Девочка с глазами ребёнка

Сергея прогуливался по больничной палате, осматривая пострадавших зверолюдов. После вчерашнего, многие из них всё ещё слишком слабы, чтобы просто вернуться в сознание. Но есть и те, кто уже давно очнулся, и даже были выписаны. Однако, более четверти всех зверолюдов вчера не стало. Речь идёт именно о тех, кто отказался подчиняться приказу и получил дротиком в тело. Чёрная смерть разлилась по их телу, и их сердца остановились. Их можно было спасти, если бы им просто заранее дали противоядие, но никто не собирался давать жизнь «дефектным». При виде Сергея весь медперсонал был настороже. Если ему не понравится хоть что-нибудь — не сносить им головы. Не буквально, конечно. Он подходил к каждому зверолюду, осматривал оставшиеся после электрошока ожоги. Стоит сказать, что чем дольше зверолюд держался, тем сильнее были его раны. Конечно, они не были смертельным, а с их регенерацией даже шрамов не останется, но вчерашний день всё равно оставил неизгладимое впечатление на каждого. Семнадцатый очнулся на больничной койке. Всё ещё слишком слабый, чтобы двигаться, он мог лишь прислушиваться к разговорам. Сквозь периодичный писк системы жизнеобеспечения до него донеслись голоса нескольких людей и зверолюдов. На слух их было легко отличить — голос зверолюда отдаёт слабым, зачастую еле слышным рычанием или хрипением. Они выжили. А что важнее, он выжил. Собираясь с силами, он попытался подняться. В глазах у него всё было белым-бело, но некие образы словно минуя сетчатку попадали в мозг, и он мог точно сказать, кто сейчас перед ним. «Осматриваясь», Семнадцатый заметил, что далеко не все зверолюды сейчас здесь. В частности, все, в кого попал дротик, отсутствовали. Те же, кто следовал правилам игры, но слишком долго оказывался под действием тока, напротив, сейчас были в этой общей палате. Он был уверен в этом, ибо в финальном раунде один на один он оставался против Десятого, когда наконец потерял сознание. Десятый как раз и являлся тем исключением в правиле, ибо в больничной палате его не было. Это, в принципе, понятно, ведь он смог выдержать испытание. Наверное, сейчас он где-нибудь празднует свою победу. Внезапно до Семнадцатого дошёл чей-то запах, внушающий ужас. Это мгновенно вырвало его из объятий Морфея. Вся боль, вся усталость и даже слепота исчезли. Вскочив с койки на задние лапы, он рефлекторно распушил шерсть и уставился округленными глазами на источник запаха — Хозяина. К ужасу самого Семнадцатого, Хозяин обратил на него внимание, направившись к нему. Он подошёл очень близко, взял за подбородок котика, отстраняя в сторону, чтобы осмотреть шею. — Семнадцатый, ты меня удивил, — Хозяин подготовил медикаменты, чтобы самостоятельно повторно обработать раны. — У тебя такие глубокие ожоги, никакой защиты со стороны кожи, но ты всё равно держался до последнего. Не скрою, ты вызываешь неподдельный интерес, хотя я и не знаю его причины. Скажи мне, что ты чувствуешь, глядя на меня? — Хозяин, я… — «Хозяин», — зверолюда перебили, — не понимаю, почему вы все меня так зовёте. Я слишком стар, чтобы заслужить обращение по имени? Впрочем, не важно. Ответь на первый вопрос. — Я слышу печаль. Смотря на вас, Хозяин, меня переполняет горе. Но вместе с этим я чувствую неподдельный страх. Вы так хрупки — вам без защитника ходить опасно, но всё равно любой при виде вас будет бояться. — Горе? Хм… это так заметно? Чувствуешь ли ты гнев? — Я злюсь на свою слабость. Меня раздражает то, что я не могу ничего сделать. — Ты увернулся от ответа? Это интересно… — Хозяин затянул повязку на шее чуть сильнее необходимого, на секунду лишив зверолюда доступа к кислороду. — Ох, прости-прости. Мне самому трудно держать свой гнев под контролем. Поэтому не переживай — я не буду наказывать никого за ненависть к своей персоне. Но, эй, я не монстр. У меня есть свои причины так мучать вас, не думаешь? Хозяин закончил обработку ожога и уже хотел отступить к другому пациенту, но Семнадцатый вдруг спросил: — Хозяин! Что за причина? — Задача лаборатории — создать лучшего зверолюда из набора несвязанных генов. Это называется генная инженерия. Если бы кто-то мог заниматься этим вместо меня — было бы прекрасно, ибо люди так слабы в вычислениях. Потому зачастую даже жизнеспособный зверолюд оказывается дефектным по требуемым признакам. Наконец Хозяин смог уйти. Семнадцатый получил все ответы, которые хотел, и теперь мог погрузиться в раздумья. Ближе к середине дня Семнадцатому наконец позволили покинуть палату. На ближайшую неделю у них всех время отдыха. Хотя доступная зона и ограничена, зверолюдам есть проход в спортивный центр, игровую зону, библиотеку и даже в специально созданное место под названием «Дикая среда», где потолок был сделан из бронированного стекла. Конечно, зверолюды всё ещё жили по чёткому расписанию, а работа на кухне и в прачечной никуда не делась, в остальное время они могли заниматься чем угодно. Порой они даже находили укромные местечки, чтобы просто посидеть вдвоём. Тем не менее, «Дикая среда» была самым популярным местом. Лишь под личной ответственностью члена лаборатории была возможность посидеть здесь ночью, под звёздным небом, и такие моменты считались чем-то бесценным. Между тем, Семнадцатый совсем забыл про отдых. Весь день он пропадал в библиотеке, читая книги и статьи на тему «Генной инженерии». Некоторые из них были написаны самим Сергеем. Именно они и представляли наибольший интерес, ибо содержали в себе многие тонкости процесса рекомбинации ДНК, а также в создании искусственной жизни с нуля. А ночью Семнадцатый тайком проносил книги с собой, чтобы учиться он мог сутками напролёт. Благо, в помещении всегда горят слабые лампы. Про важность сна он также не забывал. Такое рвение не могло пройти мимо учёных. Бывали моменты, когда во время учёбы к нему приходил научный работник за, как бы это не было удивительным, уроком. В самом деле, к концу недели Семнадцатый так много узнал по этой теме, что проводил настоящие лекции и уроки для самого персонала. Негласно его стали звать «Кот учёный». Разумеется, подобное держалось в секрете от Сергея, ведь если тот узнает, что какой-то зверолюд умнее его работников…