chapter 3
3 марта 2023 г., 22:14
Примечания:
тв: тяжелая глава, если вы плохо себя чувствуете, отложите эту работу и вернитесь к ней позже. позаботьтесь о себе! если вам не с кем поговорить, можете написать мне, я буду рада выслушать вас <3
пб включена, как обычно :)
спасибо всем, кто читает этот впроцессник!! я ни в коем случае работу не заброшу, мне сложно даются макси, но я очень рада вернуться к моим нежным мальчикам.
пы. сы. держим в голове, что нас ждет счастливый финал ;)
Леви готов поклясться, что откуда-то знает парня-титана. Едва видит сопляка, в полубессознательном состоянии, повисшего на каком-то смазливом блондине, — всего несколько секунд, — прежде чем какое-то знакомое чувство жаром облизывает внутренности. Он точно знает этого парня с каштановыми волосами. Как-то. Откуда-то. Только вот…
Леви также уверен, что никогда раньше его не видел. Они нигде не могли встретиться. Но ему кажется, что он действительно знает его или, может быть, должен вспомнить его. Но у него не получается.
Или нет?..
*
⠀ Сопляк — Эрен — медленно приходит в себя. Сидя снаружи промозглой серой камеры, Леви и Эрвин в ожидании рассматривают бледного новобранца, и когда тот все-таки нехотя разлепляет глаза, то даже не поднимает головы, безразлично разглядывая собственные колени. Скованный кандалами, дергает руками, гремя цепями над собой. Леви ожидает увидеть ничем не прикрытое удивление или, по крайней мере, беспокойство, но парень лишь выглядит изнеможенным. — Есть вопросы? — звучит строгий голос Главнокомандующего. Эрен по-прежнему не поднимает глаз. — Нет, сэр. Эрвин садится немного прямее, поглядывая на товарища, который прислонился к стене позади его стула. Леви только пожимает плечами: тоже сбит с толку ответом. — Совсем никаких? — Нет, сэр. Эрвин хмурится. — Ты знаешь, где сейчас находишься? — В тюремной камере. Захвачен военной полицией. — И тебя это совсем не беспокоит? — спрашивает Эрвин, осторожно вытаскивая из кармана медный ключ. — Нет, сэр, — начинает Эрен, медленно поднимая голову, — я не… Леви и Эрен на мгновение встречаются взглядами, и эти зеленые глаза, направленные на мужчину сквозь решетку, неожиданно распахиваются, как будто загораясь. Леви напрягается, отталкиваясь от стены, чтобы расправить плечи. Почему Эрен выглядит таким знакомым? Его блестящие глаза, то, как они выглядят прямо сейчас, — мужчина никак не может избавиться от давящего чувства, будто на него уже смотрели именно так. Но когда тогда он успел встретить Эрена? — Вы двое знаете друг друга? — неожиданно спрашивает Эрвин, снова глядя на товарища. Эрен дергается вперед, глаза комично становятся еще шире, пока кулаки судорожно сжимают тонкую ткань потрепанного одеяла, скрывающего острые колени. Леви открывает было рот, чтобы ответить: «Нет, конечно, нет». Но… В Эрене есть что-то такое. Ощущение близости, тепла, согревающее все тело изнутри, — то, от чего Леви просто не может избавиться. Он никогда раньше не испытывал таких чувств к кому бы то ни было. Тем более к кому-то, кого только что встретил. Связано ли это как-то с титанами? Леви понятия не имеет. — Я… Эрен еще немного наклоняется вперед. — Я не уверен. Леви никогда раньше не видел, чтобы свет так быстро покидал глаза живого человека. Эрвин бросает хмурый взгляд в сторону мужчины, но тот просто качает головой — не сможет объяснить, даже если бы захотел. Он не знает, почему ему кажется, будто он знает Эрена, с которым, Леви в этом уверен, они никогда не встречались. И он не знает, почему ему кажется, что в груди образуется сосущая пустота при виде сгорбленной фигуры щенка, скованного цепями и такого подавленного. Эрвин прочищает горло. — В любом случае, прямо сейчас мы так многого не знаем. Нам известно, что этот ключ от подвала твоего отца содержит ценную информацию, которая может нам понадобиться, чтобы раскрыть тайну титанов. — …да, сэр. Так и есть. — Тогда, прямо сейчас, мы хотим знать, что именно ты хочешь сделать. Эрен бессильно трет глаза, заставляя цепи над головой греметь при каждом движении. — Ничего. — Прости? — Ничего, — повторяет, теперь немного громче. — Нет ничего… Я просто… Не хочу больше этого делать. — Что делать, Эрен? — продолжает допрашивать мужчина. — Сражаться, — рявкает Эрен. — Я уже… Так много раз… А он даже не… — закрывает лицо подрагивающими руками. — Это не имеет значения. Я больше не хочу этого делать. — Эрен, — требовательный голос Главнокомандующего — гром среди ясного неба, — чтобы иметь хоть какую-то надежду добраться до подвала твоего отца и