. — Ты лишь средство для достижения моей цели, но и без тебя, пусть сложнее, я смогу добиться желаемого. Так что не рекомендую пытаться меня держать на привязи. Это Я контролирую ТЕБЯ, не наоборот, — холодным и твердым голосом сказал дух, а после невинно улыбнулся. — Тора-чан, спи.       И, как только ему надавили на сонные артерии, он отключился.

***

      Проснувшись, Тобирама почувствовал себя разбитым. Кажется, уже глубокая ночь, а он всё ещё был в лаборатории. Бумаги, которые он хотел сделать днём и занести старейшинам и Хашираме, лежали ровной стопочкой, чудом не задетые при стычке с призраком.       «Это Я контролирую ТЕБЯ, не наоборот», — как кувалдой стучало в голове. Гордость и паранойя требовали немедленного устранения угрозы.       Не трогать Учих? О, он сделает так, чтобы их тронули, но это будет точно не он.       Пришедшая на ум гадость утихомирила на время аппетиты мстительного нутра, и Тобирама уже спокойнее осмотрелся.       Изуна приходил раз в сутки. Почему не чаще? Ну, у него не было возможности изучить этот феномен. Да и мертвец не горел желанием стать подопытным.       А тело самого духа пропало.       Ох, сколько шума было поднято. Мадара был в неописуемой ярости, когда узнал, что труп его младшего брата пропал. Казалось, что ещё немного и Коноха рухнет под гнетом эмоций Учихи, и всё рассыпется пеплом.       Изуна тогда хихикнул, сказав, что он не знает, куда пропало его тело. Он просто очнулся на кладбище. Больше он ничего не помнит насчёт своего воскрешения.       Как у Хаширамы тогда получилось успокоить настолько взбешенного Учиху, ставшего походить на самого страшного ёкая и пугать похлеще всякого биджуу, — тайна века.       Собственно говоря, тот инцидент и поселил ещё большую настороженность в отношении Учих.       Коли глава себе позволяет так себя вести, то что может стать, если и остальные последуют его примеру?       Тобирама снова переключился на план мести.       Пока не взглянул на себя в зеркало.       Склянка, чудом уцелевшая, в отличие от своих собратьев, во время заварушки, была с силой сжата и разбита. Стекло впилось в плоть, отрезвляя болью.       Но стоило снова посмотреть на себя, как он замер: выдранные куски плоти уже не удивляли, но засосы и укусы, которые ставят на партнёрах…       Ещё пара склянок была перебита, пока Сенджу убирался.       «Это Я контролирую ТЕБЯ, не наоборот», — в голове крутились мерзкие слова, а Тобирама уже строил планы по уничтожению Учих через содружественные кланы.

***

      — То-ора-а-ча-ан, у те-ебя-я отсутству-ует инсти-инкт самосо-охра-ане-ения-я? — тянул слова Учиха, явившийся как самый настоящий ёкай.       Амулеты всё ещё действовали. В прошлый раз он прокололся из-за того, что Изуна стал сильнее, прорываясь через амулеты-обереги. В этот раз их было в два раза больше.       — С чего бы это? — хмыкнул Тобирама, записывая процесс и результат эксперимента по селекции зерновых культур. Неплохо было бы сделать новые более питательными и менее прихотливыми в отношении погодных условий.       За спиной раздался утробный рык, а после в спину ударила приличная жажда мести, сопровождаемая нехилым выплеском чакры. Первый слой амулетов был сорван, второй остался нетронутым.       Посмотрев на всё это, Тобирама вернулся к своим делам. Первый слой состоял из старых оберегов, так что то, что дух его сорвал, совсем не удивляло.       Ёкай молчал, сверля спину в меру расслабленного будущего главы клана Сенджу. Он также являлся младшим братом Хокаге, помогающим в решении внешних и внутренних политических вопросов. И прямо сейчас он задумался над тем, как бы поудобнее устроить клан Учих, чтобы и пользу приносили, и план в жизнь постепенно воплощался.       Может, полиция Конохи?..       Не успел он как следует обдумать этот вопрос, как раздался лёгкий хлопок, вспышка и шипение.       Изуна стоял с обожженной рукой, пока на самом Тобираме дотлевал амулет.       Барьер из оберегов потихоньку осыпался пеплом за спиной мертвеца.       Тобирама отскочил на другой конец лаборатории, настороженно двигаясь в сторону выхода из его «сокровищницы».       Но стоило сделать шаг, как Изуна дернулся, резко повернув свое лицо в его сторону, а после оскалился. Обожженные щеки не придавали шарма.       Угнетающая обстановка была разбита быстрым перемещением в сторону полигона, когда призрак оказался между Сенджу и выходом, преграждая последний своей фигурой.       Добежав до комнаты, где он сделал испытательный полигон, он хотел осторожно и быстро её открыть, но туша, напрыгнувшая на него, помогла намного быстрее оказаться внутри путем выламывания той самой уже частично вскрытой двери.       Черт, придётся менять замок.       Но, отвлекшись, он чуть не получил по ребрам когтями.       Изуна был в ярости.       — Я-я те-ебя-я пре-еду-упрежда-ал, — отозвался дух, скалясь ещё сильнее. — Ты не захотел меня-я слуша-ать. Убью-ю.       Тобирама почувствовал, что на этот раз призрак вполне серьёзен. Возможно, в более спокойном состоянии тот такого не допустил бы, учитывая недавние изменения в поведении, но в этот раз от мертвеца исходила нешуточная жажда крови. Она заползала в лёгкие вместе с воздухом, душа своей тяжестью.       Он попытался вырваться, уходя из захвата, и отбросить противника ногой.       Но призрак — это не физическое тело.       А потому нога прошла насквозь, заставляя, слегка дрогнув, отскочить.       Учиха был доволен подобной реакцией, скалясь в своей безудержной ярости.       Этот бой можно считать сражением на износ. Тобирама должен продержаться до того момента, когда Изуна исчезнет. Изуна должен вымотать Тобираму до того, как сам потеряет «материальную» оболочку.