Volviendo loco

Страх-спокойствие, любовь-ненависть, доверие-предательство, все это идёт рука об руку всю мерзкую жизнь, сменяя друг друга подобно калейдоскопу. И, как ни странно, людей это устраивает. Они цепляются за свое жалкое существование, пытаясь подольше оставаться в этом бренном мире. Смешные. Исмаэл когда-то был таким же. Влюбленным до безумия и отвергнутым в своих чувствах. Тогда-то он и понял, что это удел лишь глупых, и его «великая миссия» не в этом, а в очищении. Несмотря на свое имя, означающее «Бог услышит», подаренное юнцу матерью, мучавшейся шесть часов в попытке дать ему жизнь, он был далёк от него. В когда-то добром парне зрела ненависть, ко всему человеческому роду, а заодно к белобрысой стерве, что причинила столько боли. Исмаэл покажет им всем, научит любить по-настоящему и жить по правилам, которые он сам напишет…

***

Теплый ветер обдувает светлую девичью кожу плотно прижатую к коре дерева. Слезы омывают бледные щеки, медленно стекая по шее на голую грудь, вызывая тысячи мурашек. Рот плотно закрыт её собственным топиком, разорванным на куски и плотно вбитым настолько глубоко, что светловолосой тяжело дышать. Руки сведены за спиной и плотно затянуты старым кожаным ремнём, больно впивающимся в запястья. Она мычит, пытаясь вырваться из хватки жестокого «друга» с которыми она общалась и доверяла ему все свои секреты. — Не дёргайся, иначе твоё прекрасное тельце так и не найдут. Голос парня звучал по-другому, он одним движением перевернул её лицом к себе и посмотрел в голубые глаза. Внутри все сжималось от страха того, что может произойти буквально в течение нескольких минут. Девчонка мычит, смотря в черные глаза, покрытые пеленой гнева и ненависти. Страшно. Шатен впился в шею грубыми поцелуями, обтираясь носом об светлые волосы и вдыхая её запах. Лёгким движением он обхватывает тонкие ноги, и раздвинув их буквально сажает девушку на себя, та невольно ёрзает, ощущая твердую плоть упирающуюся в тонкую ткань хлопковых трусиков. Исмаэлю нравится это. Ощущение беспомощности, страха и ненависти к нему. Чувства смешиваются внутри и дурманят, похлеще алкоголя или чего-то ещё. Сжав бледное бедро, он тут же бьёт по нему оставляя ярким след. Она скулит в тряпку, мокнущую от её слез, кареглазый ухмыляется. Это место было безлюдным, и даже в самый светлый день, туда бы вряд-ли кто-то пошел. Прижав блондинку к дереву, он разрывает тонкую ткань трусиков, и медленно водит членом по бледной коже, заводя его в ещё девственное влагалище. Девчонка воет через тряпку, бьётся в руках насильника, пытаясь высвободиться. Парень подаётся бедрами вперёд, и тонкая ткань рвется под натиском, она рычит, слезы катятся вниз, капая на его белоснежную рубашку. Тесно, тепло и дико приятно, Исмаэл прикрывает глаза и наслаждаться каждым толчком, стерва заслужила этого, нужно было просто сделать правильный выбор. Парень хватает её за волосы и ставит на колени давя рукой на спину, опавшая листва и мелкие камушки больно впиваются в колени и щёку. Он спокойно входит опять, задавая сразу быстрый темп, вдалбливаясь глубоко и не давая светловолосой не только привыкнуть, но и справиться с болью. Она должна страдать. Внутри все выворачивается, мир рушится показывая голубоглазой его самые отвратительные части. Тяжело дыша она смотрит на лес, наполненный тихим пением птиц и шелестом вековых деревьев. Никто не придет и не спасет её. Ему мало. Настоящее очищение должно быть другим, он медленно надавливает большим пальцем на розовое колечко мышц, вынуждая девчонку прогнуться в спине, чтобы не так остро чувствовать боль. Палец проникает медленно, туго, он сплевывает вниз и размазав слюну медленно вводит его, затем тут же второй и третий. Эти ощущения сводят с ума, побуждая рыдать и думать лишь о том когда же это прекратиться. Исмаэл больно давит на спину, и спокойно вытащив пальцы переворачивает блондинку на спину. Она попыталась пнуть его, за что тут же получила больной удар по заднице. — Тише… Дёрнешься ещё раз и я превращу все твои внутренности в кашу. В темных глазах читается абсолютное спокойствие и ощущение безнаказанности. Парень знает, что может сделать с ней все, и ему ничего за это не будет. Это чувство дурманит, сносит крышу. Головка члена упирается в ещё девственное кольцо ануса, девушка воет, предполагая, какую боль ей предстоит сейчас испытать. Он подаёт вперед резко и быстро, в волосы впутываются засохшие листья, не так давно упавшие с деревьев. Осень придает всему краски тоски. Голубоглазой удается выплюнуть кляп и закричать во весь голос. Шатена это бесит. Он крепко сжимает её шею, двигаясь быстро и глубоко. Она уже не кричит, хрипя шепчет его имя и фразы проклятья. В голове темнеет. Парень вжимается губами в её лоб двигаясь быстрее, не выдерживая темпа кончает. Блондинка все ещё хрипит и пытается бороться, за жизнь которая поступила с ней так. Шатен осматривает краснеющее лицо, и сильнее сводит руки, слышится щелчок и девушка наконец-то замирает. Он глубоко вздыхает, поднимается на ноги, отряхивается и застегнув ширинку освобождает ещё теплые девичьи руки, забирая свой ремень. Сзади слышится вой полицейских машин, усмехается и достав из кармана куртки небольшую бутыль с бензином поливает тело. — Спи спокойно, стерва. Щелчок зажигалки и сухая листва в секунду вспыхивает, уничтожая улики…