победить титанов, нам нужна твоя сила. — Я не могу… — Это твой лучший вариант, Эрен. Другие военные ветви не могут дождаться, чтобы тебя препарировать. — Ну и чудесно! — огрызается, теряя последнюю толику самообладания. — Пускай! Мне все равно. Я не хочу этого. С таким же успехом вы могли бы просто убить меня прямо сейчас! Леви шагает вперед и с грохотом ударяет ладонью по решетке камеры, прежде чем даже осознает, что делает. Эрен вздрагивает, опуская взгляд. — Это то, чего ты хочешь? — цедит сквозь зубы. — Умереть? — …да. — И больше тебе ничего не нужно? Плечи Эрена поднимаются и загнанно прижимаются к ушам. — Я… Есть вещи, которых я хочу, но не могу достичь… — Это не то, о чем я тебя спросил, — продолжает гнуть свое Леви. — Чего ты хочешь? До побелевших костяшек Леви крепче сжимает перекладину, думая, что Эрену лучше придумать что-нибудь, хоть что-то, что даст ему повод остановить этого щенка от прыжка головой вперед навстречу собственной смерти… — Есть кое-кто, — шепчет Эрен. — Кто-то, кого я люблю, и… Я хочу, чтобы он был в безопасности. Леви не уверен, почему меж ребер что-то отчаянно сжимается, как будто эти слова предназначены для него, но ему быстро приходится подавить стыд, который обухом по голове бьет из-за собственной незрелой реакции. Это чушь собачья. Что, черт возьми, этот сопляк с ним делает? — И ты сможешь обезопасить его, подвергнувшись вскрытию учеными? — саркастично спрашивает Леви. Эрен вздыхает. — Нет. — Тогда чего ты хочешь? — Я… Хочу бороться. Эрен, наконец, поднимает голову, встречаясь нечитаемым взглядом с Леви. — Я хочу вступить в Разведывательный корпус и сражаться… Ради него. Леви вздыхает, слегка опуская голову. Хорошо. Этому сопляку действительно есть ради чего жить. Он оглядывается через плечо на Эрвина, который, прищурившись, наблюдает за ними. — Тебя устраивает? — устало спрашивает. — Я возьму на себя ответственность за него. Эрвин вздыхает, разглаживая руками складки на полах плаща. — Конечно. Давайте работать с этим. Леви снова переводит взгляд на Эрена. — Будь готов к тому, что я заставлю тебя пройти через полное дерьмо. Эрен с измученной улыбкой качает головой. — Я уверен, что со мной все будет в порядке. ⠀*
⠀ Ночью Леви снится Эрен. Это вспышки сцен: краткие и беспорядочные. Леви и Эрен сражаются вместе среди незнакомых зданий. Леви и Эрен вдвоем едут верхом на лошадях вместе с остальной частью Разведкорпуса, в таком широком и открытом месте, что мужчина почти думает, что они находятся за стенами. Леви и Эрен, в обволакивающем свете лампы, о чем-то тихо переговариваются и пьют чай, сидя на кровати первого. Леви и Эрен смеются вместе в столовой глубокой ночью. Леви и Эрен стоят бок о бок на краю озера, такого большого, что оно простирается до самого горизонта, а никакой земли не видно. Затем земля начинает предательски дрожать под ногами Леви. Он оглядывается через плечо, и все, что ему удается увидеть, — это титаны. Титаны повсюду, их так много, что они образуют непрерывную стену из мышц и конечностей, марширующих к Леви медленными, четкими шагами. Леви поворачивается лицом к Эрену, пытаясь схватить его за руку, чтобы убежать. Но обнаруживает, что из его собственного плеча торчит рукоять ножа. Леви поднимает глаза, чтобы посмотреть на Эрена, и сталкивается лицом к лицу со светловолосой голубоглазой девушкой, одетой в мальчишескую одежду. Она зубасто улыбается ему, когда их взгляды встречаются. Слишком широко, слишком ярко. Последнее, что видит Леви, — эти голубые глаза, вспыхивающие кроваво-красным.*
⠀ На следующий день в зале суда у Леви в голове полный бардак. Нетерпеливый и озлобленный из-за недосыпа, он чувствует тошнотворный комок в горле, стоит ему отпинать Эрена на глазах у половины военных. Леви — человек, который добровольно пытает людей, когда это необходимо, — чувствует тошноту от парочки пинков. Кто, черт возьми, такой Эрен, и как он сделал это с Леви? Что, черт возьми, Леви нужно сделать, чтобы это прекратилось? — Эрен, — взволнованно говорит Ханджи, опускаясь на колени перед парнем, сидящим на диване. — Как ты себя чувствуешь? Что думаешь? Все еще веришь, что это стоит того, чтобы помочь твоему любовнику? Задрав подбородок, Эрен отчего-то хмуро смотрит в сторону Леви и Эрвина, что находятся в другом конце комнаты от него, у стены напротив двери. Леви отводит взгляд. У Эрена нет причин направлять этот взгляд на него — он не был тем, кто, как последняя сплетница, задал этот вопрос. Рядом с ним Эрвин неловко кашляет в кулак. — Ну? — Ханджи