Девочка с глазами ребёнка

— «Всё это время я ждала, когда ты мне расскажешь о своей работе. Ты приходил уставший, а уходил счастливый. Ты пропадал на работе сутками и неделями, а я ждала тебя в одиночестве. Тебе нравилось то, чем ты занимаешься, но по ночам тебя всё чаще мучали кошмары. Лишь с появлением Беатрис ты стал лучше себя чувствовать. Я не могла тебе помочь ничем, но эта малышка изменила тебя в лучшую сторону. И пускай я никогда с ней не виделась и уже не увижусь, она показала мне, какой плохой женщиной я была. Я изменилась ради тебя, чтобы быть тебя достойной, но ты продолжил пропадать на работе. Мне так хотелось, чтобы ты посвятил меня в свои тайные мысли, чтобы я могла тебе помочь также, как и Беатрис. Но ты никогда не мог мне открыться. Я не уверена в том, что ты хотя бы раз был честен с самим собой. И я устала жить в постоянном неведении. А то, что случилось вчера — уже слишком. Ты так был ослеплён своей работой, что не заметил, как причинил много боли тем, кто тебя любит. Я знаю, что тебе тяжело, но я прошу меня простить — я так больше не могу. Я хочу взять перерыв от этих отношений». Эта записка лежала на кухне посреди приготовленных блюд, запасов которых хватит на неделю. Рядом лежит поварская книга, которую Лена так долго и старательно писала на протяжении всех этих лет. Она ушла рано утром, возможно ночью, забрав с собой все личные вещи. Фотографии она не тронула. Может, это знак того, что она всё ещё вернётся? Во всяком случае так думал Сергей, вчитываясь в каждую строчку. Эта мысль успокаивала его, не давала сойти с ума. По своему обыкновению, после водных процедур он поел и стал собираться на работу. Но теперь его никто не провожал, никто не помогал завязать галстук, никто не целовал на прощание, пожелав скорейшего возвращения и успехов. Это не критично, но слегка выбивает из колеи. Велосипед Сергей не взял и правильно сделал — улицы были затоплены коричневой водой с большим количеством мусора. Было слышно, как система водоотвода работает на пределе. Людей всё ещё нет — похоже, они ждут, когда вода полностью уйдёт из города. Благо, «Cloned Tale» продолжал свою работу в штатном режиме. Часть персонала осталась ночевать вместе со своими семьями в гостинице. Благодаря высокому забору ни одна капелька из моря не попала на территорию, а дождевая вода уже давно была выброшена в сторону леса. — Сергей? Сергей! Ты пришёл, родной! — Такаюки кинулся счастливо обнимать Сергея. — Сэр, вы получили видеозапись? — холодно ответил Сергей, ответив на объятия. — А почему я по-твоему такой счастливый? Твой проект абсолютно успешен! Как твой босс, я приношу свои извинения за то, что сомневался в тебе. — Где B-7? Она у себя? — спросил Сергей, улыбаясь. Увидев это выражение лица, Такаюки сразу подавился. Он пытался понять, это юмор такой или Сергей был абсолютно серьёзен? — Сергей, она, как бы… в морге… — Да, точно, конечно. Простите, я забыл. Одной ей бывает страшно. Я надеюсь, с ней там няня? «Совсем у бедолаги кукуха поехала», — подумал про себя Такаюки, после чего произнёс: Сергей, мне даже неловко об этом говорить, но… не пойми неправильно, я считаю, что тебе нужно провести вскрытие. — Ох, конечно, сэр, сочту за честь. Уже в третий раз Такаюки ужаснулся от реакции Сергея. Он и правда ничего не понимает или вовсе сошёл с ума? Для Такаюки очень важно, чтобы никто из его работников не привязывался к зверолюдам, сохранял постоянное хладнокровие, но он не собирается оставлять у себя обезумевших. Потому сейчас ему нужно проверить, к какому типу людей относится Сергей. А сделать это лучше всего будет, если напомнить ему, что случилось с B-7 на самом деле, причём не словами, а показав реальность. Одевшись во врачебную форму, Сергей подходил к столу патологоанатома. Так как для Сергея данный опыт впервые — не считая случаев во время его обучения — его курирует специалист, который до этого уже неоднократно имел дело со зверолюдами. Сергей не обращал никакого внимания на розовый хвост, свисающий со стола, ровно до тех пор, пока белую ткань не скинули с тела. Его девочка с глазами ребёнка лежала перед ним. На ней не было даже её привычного одеяния с нашивкой, лишь драгоценное ожерелье. — Кто ей это повесил? Какой шутник? — разозлился патологоанатом, снимая с неё украшение. Сергей замешкался. Из состояния транса его вывел патологоанатом, передававший скальпель. В