Глава 2. 13 декабря 2005 г.
21 августа 2022 г., 17:01
— Ну бли-и-ин! — воскликнул Толик, когда очередной его снежный ком пролетел мимо висящих на дереве ботинок.
Полчаса назад одноклассник Захар связал их шнурками и закинул туда, ради шутки. После этого, вдоволь насмеявшись, он предательски сбежал, вспомнив, что мама строго наказала быть дома к этому часу.
Те ботинки были сменкой Толика. Мальчик нёс её с собой, неспешно возвращаясь домой с шахмат, когда его настигли двое друзей, заманчиво предложивших сгонять с ними на речку.
— Палкой! Палкой бей! — кричал ему Илья.
Во взгляде подростка виднелось раздражение, вызванное тем, что «неумёха» Толик всё никак не мог разобраться со своей обувью.
Речка, около которой гуляли дети, была не самой широкой, но довольно быстрой и полноводной. Над ней располагался небольшой пустырь — так называемая «Тишинка» — окружённый деревьями. Там любили отдыхать люди.
В 30 минутах ходьбы от Тишинки, ещё в середине позапрошлого века, пристроился небольшой посёлок Мыслово, в котором ныне жили и Толик, и Илюша, и Захар.
Многие дома в Мыслове были не из самых дешёвых: в них селились директора, да начальники небольших фирм и предприятий. По соседству с ними ютились семьи со средним достатком — вроде той, из которой был Толик — и довольно бедные, а порой и совсем маргинальные. Одной из таких являлась чета Прохоренко, сыном которой был Захар.
Народ в посёлке нельзя было назвать единым и дружным. Нередки были разгромные ссоры между соседями, молва о которых расходилась повсюду. Особенно на почве веры: местная церквушка в Мыслове была чем-то вроде негласного органа самоуправления, и её завсегдатаи искренне считали, что имеют всякое право на то, чтобы учить своих неверующих соседей жизни.
Порой, бывало, они наведывались к какой-нибудь местной тёте Любе, живущей с, по их мнению, треклятым сатанистом и скрытым антихристом дядей Васей, и с утра до вечера трепали им нервы на славу всем соседям. И неважно, являлся ли Вася тот в действительности сатанистом, антихристом или, бог знает, кем — зуб у церковников в Мыслове просто был на многих. Найти бы только повод.
При этом, несмотря на все ссоры и очевидную разношёрст-ность мысловцев, каждое лето их кое-что объединяло. Тёплая и солнечная атмосфера Тишинки притягивала к себе каждого, кто любил в период шашлыков на мангале и активного отдыха выбираться на природу. Бывало такое, что народа с Мыслова и других соседних поселений набиралось на пустыре столько, что и яблоку там негде было упасть.
Однако в одиночку, особенно по вечерам у реки гулять люди побаивались. Расхожие байки о неведанных пьяницах и маньяках, прячущихся за деревьями, да кустами в ожидании жертв, подкреплялись тем, что ни единого звука с речки до ближайшей дороги не доносилось (за что пустырь и получил своё говорящее название). Там можно было заняться чем угодно и быть уверенным, что никто вокруг об этом не узнает. И этим в действительности могли пользоваться нечестивые люди.
Шумная молодёжь зачастую игнорировала все предупреждения, и сама была не прочь покуролесить на речонке. А вот многие мнительные взрослые наоборот боялись отпускать на Тишинку своих чад любого возраста — мало ли кто решит воспользоваться природной звукоизоляцией.
Вот и мама Толи была солидарна с этим мнением и строго-настрого запретила своему сыну ходить на речку. И он всегда покорно слушался. Ровно до одного момента.
Как это часто бывает, в отношения между тихим и прилежным Толиком и его очень заботливой мамой встали одноклассники. Соблазн нарушить запреты и как следует повеселиться на заснеженном берегу реки с Захаром и Илюшей оказался куда сильнее страха быть наказанным. Однако, как оказалось, наказание его поджидало совсем с другой стороны, и планируемое веселье обернулось чем-то совершенно не нужным.
Безуспешные прыжки за сменкой вызывали у мальчика нарастающую панику. В мыслях он уже давно проклинал всех богов на свете за то, что так серьёзно оступился, поддавшись минутному соблазну. Мозг то и дело рисовал ужасные картины того, какое только наказание от мамы может последовать за сим невероятным «преступлением». Ну зачем? Зачем же он свернул с пути хорошего сына?