нажимает. — Он того стоит, — говорит Эрен. Леви возвращает потерянный взгляд на сопляка. Эрен все еще неотрывно смотрит прямо на него. — Даже зная, что Капитан выбил это прямо из твоего рта? — интересуется Ханджи, вытаскивая скрученный носовой платок из кармана. Леви морщится, когда она разворачивает его, открывая всем вид на заляпанный кровью зуб. — Зачем ты подобрала это дерьмо? Это отвратительно. — Это для исследования, Леви! — Все в порядке, — успокаивает всех Эрен. — Он уже вырос снова. — Что?! Ханджи роняет зуб на пол — чертова очкастая всегда устраивает самые отвратительные беспорядки — и почти вжимается в лицо Эрена своим собственным. Парень послушно раскрывает рот, прежде чем его просят об этом. — Невероятно… Скажи, Эрен? Ты не возражаешь, если я проведу на тебе пару экспериментов, м? Клянусь, это поможет твоему любовнику! И остальному человечеству тоже, конечно… — Не возражаю, — покорно соглашается Эрен. И снова смотрит на Леви. Почему этот щенок смотрит на него каждый раз, когда упоминается этот загадочный «любовник»? — Но он не мой любовник. — М? Что ты имеешь в виду? — Ханджи не смотрит на Эрена, деловито ища зуб, который улетел в неизвестном направлении. Слишком поздно: Леви уже видел, как он закатился под диван. Хотя он ей этого не скажет. Им не нужен чертов зуб — Леви не хочет, чтобы она потеряла его за обеденным столом в их штаб-квартире. — Я люблю его, но… Он меня не помнит. Эрен все еще смотрит прямо на Леви. И что он имеет в виду? Как может человек, которого он любит, не помнить его? Всплывают образы из сна прошлой ночью. Леви и Эрен вместе пьют чай, вместе смеются, вместе сражаются. Леви хотел бы иметь способность отключать свой мозг. — Он тебя не помнит? — Ханджи хмурится. — Он входит в состав Разведкорпуса? Мы с Леви можем пойти найти его и… — Не подписывай меня на всякую ерунду без моего ведома, — вмешивается он. — Леви! — Все в порядке, — говорит Эрен. Его взлохмаченная голова опущена, руки сжаты в кулаки на коленях. — Наверное, лучше, чтобы он ничего не помнил. — Да, и почему ты так чертовски уверен, что он тебя не помнит? — огрызается Леви, на самом деле не собираясь вымещать свое разочарование на сопляка, но ему больше некуда его деть. — Может быть, он просто… Леви одергивает себя. Эрвин пристально смотрит на него. Как и Ханджи. Как и все в комнате. Гнев и стыд пламенем облизывают внутренности, и он хмурится, отталкиваясь от стены, на которую опирался все это время. К черту это. Его разум не в порядке, его тело не в порядке — абсолютно все не в порядке. — Мне нужен перерыв, — цедит в ответ на любопытные взгляды, направляясь к двери. — Не выспался. — П-подождите, Капитан! Чья-то назойливая рука цепляется за его рукав. Леви требуется колоссальное самообладание, чтобы не отдернуть руку, но он все еще отказывается оглядываться назад. — Я… я не уверен, — звучит едва слышный голос. — Я не уверен, что он не помнит. Я предполагал, но… Эрен замолкает, и Леви хмурится, ломая свою решимость и устало глядя на него через плечо. — Но что? — Ну, это просто… Вы что-то хотели сказать. Что, может быть, он просто… Эрен наступает на Леви, его глаза блестят, зеленые радужки нервно подрагивают, когда он смотрит на него сверху вниз. Ярко, точно так же, как когда они были в той тюремной камере. Пока Леви не сказал, что не уверен, знает ли Эрена. Яркие, точно такие, какими они были до того, как Леви заставил весь свет в них погаснуть. — …может быть, он просто… Пытается вспомнить, — Леви прочищает горло и отводит взгляд. — Это все, что я собирался сказать. Эрен расслабляет свои цепкие пальцы, отпуская рукав и позволяя мужчине снова выйти из комнаты. — Я надеюсь на это.*
⠀ Леви хочет забыть. Он видит Эрена повсюду. Они постоянно натыкаются друг на друга в коридорах, убираясь в одном и том же помещении, потому что кому-то по какой-то причине понадобилось поменяться местами с этим сопляком. И то, что они живут рядом друг с другом, вообще не помогает: изначально Леви не хотел, чтобы сопляк, который умолял о смерти, оставался наедине с собой в подвале, но его непонятное сожаление и раздражение начинают побеждать его беспокойство. И он видит Эрена в своих снах, всегда в новых местах, где они делают новые вещи. И каждый заканчивается тем, что красноглазая девушка плотоядно улыбается ему. Леви хочет забыть. Нет, «забыть» — неподходящее слово. Всего лишь хочет, чтобы его разум отдохнул. Хотя бы на секунду. Когда ему удается избавиться от мыслей об Эрене хотя бы на мгновение, его тут же достают Эрвин или Ханджи