Тора-чан

      — То-ора-а-ча-ан, Торра-чан, Тор-ра, — на ухо ныли, прося обратить внимание. Это было бы мило, если бы это был, во-первых, не Изуна, во-вторых, не тогда, когда он сидел рядом с братом, разбирая документы.       Тобирама устало помассировал пальцами переносицу и взглянул на улицу: уже темнело. Значит, пришло время.       Передернув плечами, отгоняя тем самым настырного призрака, младший брат встал из-за стола.       Хаширама не сразу, но оторвался от бумаг, вопросительно вскинув бровь.       — Отото, что-то случилось? — устало, но всё ещё с заботой спросил старший, заставляя внутренне цыкнуть из-за сожаления: он бы хотел остаться и помочь брату, но… Но это самое «но» сейчас висело у него на спине мертвым грузом. Буквально.       — Прости, нии-сан, я должен уйти по делам. Справишься с оставшимся? — решил уточнить Тобирама.       Хаширама окинул взглядом стопку бумаг, а после пять подписанных и с явственным сомнением протянул: «Что-то срочное?»       Тобирама покосился к себе за спину, а после на окно, где солнце заходило за горизонт. Холодное дыхание неприятной изморозью оседало на коже.       — Нельзя опаздывать, — отозвался Тобирама, узнав за последние два месяца, что терпением Изуна обделён. Как не скопытился ещё до встречи с его клинком — загадка века.       Старший брат посмотрел на него с недоумением, а после в его глазах зажегся яркий огонёк «понимания».       — О-о-о, — удивлённо и радостно протянул Хаширама, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Мой отото стал совсем взрослым. Хорошего вам вечерочка.       И подмигнул.       Тобирама на несколько секунд недоумевающе замер, а после услышал громкий хохот за спиной: у Изуны, кажется, началась истерика.       — Нии-сан…       — Всё-всё, иди, не желаю больше ничего слышать. Нельзя заставлять даму ждать.       Изуна, только-только отсмеявшись, снова залился звонким смехом, а после подлетел к Хашираме и похлопал по плечу: то ли с сочувствием, то ли с одобрением за такую «шутейку». Старший поежился, подумав на сквозняк.       На самом деле Тобирама бы хотел, чтобы то, что сказал брат, оказалось правдой.       Но жизнь иногда решает всё за нас.       И за него в этот раз решила именно она. Череда случайностей.       — Спасибо, — скупо ответил альбинос, выходя из кабинета.       Вечер обещал быть «отличным».

***

      Шипя сквозь зубы, он терпел.       В конце концов, Изуна был в этот раз нежным… Если сравнивать с прошлым разом, то максимально учтивым. Никаких переломов, никакого лишнего вреда партнеру: обычный грубый секс.       Правда шея всё равно болела. И Тобираме кажется, что в ближайшем времени там с ним останутся на долгие годы шрамы, каждое утро напоминающие о мертвом Учихе.       Сейчас же он лежал на футоне, переводя дыхание. Изуна спокойно разлёгся рядом, не снимая повязки с пустых впадин. Он то ли не мог в принципе, то ли не желал, непонятно…       И, кажется, он произнес это вслух.       — Не могу.       — Не можешь?       — Отвечаю на твой вопрос, Тора-чан, — фыркнул мертвец. — Следи за ртом. Или ты всегда становишься таким болтливым после секса?       И хитро ухмыльнулся. Так раздражающе, что руки невольно сжались в кулаки и зачесались: хотелось ударить в рожу этого несносного наглеца. А после укусить в губы.       Последняя мысль вызвала оторопь.       Что это вдруг на него нашло?       Видимо, мозги после такой загрузки совсем стали сбоить. Или это заразно, и Учиха через слюну занёс в его организм столь странный и неизведанный вирус?       А точно вирус? Может…       Тобирама оборвал себя. Мозги совсем набекрень.       И, возможно, он прав: сонливость навалилась плотным одеялом, накрывая с головы до пят.       — Нет, просто устал… — заторможено отозвался Тобирама, стараясь не выдать степени херовости своего состояния, но Изуна только фыркнул на это.       — Спи, Тора-чан.