Дженифер или Джонни?

      Скучно. Стива окружают одни картонные коробки с кассетами на открытых полках, кондиционер бухтит расшатанными болтами на весь зал, и теперь Стив раздражён. Раздражён тем, что придётся объяснять грёбанному Кейту, что кондиционер надо починить. А этот жук ни за что не потратит лишние 15 баксов на ремонт, а скорее заставит Харрингтона самому копаться в машине. Его гнусавый голос промямлит что-то вроде «вычту из твоей зарплаты, Харрингтон, раз ты ответственный за состояние проката». От кондёра повеяло тухлыми носками. Стив цыкнул и выключил его.       Резкая тишина завибрировала в ушах, вгоняя в тоску. Сонливость нагнала чуть позже. Глаза слипались, Стив начал клевать носом, и пару раз упёртый в стойку локоть съехал, роняя подбородок. Он крутит головой, видит в окнах стремительно проходящих мимо людей и складывает руки на стойку, чтобы уткнуться в них и убить несколько часов.       Лёгкая волна проходит от копчика до затылка. Шершавые подушечки пальцев проводят вдоль позвонков, и плечи немного дрожат от чужих прикосновений. Давление пальцев усиливается, оно нарастает от середины лопаток и на шее продавливает ощутимую полосу, зарываясь в волосы на загривке. Они тянут назад, до лёгкой покалывающей боли, и Стив томно выдыхает, позволяя второй руке скользнуть под кадыком. Мягкие длинные локоны падают сверху на лоб, щекочут концами скулы, заставляя довольно улыбнуться.       Мягкие губы касаются мочки уха. Низкий шёпот ползёт по раковине уха, доставляя странное удовольствие. Стив дрожит, вцепляется нервно в простыню под собой и слушает, как властный бархатистый голос выговаривает его имя, шипит первую «с» и раскатывает языком долгое «и», скатывающееся в полушёпот.       Харрингтон жалобно скулит, заламывая брови. Дыхание учащается, мышцы шеи натянуты до боли, а челюсти немного разжимаются, выпуская стыдливые звуки.       Смешок над ухом. Хватка на шее и затылке усиливается, вызывая ответное сопротивление. Слабое, больше наигранное, чем реальный страх от касающегося тела незнакомца. Рука с шеи плавно опускается на ключицы, очерчивает выпирающие кости и процарапывает дорожку по рёбрам вниз. Рука в волосах давит. Заставляя уткнуться лицом в постель. Стив ложится на левую щёку, чтобы хоть как-то дышать и видит свисающий на цепочке медиатор.       Стиви…       Стив резко открывает глаза,машинально отталкиваясь от стойки. Щёки горят, глаза слезятся от яркого света ламп, и он чуть не падает назад, спиной наваливаясь на парня. Эдди приветливо улыбается, еле удерживая Харрингтона на весу. Его рука действительна была в волосах Стива, он, чёрт возьми, убеждён в этом.       - Хей, я не хотел тебя напугать. Опять…       - Мансон, какого чёрта?!       - Прости, я правда не специально! Ты просто так мило спал на стойке, я просто хотел разбудить тебя, вот и всё…       Глаза всё ещё блестят, на лбу проступил холодный пот, и Стив думает, что его раскусили. Он запахивает жилетку посильнее, мысленно радуясь, что не образовалось «пробуждения» в штанах. Эдди смотрит расстроенно, кусает губу, ворочая кольца на пальцах, – вредная привычка, когда он о чём-то слишком много переживает – и пытается отвести глаза куда угодно, лишь бы не смотреть на разгневанного Харрингтона. Или он не зол на него?       - Чёрт, ты… не подкрадывайся так к спящим людям!       - Так-то ты на работе и спать не должен. Я тебя практически спас от жалобы начальству, – миролюбиво поднял руки Мансон. Стив раздражённо вздохнул и взъерошил волосы. Затылок до сих пор ощущал фантомом крепкую руку гитариста.       Немного успокоившись, Стив спрашивает:       - Ты что-то хотел, Мансон?       - Да, хотел сдать старые кассеты и взять парочку новых.       - Ух, давай сюда. Выбирай пока, что хочешь взять, а я пробью возврат. Точно не просрочил?       - За кого ты меня принимаешь, Харрингтон? – Эдди обаятельно улыбнулся, как обычно улыбался Стиву, и вприпрыжку удалился к полкам с ужастиками.       Стив открыл базу и увидел, что в истории Мансона висели злополучные «Грязные танцы». Харрингтон недоверчиво скосился на друга и завис на колышущейся в кармане бандане. Интересно, что за материал использовали для неё, потому что она пережила Изнанку, отработала затычкой для открытых ран и бандажом на растянутом запястье?       - Ну что, как тебе?       - Что именно?       - Мой вкус. «Дракула», «Хэлоуин», «Кошмар на улице Вязов»,…       - … «Бриолин» и «Грязные танцы»? Даже не знаю, звучит так, будто ты усердно скрываешь что-то, - подколол Стив.       - Ну, разве можно устоять перед Патриком Суэйзи в этом фильме? – Улыбнулся в ответ Мансон. Эта сволочь всё прекрасно знала. Стив прищурился и наклонился к брюнету:       - Не знаю, ты мне скажи. - Мансон театрально почесал подбородок, смотря в потолок. Подумав мгновение, он опёрся локтями на стойку, сцепив ладони в замок и растянулся в кошачьей широкой улыбке.       - Не волнуйся, Стиви, в моём чёрством сердце всегда будет место только для одного короля.       И Харрингтон был склонен этому верить.       Он всё не может понять, почему Эдди себя так странно с ним ведёт. Хотя можно ли эксцентричность Эдди «Фрика» Мансона считать странной? Куда страннее было бы, если бы Эдди не делал театральные реверансы и воздушные поцелуи вслед, чтобы выбесить особо брезгливых и правильных людей. Стива так и подрывало спросить: «Дженифер или Джонни?», а потом представил, как Мансон тайком пробирается в подобный клуб и танцует с первой встречной девушкой: его руки обнимают за талию, поднимаются по спине к затылку, а бёдра слишком плотно прилегают к её юбке, и они оба вязнут в пошлом танце, не обращая внимания на толпу внутри.       Противно. Руки сами сжались в кулаки, а Стив как-то слишком грубо стрельнул глазами на Мансона, и тот потерял игривый настрой. Он молча пробивает «Битлджуса» и «Хэллоуин: Возвращение Майкла Майерса» и вручает кассеты. Ненависть к выдуманной девке кипела в желудке.       Эдди попытался перевести тему:       - Не хочешь посмотреть «Битлджуса» вместе?       - Я не фанат ужастиков.       - Ах, да, прости, не подумал.       - Чёрт, да я не боюсь их, Мансон, - Стив рассержено щёлкнул костяшками. – Просто… хах… я просто не люблю громкие звуки. Наверно…       - М-м-м, понятно. Хотя да, это всё объясняет. Ты так шугался от двери, я сначала подумал, ты просто ждёшь, когда…, - Эдди сглотнул слюну, - когда эти твари ворвутся. Я не думал, что тебе отдаст на уши, - Мансон лениво почесал бок, там, где белели зажившие шрамы.       - Да, видимо, так и есть, - Стив неловко скрёб пятно на зелёной столешнице и думал, как помягче намекнуть Мансону, что это не страх. Робин бы его не поняла, Дастин – слишком мал для таких разговоров, а Эдди… Он ведь старше их всех? И он всё-таки музыкант, и что-то да понимает в звуках.       Мансон следил за лицом Харрингтона. Тот не реагировал на движения вокруг, закапываясь в собственные мысли. Эдди помахал кассетой перед глазами парня и, не дождавшись реакции, хмыкнул и направился к двери.       - Ты ведь разбираешься в музыке? – Раздалось за спиной. Эдди криво ухмыльнулся:       - Если Король Стиви считает моих кумиров музыкой, я могу с уверенностью назвать себя экспертом.       Стив поджал губы и кивнул. Эдди так и хотелось спросить, что именно хотел спросить Стив, но не стал доводить парня ещё больше. Их и без того шаткие отношения рушились на глазах.