своими разговорами о титанах. Леви просто нужна одна секунда, одна гребаная секунда, чтобы собраться с мыслями. Одна секунда тишины. На мгновение ему кажется, что он ее получит. Уже поздно. Леви бродит по коридорам штаб-квартиры один, едва освещенный блеклым светом факелов, висящих на стене, — языки пламени маленькие и тусклые. Он пробирается по манящей темноте в столовую, планируя вскипятить немного воды и заварить себе чай. Но кто-то уже там, внизу, кипятит свой собственный чайник. Леви хмурится. — Эрен? Крупно вздрогнув, Эрен тут же немного расслабляется, когда видит, что его покой потревожил всего лишь Леви. — Капитан, — кивает головой в сторону мужчины в знак приветствия. — Не можете уснуть? Вот тебе и желанный перерыв. В ту секунду, когда Леви смотрит на Эрена, его тело реагирует будто на автопилоте: мужчина чувствует себя на пределе, а его грудная клетка, будто обвязанная колючей проволокой, сдавлена, лишенная возможности делать ровные вздохи. И это необычное чувство раздражает его еще больше, чем когда-либо. Изо всех сил старается не вымещать злость на Эрене, но не может сдержать хмурого выражения на лице. — А как насчет тебя? — переводит стрелку Леви. Чайник Эрена начинает свистеть, и он быстро снимает его с огня. — Просто завариваю ва... мой фирменный успокаивающий чай, — шепчет Эрен, и этот термин почему-то кажется Леви знакомым. Нет, не просто знакомый. Он слышал это во сне, по крайней мере, один раз. — Хотите немного, Капитан? — Эрен наполняет чашку душистой жидкостью. — Это ромашка, ваша любимая. Что-то здесь не так. — Откуда ты знаешь, какой у меня любимый чай? Эрен замирает, все еще держа носик чайника над чашкой. Его голова повернута в сторону, и он нервно смеется. Леви хмурится, делая шаг ближе. — П-просто удачная догадка, сэр. — Не ври мне, — огрызается Леви, и Эрен вздрагивает, со стуком роняя чайник на стол. — Капитан… Леви подходит к Эрену и вытесняет его к ближайшей стене, заключая в клетку из своих рук. Потрясенный, сопляк смотрит на него сверху вниз, широко распахнув глаза, но даже не пытается отодвинуться. Почему? Почему Эрен такой? — Откуда, черт возьми, я тебя знаю? — рявкает Леви, и Эрен опускает взгляд. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр… — Не вешай мне лапшу на уши! — Леви ударяет одной рукой по стене рядом с головой Эрена, слишком взбешенный, чтобы думать об издаваемом шуме. — Я знаю, что ты знаешь меня. Ты всегда, черт возьми, смотришь на меня— К щекам Эрена приливает кровь, вынуждая смущенно пылать. — Я не— — Я знаю тебя! — восклицает Леви. — Я знаю, что знаю. Я вижу тебя, я видел тебя, в местах, где мы никогда не были, где мы разговаривали о вещах, которые не имеют никакого гребаного смысла… Сжимая кулаки до полумесяцев от ногтей на ладонях, Леви глубоко вздыхает, прежде чем отстраниться. — Забудь об этом, — бормочет, поворачиваясь спиной к Эрену. — Видимо, мне просто нужно проверить свою голову. Прежде чем Леви успевает уйти, чья-то назойливая рука вцепляется в его рубашку со спины в слабой попытке удержать его на месте, и жгучее разочарование захлестывает его, потому что какого-то черта это тоже кажется ему знакомым. — Вопрос не в том, «где» вы меня видели, — тянет Эрен, — а «когда». Леви смотрит на него, устало нахмурившись. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Вы спросили, где вы видели меня. Но это не место. А время. Эрен подходит ближе, его брови хмурятся, когда он смотрит на Леви сверху вниз. — Капитан, вы… — Эрен прикусывает губу. — У вас… Я вам снился? Выражение лица Леви становится жестче. — Я не буду говорить об этом с тобой— — Капитан, пожалуйста, просто выслушайте меня! — огрызается Эрен. — Они… Это не сны. Это воспоминания! …Воспоминания? Чувство близости, которое появляется у него, стоит заметить щенка на горизонте… Чувство дежавю от того, что видишь, как происходят определенные вещи, слышишь определенные слова… Все эти сны о нем и Эрене вместе — даже тот, где они… когда они… — Как… Как у меня могут быть воспоминания о вещах, которые еще не произошли? — Они произошли, — настаивает Эрен, подходя ближе. — Я не знаю, как много вы помните… Я не думаю, что вы когда-либо по-настоящему помнили раньше… Вы видели Женскую Особь в своих снах? Или что-нибудь, связанное с вашим отрядом? Может быть, какое-нибудь конкретное воспоминание между вами и Главнокомандующим… Леви качает головой. — Единственные сны, которые у меня есть, связаны с тобой, Эрен. Глаза Эрена комично распахиваются, его скулы снова покрываются смущенным