Тора-чан

      Толпы людей важных должностей, множество аристократок, бесчетное количество поездок. Внимание со всех сторон. В особенности по отношению к нему: как же, альбинос — редкое явление.       Слегка поморщившись, он посмотрел на брата. Тот тоже был порядком вымотан всей этой беготней.       Изуна, как пообещал, не трогал его, только иногда приходил, чтобы сообщить что-то по-настоящему важное. Например, какие уловки хотят использовать для подавления Конохи и заполучения наиболее выгодного для аристократии места под солнцем.       На ходу, конечно, тоже можно было бы сориентироваться, но проще так: ответ подготовить более весомый, аргумент более хлесткий, как и контраргументы.       Пиршества, на которых толком не поешь из-за постоянного желания окружающих что-нибудь подсыпать тебе или твоему соратнику. Так и приходится одним глазом на собеседников, другим на махинации вокруг сервиза.       Усталость накатывала, раздражение копилось. Будь его воля, дворец уже давно бы полыхал в языках пламени Учих.       Может, организация Хокаге? Цепные псы?       Очередная идея для воплощения, но пока толком не обмозговать: вон, слуга передает заковыристое сообщение от очередной аристократки. Эта прорва «цветочков» уже доконала: бесконечная череда из влюбленных и слишком юных девиц, не знающих когда стоит остановиться.       Как-то за разбором подобного рода сообщения после дня, насыщенного общением, когда Тобирама пытался понять, с ним заигрывают или между строк сокрыта важная и стоящая информация (некоторые опускались и до того, чтобы задобрить «строптивого мужчину»), его застал Изуна.       Просочившись в комнату, он никак не отреагировал поначалу: ясно, что ориентируется в пространстве, как высокоранговый сенсор, но, чтобы различить мелкие детали в окружении, требуется время, так что стоило ему сконцентрироваться, как по комнате разлился задорный смех.       — Да ты прям нарасхват, Тора-чан, — стирая несуществующие слезы, сказал Изуна.       — Сам в шоке. Что-то стоящее принес?       Изуна склонил голову на бок, а после елейно ухмыльнулся.       — Да, известие о том, что неделя подошла к концу.       Тобирама замер, а после аккуратно отодвинул в сторону бумаги, от которых в глазах уже рябило. Усталость снежным комом свалилась на голову вместе с появлением Учихи.       Но не успел он заговорить, как Изуна уже был перед самым носом. Теплое дыхание опаляло лицо.       Аккуратно замерев и дожидаясь чего-то своего, призрак придвинулся и поцеловал.       А после взялся за одежду, постепенно стягивая ту.       Потихоньку в комнате стало жарче.       А, возможно, это просто Тобирама сошёл с ума.

***

      Настроение было капельку лучше вчерашнего. По крайней мере, теперь скулы сводило не из-за мигрени и общей усталости, а из-за боли в пояснице и сильных, но незаметных под толстым слоем одежды меток.       Изуна маячил где-то сзади, прислушиваясь к разговорам.       Сделка продлена на неделю: к тому моменту как раз всё это действо должно подойти к своему закономерному финалу.       Тобирама ждал этого с большим предвкушением.       Что-что, но сидеть по нескольку часов, слушая разговоры аристократов, чиновников и дайме — это не то, что можно было бы назвать настолько интересным.       Чего уж там говорить, даже Тобирама порой ощущал, как проваливается в бездну своих мыслей и расчётов, отрешаясь от ненужных разговоров. Правда, это было большой редкостью, ведь за обсуждением той же сакуры могли вестись баталии за то, кому поставки следует отправлять в первую очередь. А также различные обсуждения насчёт экспорта и импорта продукции, строительных материалов и прочее. Также могли вестись обсуждения о возможных действиях недружелюбно настроенных соседей.       Словом — ухо всегда держать востро и стараться держать глаза открытыми на протяжении всего этого неизбежного «счастья».       Спину, как назло, периодически сводило спазмами, так что Тобираме приходилось затрачивать больше энергии на поддержание своего внешнего спокойствия и невозмутимости.       Он, конечно, подлечил основные травмы, которые можно получить при перепихоне с Изуной, но мелкие всё ещё саднили поясницу и ниже.       Хаширама, кажется, заметил это. Он сидел ближе всех к младшему брату, так что от него не утаилось то, как периодически тот слегка дёргается, стараясь не согнуться.       На вопросительный взгляд старшего, Тобирама незаметно сделал жест «потом».       Старший брат решил позже выпытать у своего отото информацию. И альбинос был этому рад. Не хотелось бы посреди собрания обсуждать его саднящую пятую точку.       Изуна тихо смеялся, старательнее вслушиваясь в разговоры девиц о нежных чайных розах, букетах, а меж строк виднелось подоплека в виде обсуждения своих мужей.       Тобирама снова стал закипать из-за усталости, но нельзя подавать виду. Он же шиноби.       И как же он устал.