В тот момент Толик даже и предположить не мог, что роди-тели его больше наказывать никогда не будут.
Следом за Толиной паникой также нарастало и раздражение у Ильи. Поняв, что его не слышат и, видимо, слышать не хотят, парень сам пошёл за палкой. Примерно прикидывая то, какая длина у инструмента по доставанию ботинок должна быть, чтобы дотянуться (Захар, очевидно, немного перестарался), Илюша прихватил палку подлиннее и помассивнее. Её длины как раз хватало для того, чтобы спасти многострадальную обувь. Однако первым делом в голову подростка пришло совсем не это.
Не знал тогда Илья, почему раздражение стало диктовать ему странные мысли, но он им и не противился.
Мальчик подошёл к своему паникующему другу и совершенно молча глянул ему в распухшее и раскрасневшееся от слёз лицо.
Толик неустанно хныкал и, то и дело, вдыхал и выдыхал своим ртом колкий морозный воздух. Он был на грани истерики и туго соображал, наблюдая за происходящим. Но знал точно: Илюша сейчас всё разрулит. Точно разрулит.
Но Илюша почему-то разруливать не очень спешил.
Его светло-серые, почти белые глаза странно отблёскивали, словно снег вокруг. Сузившиеся от света зрачки придавали его взгляду какой-то совершенно жуткой и ненужной грозности, от которой становилось не по себе. Эти очи намертво вперились в лицо Толика. Взгляд рассерженной матери никогда таким холодным и в то же время крайне разгневанным не казался по сравнению с этим.
Толя слегка отступил назад, чтобы позволить другу сделать своё дело. Дальше он отойти не мог, потому что прямо за ним был небольшой снежный уступ над ледяной рекой. Илья об этом уступе был осведомлён.
Замахнувшись длинной и тяжёлой палкой, Васнецов, по мнению Толика, должен был направить её в сторону висящей на ветке сменки. Конец орудия едва коснулся подошв ботинок, лишь только раскачав их на ветке, но не сняв. Илья мог постараться получше и дотянуться нормально, но сей манёвр он совершил не для того, о чём думал Толик. Внезапно противоположный конец этой несчастной палки больно и резко уткнулся хозяину ботинок прямо в грудь.
Толя успел лишь ойкнуть, тогда, как тот, кому он с младшей школы доверял, как никому больше, абсолютно молча подал палку вперёд…
В считанные секунды 13-летний Анатолий потерял равновесие и полетел вниз, скинутый с обрыва своим, как он считал, близким другом. Его понесло навстречу плывущим в студёной реке ледяным глыбам.
С громким шлепком мальчик столкнулся с толщей воды. Брызги окропили снег на краю уступа, где только что находились его ноги. Высота падения была не такой уж и большой, но совершенно неподходящая для плавания вода в реке делала своё дело. Тонущий пытался барахтаться в ней, но его движения всё сильнее сковывало — не то от страха, не то от жуткого холода.
Таким же холодным, как и вода, был в этот момент взгляд наблюдавшего за происходящим Ильи. Для него это было словно представление в цирке. Крепко сомкнутые раннее от ярости губы немного расслабились и складывались в едва различимую ухмылку.
Он уже не видел тонущего одноклассника. Его разум чётко представлял хладный труп утопленника, чьё тело было серым и распухшим от воды. Такой труп Илья уже однажды видел прошлым летом, и он, как видно, оставил на юноше неизгладимое впечатление.
Тело Толи найдут спустя два месяца на берегу в паре километров от Тишинки. Дело вскоре признают «глухарём», а Илья и Захар будут проходить по нему свидетелями. Васнецов убедительно расскажет всем, что ушёл с пустыря ещё тогда, когда друг был жив. К его радости, все их с Толей следы, оставленные на обрыве над рекой, в первый же вечер будут затоптаны волонтёрами, отправившимися на поиски пропавшего. Позже они и вовсе растают вместе со снегом весной.
Ботинки заметят не сразу — ни Илюша, ни Захар не осме-лятся о них упомянуть на допросах. Однако их обнаружение неожиданно резко перевернёт мнение людей о Тишинке. Повсюду поползут слухи о маньяке, который оставил там символический трофей в память об убиенном Толике. Никто больше не осмелится ступить на территорию некогда популярного пустыря. Или… почти никто.
Несмотря на то, что Илюше удастся избежать уголовного наказания, он всё же получит свою кару за содеянное, но немного в другом виде.