румянцем. — Они все связаны со мной?.. — шепчет с недоверием. — Только с тобой, — отвечает Леви, поднося руку к пульсирующему виску. У него начинает раскалываться голова. — Если есть кто-то еще, то они всегда далеко или где-то за пределами моего фокуса. — Ох. Ох. Эрен прикрывает рот рукой, его зеленые глаза широко раскрыты и дрожат, когда он смотрит на него сверху вниз. Леви хмурится, кладет руку на его потеплевший лоб и слегка отталкивает назад. — Какого черта происходит? Ты должен объяснить мне, откуда у меня воспоминания о вещах, которых никогда не было, чертов щенок. — Точно, — шепчет, прочищая горло. — Они произошли. Просто… в другой жизни. Это просто смехотворно. Леви вздыхает и снова поворачивается, чтобы уйти, но Эрен стискивает его рубашку уже второй рукой и тянет на себя, отчего та издает напряженный треск. — Подождите! Даже если все ваши сны связаны только со мной, у вас должно быть два воспоминания о том, как вас убили! Леви застывает на месте. На подкорку сознания врываются сразу две сцены. — Если это воспоминания, ты тоже должен знать, что в них происходит, — испытывает его мужчина. — Это так. — Тогда расскажи мне. Леви слышит, как Эрен судорожно вздыхает у него за спиной. — В первый раз… Мы были на вершине стены. Райнер и Бертольд превратились в Бронированного и Колоссального. Вы… — запинается на полуслове. — Вы оттолкнули меня, чтобы меня не забрали. Но ваша нога… Вы были ранены. И не могли встать… И Бертольд… Он раздавил вас… — Своей рукой, — заканчивает за него, проводя собственной рукой по лицу. Это абсурд. Как… Если Леви умер вот так, то как он сейчас здесь? Откуда Эрен знает? Неужели все его сны, на самом деле, — воспоминания? — Второй раз, когда меня убили, — давит на него Леви, снова поворачиваясь лицом к лицу. — Расскажи мне об этом. Отчаянно зажмурившись, Эрен оседает всем телом. Одергивает подрагивающие пальцы с рубашки Леви, чтобы схватиться за собственные предплечья, обнимая себя. — Я сожалею, Капитан… Пожалуйста, разве первого описания было недостаточно, чтобы заставить вас поверить?.. — Эрен. Скажи мне. Будто желая уменьшиться в размерах, Эрен весь сжимается, его дыхание затруднено, но он кивает. — Вы… вы пришли в мою комнату. Принесли нам чай, но… Но я ударил в вас ножом… — Прекрати. Глаза Эрена распахиваются, он хмуро смотрит на Леви. — Что? — Я помню все совсем не так. Эрен хмурится еще сильнее. — О чем вы говорите? Леви трет лоб руками. Его головная боль становится все сильнее. — Я принес тебе чай, — говорит сквозь зубы, — но это не ты ударил меня ножом. — Капитан, вы сбиты с толку— — Ты был там, когда я вошел в комнату, — рявкает не в силах больше сдерживаться, — но тот, кто убил меня, был девушкой. Девушка, одетая в твою одежду. — Девушка? — спрашивает Эрен. — Она была… светловолосой? С голубыми глазами? — Да, она, — говорит Леви со вздохом. — Мне тоже снятся кошмары об этой суке. — Нет, Капитан, это… я убил вас. Я держал в руке нож. На моих руках была ваша кровь… — Я знал, что это был не ты, — твердо говорит Леви. — Если это действительно воспоминания, то один из нас ошибается. — И это ты! — восклицает Эрен. — Эта девушка — ты говоришь об Прародительнице Имир, но у нее нет физического тела, она не могла убить тебя… — Тогда какого черта тебе убивать меня, если ты так сильно в меня влюблен?! — Я не хотел! — Эрен отчаянно обхватывает голову руками. — Я… я все видел. Я знал, что делаю, но это… Все произошло так быстро, будто я ничего не контролировал! Я не мог остановить это — она была в моих ушах, в моей голове — я даже не мог слышать тебя… Леви думает о своем сне — о своем воспоминании — и думает о словах той девушки. «Уже слишком поздно. Он тебя не слышит. В любом случае, тебе давно следовало отпустить его и двигаться дальше. Я не могу допустить, чтобы ты стоял у меня на пути. Ему еще предстоит заслужить свою свободу». — Я хотел, чтобы ты запомнил, — шепчет Эрен. — Сначала это все, чего я хотел. Я делал все сначала, зная, что все повторится, если я не изменюсь, потому что так сильно хотел увидеть тебя снова. Но я… когда я встретил тебя, а ты не… ты не помнил меня, я подумал, что так будет лучше. Я убил тебя. Все, что я когда-либо делал, — это убивал тебя, причинял тебе боль, позволял тебе умереть. Зачем мне вообще хотеть, чтобы ты все это помнил? Леви подходит ближе к Эрену. — Но я действительно помню. — Я знаю. Мне жаль… — И ты не убивал меня. Эрен качает головой. — Капитан, хватит. Ты просто неправильно помнишь... — Ты только что сказал, что у тебя не было