наблюдательном окне стоял Такаюки, ожидающий реакции Сергея. Если сейчас он отступит от тела, будет ясно, что Сергей не годится для этой должности. Ему ничего не остаётся, как начать вскрывать грудную клетку маленького щенка. Косточка за косточкой прорезалась обычным скальпелем, и вот грудную клетку откинули в сторону. Он доставал органы один за другим, попутно осматривая их на наличие дефектов. Все они хотя и были видоизменены, чтобы уместиться в маленьком теле, всё же принадлежали человеку. В будущем эти органы можно было бы трансплантировать умирающему хозяину. Поэтому кровь каждого зверолюда всегда идеальна для донорства. Но сейчас кровь этой малышки застыла. Она всё ещё течёт из внутренних органов, чёрная. Но её сердце давно перестало биться. Рядом с ним и нашлась причина смерти — СМС. Держа прибор в руке, Сергею становилось всё хуже и хуже. Внезапно в его голове пронеслись воспоминания минувшего дня. Они казались ему неродными, точно кто-то вставил их ему в мозг. Но это была его рука, и именно он спустил курок. Он вспомнил вчерашний день, вспомнил, как радовался её стремлению жить, и как он использовал ПДА, забрав у неё само право на существование. Почему он так поступил? Он же мог просто разбить пульт и дать ей сбежать. Тогда почему? Последним вскрывался череп. Уже с полным осознанием своего деяния, он маленькой пилой срезал черепушку, добираясь до мозга. До её прекрасного мозга — эталона слияния мозгов зверя и человека, без каких-либо видимых дефектов. — Дальше я сам, — настоял патологоанатом, забирая скальпель с дрожащих рук Сергея. Пытаясь не выдавать своего шока, Сергей, быстро схватив украшение, покинул помещение. Благо, он не забыл снять медицинский халат, перчатки и маску, ибо вид окровавленного врача мог напугать неподготовленного зрителя. Он пытался уйти как можно дальше ото всех, где никого не будет. Найдя такое помещение, он скатился по стене. В его сжатом кулаке лежало ожерелье, которое он накануне подарил малышке. Он смотрел на него. Ему хотелось плакать, рыдать, крича на себя и всех вокруг, но глаза его были такими сухими. Ни одной слезинки, ни одного удара по стене, ни одного крика. Только сильнейшая боль в груди, точно тысячи отравленных игл впиваются ему в сердце. Прикоснувшись к своей шее пальцами, он к своему ужасу обнаружил, что даже его сердцебиение было в абсолютной норме. Возможно, его мозг не позволяет телу реагировать более остро. Всё оставшееся до вечера время он провёл в этой комнате, не пытаясь двигаться. Его мышцы задеревенели от постоянного держания ожерелья перед глазами, которые от редкого моргания уже были очень красными. Прозвенели часы, сообщая о необходимости принять пищу. Лишь тогда Сергей наконец двинулся. Уже был поздний вечер. Ни о чём не думая, продолжая сжимать в руке ожерелье с такой силой, что уже пошла кровь, Сергей направился к выходу из здания. Удивительно, но никто не заметил, что с Сергеем что-то не так. Или заметили все, но знали, что с ним произошло, потому решили не беспокоить его Проходя по улицам города, он вдруг понял, насколько всё изменилось после бури. Первое, что бросилось ему в глаза, это поваленные деревья, которые перегородили ему дорогу до дома. Множество оставленного мусора, осколков стекла, плиток с крыш хрустели под ногами, угрожая пробить насквозь резиновые ботинки и вонзиться в ногу. Впрочем, если бы это произошло, он бы вряд ли заметил. Его мозг пытался отвлечься, потому старался ухватиться за любую деталь на улице. Всё стало совершенно другим не таким, как прежде. Воды уже не было совсем, люди стали понемногу возвращаться. Они были все в грязи, некоторые из них плакали, стоя перед разрушенными зданиями. Редко он слышал обрывки новостей: «Во время бури на горе, где укрывались люди, случился оползень. Три семьи, семеро человек, до сих пор не найдены», «Буря унесла жизни свыше сорока жителей города, не успевших дойти до укрытия», «Полностью разрушены только два многоэтажных здания. Стены жилых построек смогли выдержать ураган, чего не скажешь об окнах», «Власти намереваются привлечь к восстановлению города помощь со стороны столицы. Сроки не уточняются». Сергей увидел, как много здесь раненых людей. Он никогда не замечал, что тут есть инвалиды, всё время думал, что это самый счастливый город. Но видя слёзы на лицах людей, ему становилось всё больнее. Как он не замечать такой ужасной истины?