Тора-чан

      — Тора-а-ча-ан, оторвись ты от своих бумаг, — отозвался Изуна, задумчиво крутя в руках подаренную перьевую ручку, привезенную из страны Рек. Со всеми делами политического плана всё было разрешено, поставки, а также положение в обществе были закреплены. Новые должности, будущие миссии, импорт провизии и иных материалов. Здесь уже все вполне наладилось.       С делегацией обсудили основные моменты. С деревней Водоворота Хаширама сам беседовал и каждый раз возвращался с мечтательной улыбкой на губах.       Конечно, его дама сердца отзывалась юрким одобрением его кандидатуры в качестве будущего мужа.       Порой после того, как Тобирама подолгу смотрел за братом после его общения с Водоворотом, альбиносу хотелось пойти и проверить не сладкий ли случаем лимон.       Сейчас же он, если бы его сжевал, то точно бы понял, что кислый.       — Ты какой-то спокойный в последнее время, — проигнорировав сказанное призраком, констатировал Тобирама, растирая тушь и дописывая очередной документ. Осталась небольшая, но всё ещё стопочка бумаг.       — Есть причины. К слову, одна из них - это то, что ты перестал трогать мой клан, — довольно отозвался Изуна, ставя на место заморский подарок. — Тора-чан, скоро закончишь с бумагами?       Пальцы аккуратно вплелись в волосы, вызывая мелкую дрожь и отвлекая от текста, в который так старательно вчитывался. Отвращение смешалось с чем-то, к чему он явно пока не хотел и не был готов.       — Наверное, если не будешь трогать, — ответил альбинос.       Учиха задумчиво помассировал пальцами голову Тобирамы, находящегося в смятении. А после сжал их до тихого шипения, потянул назад голову «Тора-чан», заставляя обнажить горло, и вгрызся в то место, куда целился и раньше.       Болезненные ощущения быстро отрезвили, позволяя выбросить из головы всё ненужное.       — Прекрати, — то ли попросил, то ли приказал Тобирама, сам удивляясь собственному тону. Изуна и подавно: даже оторвался, оторвав небольшой кусок плоти, повернув лицо в сторону Сенджу.       А после ухмыльнулся.       Проглотив кусок мяса, мертвец, всё ещё удерживая за волосы альбиноса, аккуратно устроился на коленях и поцеловал.       Горячая кровь, ледяная кожа и теплое дыхание — всё это снова сбивало с толку и так замешкавшегося Тобираму.       — Ты такой красивый, Тора-чан.       И не успел учёный ответить, как его снова втянули в поцелуй, кусая в кровь губы.       Тобирама решил оставить размышления о собственной реакции на потом, пока же…       Пока же только могильный холод и он.       Больше ничего.

***

      — Отото, ты какой-то…       — Уставший?       — Ты уверен, что в себе? — спросил старший брат с явной ноткой беспокойства. — Случайно ни на что не напоролся в лаборатории?       Тобирама посмотрел на себя в зеркале, замечая слегка мутные глаза и довольное лицо.       Можно было бы подумать, что взаправду наткнулся на что-то. Рушить ложь, так хорошо вписывающуюся в его жизнь, он не стал.       Флегматично пожав плечами, он ушёл к себе.       Пусть Хаширама сам додумывает и оправдывает своего младшего брата, пока тот ложится спать.       По крайней мере, так можно было подумать, но на самом деле — он постарался осмыслить то, как резко изменились его отношения с Изуной.       Из состояния холодной войны они плавно перешли в постель и агрессивные заигрывания.       Но самое поражающее здесь не это, а то, как реагировал сам Тобирама.       Он не был категорично против.       И это заставило усомниться в собственном здравомыслии.       Возможно, он всё же просто сошёл с ума.