контроля… — Но нож был у меня в руке! — огрызается Эрен. — Я знаю. Я знаю, что ты делаешь. Знаю, ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше, но я… это не так, как в другие разы. На этот раз это действительно был я. Я сделал это. Я убил тебя. Леви вздыхает, потирая лицо руками. В чем был смысл всего этого? Его сны — это воспоминания. Воспоминания о прошлых жизнях, где он умирает и не приближается к окончанию того ада, в котором они оказались. Воспоминания, которые даже не совпадают с воспоминаниями Эрена, потому что упертый мальчишка так уверен, что он убил его, хотя Леви совсем этого не помнит. — Ну и что? — наконец спрашивает, переводя вымотанный взгляд на Эрена. — Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — Что ты имеешь в виду? — Ты не хотел, чтобы я помнил. Но, я, черт возьми, помню. Я думал, что это были сны. Ты убедил меня, что это не так. И что теперь? Ты хочешь, чтобы я злился на тебя, пока снова не умру? — Нет, конечно, нет— — Тогда чего ты, блядь, хочешь, Эрен? — огрызается Леви. — Какой смысл говорить мне правду, пытаться убедить меня, что ты хладнокровно убил меня? Потому что то, что я помню лучше всего, это… Что Леви помнит лучше всего, так это то, что он был с Эреном. Был счастлив с Эреном. Был только рад, когда сопляк искал его, когда приходил поздним вечером поболтать за чаем. Помнит, как чувствовал себя разбитым всякий раз, когда не мог помочь, всякий раз, когда подводил его. Помнит, как хотел быть рядом с ним. Помнит, как чувствовал себя как дома в тот единственный и неповторимый раз, когда они поцеловались. Леви не помнит, чтобы испытывал неприязнь к Эрену во время или после какой-либо из его смертей. Просто сожаление. Просто… горечь. — Чего ты хочешь? — спрашивает Леви, теперь уже мягче. — Я не знаю, — бормочет Эрен. — Я просто… Я бы хотел, чтобы нам больше не приходилось этого делать. Все, чего я хотел, — это освободить всех от титанов, от войны. Она сказала мне, что я заплачу́ за это определенную цену, но я думал, что эта цена — смерть… Леви выпрямляется. Цена? — Эрен, подожди. — Хм? «Я не могу допустить, чтобы ты стоял у меня на пути. Ему еще предстоит заслужить свою свободу». Леви кладет руку на голову. Цена… Эрен должен заслужить свою свободу… Было ли все это — переживание одних и тех же событий снова и снова — наказанием? — Эта сука когда-нибудь говорила тебе, какой будет цена? Эрен качает головой, потирая покрасневшие глаза руками. — Она сказала мне… В обмен на то, чтобы все остальные были свободны, я должен буду платить целую вечность. Я был так уверен, что она имела в виду, что я просто умру… Леви прислоняется к стене, опуская подбородок на сжатый кулак. В обмен на то, что все остальные будут свободны… Но разве это свобода? Они все здесь, тоже переживают все заново… Да ведь? — Эрен. — …да? — Ты встречал кого-нибудь еще, кто помнит, кроме меня? Эрен хмурится. — Нет… Мы однажды рассказали Эрвину, и он нам поверил, но ничего не изменилось. Он сказал, что использует всю новую информацию во благо, но в конце концов все произошло точно так же. В этом нет никакого смысла. Если Эрен помнит все, Эрвин должен был суметь этим воспользоваться. Леви знает его за то, как он умеет строить планы из самых тяжелых ситуаций. Знание вещей до того, как они произошли, должно было позволить Эрвину изменить все. И все же, он просто… не сделал этого? — Эрен, может быть, это твое наказание. Все свободны, кроме тебя. Ты застрял, заново проходя один и тот же путь. Вот почему никогда ничего не меняется. Глаза Эрена на мгновение расширяются, но он быстро снова хмурится. — Нет, Капитан… Если бы это было так, зачем тебе знать? Зачем тебе вспоминать? Что-то еще, что сказала эта девушка, мелькает на подкорке сознания. «Двигайся дальше, Леви Аккерман». Леви прикрывает рот рукой. Эрен смотрит на него сверху вниз глазами, суженными от беспокойства. Нет, это не может быть из-за— О, черт, кажется, еще как может. Трудно навести порядок в голове, когда в мыслях мешанина из воспоминаний с Эреном, но… В его первой жизни казалось, что Леви всегда бездумно следовал, всегда мчался за этим чертовым щенком, возлагая все свои надежды на этого единственного человека… В следующей — Леви чувствовал, как внутри что-то беспрерывно скреблось и ныло, заставляя отчаянно пытаться помочь, остановить Эрена, прежде чем повторить собственную судьбу снова. В жизни после этого — Леви был так решительно настроен удержать Эрена рядом, быть рядом с ним, несмотря ни на что. «Двигайся дальше, Леви Аккерман». Может