Девочка с глазами ребёнка

Система канализации, призванная справляться с такой непогодой, уже работала на пределе своих мощностей. Уровень воды становился всё выше, а сама она всё грязнее. Запах говорил о том, что воды пришли со стороны моря, вероятно, вышедшего из берегов. Но Сергей, кажется, этого совсем не замечал. Его колени плелись по воде, пока сам он шёл к своему подъезду. Благо, все входные двери всегда находятся выше уровня дорог, так что пройти в здание он смог без проблем. Закономерно, лифт не работал — не было света. Он поднимался вверх по лестнице, медленно, шмякая мокрыми ботинками по множеству ступеней. Пытаясь пройти в квартиру, он напрочь забывает о ключах, просто дёргая ручку раз за разом, всё сильнее и сильнее. Со стороны может показаться, что он пытается выломать дверь. Наконец ему открывает напуганная Лена, подумавшая, что к ней ломятся грабители. Сергей предстал перед ней в изнеможённом виде, промокшим до нитки, с белым как у привидения лицом. Он не отвечал на её вопросы, заползая в квартиру. Вода капала с его одежды на только что вымытые полы, пока он шёл на кухню, где упал на первый попавшийся стул. На столе и на холодильнике стояли свечи — света не было. В глазах у него был туман, ровно как в сознании. Он всё ещё видел перед собой тот клочок красивой розовой шёрстки, лежащей посреди улицы в окружении мусора, принесённого ветром. Пытался вспомнить, как он там оказался. Пытался понять хоть что-то. — Я убил её… — наконец изрёк из себя Сергей. — К-к-кого ей-ё? — Лена замерла с заварником в руках. — Свою девочку с глазами ребёнка. Я отнял её жизнь. Она хотела жить, а я… забрал у неё это право… — Ты серьёзно? — Лена побледнела. — А думаешь нет? И что самое ужасное… я общался с её телом ещё несколько минут прежде чем понял, что же я натворил. Треск посуды. Пламя свечи потухло. По всему полу кухни разлетелись осколки керамического заварника, некогда очень красивой вещицы. Лена, боясь обжечься, отскочила назад. Сергей же даже не заметил, как горячие капли попали на его оголённые ноги. — Я был так счастлив увидеть её стремление жить, что… я не знаю, как это произошло… Я просто… я просто… я просто убил её, когда она хотела сбежать. Сбежать, чтобы жить. Как это могло произойти? Сергей поднял заплаканные глаза на Лену и только тогда увидел, какой напуганной она сейчас выглядит. Его страх и горе мгновенно отступили, пропали, будто их никогда и не было. Он забеспокоился за неё, понял, что напугал её своими словами. В конце концов, Лена — единственный человек, ответивший на его чувства, и его личные переживания нельзя перекладывать на эту хрупкую особу. — Ленусь, прости. Я сейчас всё уберу. Сергей начал собирать осколки и протирать пол, пока Лена оставалась всё в том же положении. Она обдумывала его слова, проецируя их на себя. А что, если он когда-то убьёт и её? Это будет в порыве злости, страсти, или, быть может, это просто доставляет ему удовольствие? Даже если это надуманно из-за момента, что она теперь должна делать? С уборкой покончено. Сергей разлил чай из другого заварника, положил на стол вафельные трубочки и сел за стол, ожидая, что Лена к нему присоединится. Но она не двигалась с места. Лишь он попытался прикоснуться к ней, как Лена отдёрнула руку и отступила назад. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым, а лицо столь бледным, что свет свечей отражался в нём. Она решила, что обязана поддержать возлюбленного в такой сложный для него момент. Тихонько она присела за стол, продолжая остерегаться прикосновений Сергея. Про себя она думала: «Как бы больно мне не было, ему сейчас больнее стократ. Я обязана его поддержать». Улыбнувшись самой естественной улыбкой из всех возможных натянутых, она принялась за чай, решая, что можно сказать, как можно помочь Сергею справиться с этим. Сергей пустил свои пальцы промеж пальцев Лены. Женщина не ответила, но и руку в этот раз не отдёрнула. На душе Сергея стало легче, он даже смог улыбнуться и, кажется, уже стал забывать, что произошло сегодня. Это была его удивительная способность, одновременно и проклятие — он не видит плохих вещей, не запоминает их. Насколько бы ужасной ситуация не была, он её либо пропустит мимо себя, либо найдёт в ней что-то хорошее. Иначе говоря, его розовые очки мешали увидеть мир таким, какой он есть. Всё это время Лена по крупицам собирала информацию о деятельности «Cloned Tale», но секреты хранились столь надёжно, что невозможно было сделать точные выводы. Был слух, что зверолюды духовно и душевно неотличимы от людей. Бытовало мнение, что созданных зверолюдов, по итогу, ждёт лишь смерть. Но она никогда не воспринимала это всерьёз, ибо не могла поверить, что Сергей, человек, которого она так сильно любит, принимает непосредственное участие в этом. Но сейчас он сам подтвердил одну из самых ужасных теорий. Не значит ли это, что и остальные ужасы лаборатории реальны? Лена выглянула на улицу. Их стёкла и без того прочны, так что она не пыталась их никак прикрыть. Сильнейший ветер бушевал над домами, скручиваясь во множество маленьких смерчей, поднимавших в воздух как мелкие осколки, так и достаточно крупный мусор. Прямо сейчас на её глазах один вихрь сорвал крышу с пары зданий, и эта плитка разлеталась всюду. Судя по тряске, часть осколков угодила даже в их здание, в соседние квартиры. Небо озарялось молниями. Сергею и сейчас они казались очень красивыми, но Лену они пугали. Белые, жёлтые, фиолетовые, синие — всех цветов радуги — молнии били как внутри облаков, так и в землю. Фонарные столбы взрывались от подобных ударов, не выдерживая перенапряжения. Посмотрев в сторону моря, Лена заметила, что оно стало больше — это вода вышла из берегов и мчится на город. С такого расстояния сложно сказать, но волны явно были выше пяти метров в высоту, иначе бы не смогли пройти через ограждения, созданные для сдерживания воды. Сергей тоже смотрел в окно, но для него такая погода не была страшной. И даже наоборот, она его привлекала своей опасностью. Он не задумывается о том, насколько эта стихия разрушительна, и сколько жизней будет сегодня унесено. Отчего же природа так разбушевалась? Может, это просто сезонное явление, а, может, всё дело в том, что он совершил? Мистикой Лена увлекалась, однако в Бога не верила. Но ей стало казаться, что всё это — наказание за убийство существа, ниспосланного с той стороны мира. Свои мысли она озвучивать не стала, продолжая придумывать всё более и более запутанные и жуткие теории.