***

      Харрингтон вбегает в ванную, открывая холодный кран в раковине до упора, и суёт голову под мощную струю воды. Штаны в паху натянулись и неприятно давили на стояк, который, чёрт побери, никак не желал спадать. Он раздражённо суёт руку под резинку и сжимает ствол, сдавленно постанывая.       Джессика Рэббит. Точнее её грёбанная версия песни Пэгги Ли, с придыханием и нажимом на гласные. В каком же отчаянье находился Стив Харрингтон, что у него встал не на грудастую, явно сексуализированную мультяшку, а на её сладкий, с чёртовым придыханием голос, когда она ещё стояла за занавесом?       Точно, это всё недотрах. Простое подавленное либидо, которое рвётся наружу, прося трахнуть всё, что угодно. Харрингтон с облегчением высовывает голову из-под крана и глупо улыбается отражению. Врал он всегда искусно – никто не поймает, даже он сам.       Харрингтон падает на кровать в спальне, предварительно прихватив отцовский Плейбой. Пышные груди в поддерживающем корсете радовали глаза, кончик языка быстро облизал пересохшие губы при виде раздвинутых загорелых ног в кружевном белье. Рука уже двигается под резинкой штанов, водит по стволу, пока до Стива не замечает у девушки длинные кудрявые волосы, не такие тёмные, как у Мансона, но немного похожие на Нэнс, тёмные большие глаза и пухлые губы. Она сидела на байке, опираясь одной рукой на заднее колесо, закинув одну ногу на руль. С плеч свисала подранная белая майка под джинсовым жилетом, а на ногах – ботинки с металлическими плашками на мысу.       Твою-то мать.       Стив вымучено стонет, чувствуя, что обычная картинка не решит проблему. Ему нужно что-то звенящее, что-то грудное, жёсткое, как удар баскетбольного мяча о паркет или отбивающая ритм ладонь. Он тянется за плеером, надевает наушники и крутит кассету. Джонни Кэш, Джой Дивижн, Элвис… Если Стив начнёт дрочить на Элвиса, он расплачется в подушку, а потом скинется с окна. Ладно, Дивижены не так плохи, главное найти что-то…       Стиви-и, мне тут птичка напела, что у тебя крыша потекла, а кто, как не старый добрый Эдди «Фрик» Мансон, разбирается в протечках       Вот чёрт.       Харрингтон закусывает губу и сжимает член у основания. Эдди в воспоминаниях говорит тихо, но чётко, поставленная речь, которой он пользуется во время ДнД-компаний, заставляя внимательно слушать и не отходить от сценария. Его грубые от струн пальцы скользят вдоль паховых мышц, задевают тазовые косточки – живот сам поджимается. Внутри скручивается спиралью вязкое ощущение сладости, будто Стив проглотил целую чашу сахарной ваты.       «Стиви».       Харрингтон рвано выдыхает и ускоряет темп. Штаны давно сползли к щиколоткам, с головки течёт прозрачная смазка, капая на волоски. Стив шире расставляет ноги и откидывает голову назад. Он любит, когда второй рукой чуть оттягивают поджатые яйца, создавая лёгкий контраст приятного с болью, и ствол начинает пульсировать в руке быстрее. Палец давит на щёлку, потирает слегка, пока Стив не издаёт три рычащих выдоха и кончает на живот, пачкая руки и постель.       «Ну что, как тебе?»       Честно? Ахуенно. Просто, блять, ахуенно.       Стив плетётся обратно в ванную. Он не обращает внимания, что случайно включил холодную воду – ему жарко и под ней. Он сгорает от стыда. И желания.