быть, для всех остальных спасения человечества было достаточно. Конец титанов принес им покой. Но для Леви… — Черт, — бормочет, разглаживая ладонями складки на лбу. — Капитан? Что такое? Леви не знает наверняка, но… — Может, я просто не смог отпустить тебя, сопляк. Блядь. Блядь. Леви хотел бы вернуть время вспять и не говорить этого вслух. Это чертовски неловко — признавать такое самому себе, не говоря уже о том, чтобы выпаливать это вслух. Что, если он вообще ошибается и просто ведет себя как сентиментальное дерьмо— Эрен смеется. Пытаясь приглушить звук руками и отвернув голову в сторону, чтобы Леви не мог видеть слезы радости, скопившиеся в уголках глаз. Но он смеется. Он, черт возьми, хохочет. Дерганным движением оттолкнувшись от стены, Леви разворачивается на пятках, чтобы уйти. — Подожди, — рвано выдыхает Эрен, уже хихикая, все пытаясь подавить смех. — Не уходи. Леви и не собирается слушаться, но длинные, крепкие руки, надежно обвившие его талию, вынуждают его остановиться. Эрен скользит ближе, вжимаясь грудью в чужую спину и зарываясь раскрасневшимся лицом в изгиб шеи. — Я верю тебе, — тихо говорит, опаляя влажным дыханием горло мужчины. — Я верю тебе. Леви вздыхает. — …Я почти мечтаю о том, чтобы ты этого не делал. Эрен снова смеется, но тише, не так долго. Леви чувствует, как тот, жадный до его тепла, сильнее вжимается в него всем телом. — Я скучал по тебе, — шепчет Эрен, ослабляя хватку на животе. Шумно выдохнув, Леви немного расслабляется, укладывая свою руку поверх загорелой ладони. — Я здесь. — Леви… Руки обмякают на талии Леви, а затем приятная тяжесть на спине начинает сползать вниз. Мужчина обеспокоенно оглядывается через плечо, но обнаруживает, что чужие наглые глаза закрыты. Усмехается, с немым изумлением качая головой, прежде чем изменить свое положение так, чтобы у него получилось просунуть руки под острыми коленками. Закинув Эрена на свою спину, Леви мысленно задается вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как тот спал полноценным сном на протяжении всей ночи. Руки Эрена бесполезно сползают на плечи мужчины, когда тот слегка подкидывает его еще раз, чтобы взяться поудобнее. — Даже не смог дождаться своего чая? — бормочет себе под нос, выходя из столовой. Единственный ответ, который получает он, — это лохматая голова Эрена, свисающая с его плеча. Леви зевает, медленно моргая, пока осторожно ступает по едва освещенной лестнице. Какой бы адреналин ни успел накопиться за их нелегкий разговор, он быстро выветривается из крови, заставляя чувствовать себя уставшим до изнеможения, но родное тепло Эрена, прижимающегося к спине, помогает Леви удержаться на границе реальности со сном. Что ж… Черт со всем. Леви снова зевает. Все будет хорошо. Ему просто нужно вернуться в спальню. Они могут продолжить свой разговор утром…*
— Леви-и-и! Мужчина стонет. Чертова очкастая долбится в дверь его спальни. Который час? Почему она дергает его в такую рань? — Что? — огрызается Леви, обхватывая руками подушку, не потрудившись открыть глаза. — Ты видел Эрена? Ты что забыл?! Сегодня подготовка к экспедиции! Бедняжка Петра в панике прибежала ко мне, потому что не нашла нашего специального рекрута на его месте! Леви тут же распахивает глаза. Эрен? Прошлой ночью он пытался дотащить щенка до его комнаты… Он давится собственной слюной. Эрен, прижатый к его груди и завернутый в его объятия, хмурится и ворчит во сне, придвигаясь ближе и тычась носом в участок оголенной кожи. — Леви! — Я услышал тебя, — кричит, пытаясь отодвинуть от себя горячее, как печка, тело. — Я поищу его. Предоставь это мне. — Хорошо! Дай мне знать, когда найдешь его. Проворные руки вцепляются в Леви, дергая его обратно к напряженной груди, пока сам Эрен даже не открывает глаз. Черт, как Леви умудрился принять его за подушку? Он вздыхает, протирая глаза. Видимо, прошлой ночью он просто уложил Эрена в свою постель и свалился рядом мертвым грузом, тут же вырубившись. Бессонница дала о себе знать. Леви только и помнит, как пытался увести Эрена в его комнату, но, очевидно, ничего путного из этого не вышло. Эрен снова ворчит во сне, крепче сжимая Леви. Его руки, напряженные и негнущиеся, хватаются за края рубашки в попытке удержать мужчину на месте. Хотя тот никуда и не собирается сбегать. Леви задается вопросом, действительно ли это то, о чем он думает. Своего рода наказание для Эрена. Он освободил человечество от титанов, он погиб, и все же… его все еще наказывают? Закрывает глаза, прогоняя в голове один из своих других снов — других воспоминаний. (Леви все еще привыкает к этому). Эрен признался ему, что убил четыре пятых населения из-за Дрожи Земли. Это, конечно, заслуживает наказания, но… Зачем заставлять его убивать всех снова и снова? Означает ли тот факт, что другие ничего не помнят, то, что они, на самом деле, свободны? Неужели они просто не осознают, что попали в ловушку? От всего этого у Леви пухнет голова. Все эти другие воспоминания в его голове, воспоминания из жизни, которую он еще не прожил, кружатся в сознании роем пчел, пока они не теряют какой бы то смысл. Но, возможно, ему это и не нужно. Почему Леви должен раскрывать секреты вселенной или еще какую-то хрень? Насколько ему известно, он не является главным игроком в этой бессмыслице о вечном наказании. Он здесь из-за Эрена. А Эрен хочет уйти. Леви может справиться с этим. …Наверное. — М-м-м… Снизу слышится сопение, теплая щека скользит по его груди. Леви скользит жадным взглядом вниз и сталкивается с зелеными глазами, полуоткрытыми и мутно моргающими, как будто Эрен не совсем уверен, на что именно смотрит. Через мгновение он мягко улыбается, убирая одну руку от рубашки Леви, чтобы потереть опухшие глаза тыльной стороной ладони. — Доброе утро, Капитан. Воспоминания, ха. Вот почему Эрен был таким знакомым, когда они только встретились. Вот почему в области сердца так кололо и пульсировало, стоило Леви увидеть поникшие зеленые глаза; вот почему в животе образовывался тошнотворный комок, стоило Леви причинить ему хоть толику боли. Вот почему его сердце трепетало, а внутри что-то тепло и сладко сжималось, как будто он обладал самоконтролем мыши в бочке с сыром всякий раз, когда Эрен был рядом. Вот почему Леви мечтал о нем, без конца думал о нем. Незнание этого сводило Леви с ума. Непонимание. И теперь, когда этого нет, он чувствует себя таким непривычно спокойным. Как будто его разум наконец может обрести покой, зная, что Леви принял то, что скрывалось на подкорке сознания все это время. Он не знает, всегда ли так себя чувствовал. Было ли так с их самой первой совместной жизни. Может быть, сначала он просто хотел знать, почему Эрен делал то, что он делал. Почему надежда человечества, ради которой Леви так многим пожертвовал, отбросила все, за что они боролись. Может быть, их совместные путешествия во времени превратили это любопытство в нечто большее. Все, что Леви знает, — это то, что теперь уже слишком поздно поворачивать назад. — Доброе утро, Эрен.*
⠀ Леви просит Эрена составить своего рода карту после того, как они потеряют свой отряд из-за Женской Особи. Он видит, как каждая смерть давит на Эрена, видит темные круги под глазами, видит поникшие плечи. Хоть он и знает, как именно произойдут все смерти, но все же каждая, кажется, поражает его так же сильно, как и в первый раз. Самого Леви это тоже сильно задевает, выбивая из колеи, но это потому, что он, в свою очередь, абсолютно ничего не помнил. Не помнил то, как ему не удалось сохранить ни одной вещи, которая могла бы понести память о его товарищах. Не помнил, как чувство вины острыми иголками пронзило до костей, когда отец Петры пришел к нему и с гордостью поделился, как сильно его дочка посвятила себя тому, чтобы быть частью его команды. Это не оживление старых воспоминаний для него. Он проживает их все в первый раз. Проживает это в первый раз, зная, что это дерьмо случится снова. Зная, что это просто будет продолжаться. — Я ненавижу это, — вымученно вздыхает Эрен, когда они, наконец, снова остались наедине. — Я больше не хочу бороться, но я… В то же время хочу, чтобы был способ достичь их спасения. Я бы хотел, чтобы был способ сохранить им жизнь. Теперь уже слишком поздно для этого. Слишком поздно для этого раза. Но… зная, что после этого будет еще много жизней… Леви просит Эрена составить карту. Или временную шкалу, если быть точным. Хронология каждого крупного инцидента, который он может поднять с закутков своего сознания; каждой значимой смерти, а также где и когда они произойдут, если Эрену удастся вспомнить и это. Если заглядывать в будущее (или прошлое), мужчина не уверен, что может сильно помочь с погибшей матерью Эрена, но некоторые из его товарищей-кадетов… Петра и остальные члены команды… Леви знает, кто их убил. И со знанием, кто их убил, он может прикончить этих людей до того, как у них появится шанс. — Леви… — Эрен хмурит свои густые брови. — Мне это не нравится. Райнер, Энни и Бертольд… Они… — Пытались стереть с лица земли весь Парадиз, — холодно перебивает его Леви, не отрывая взгляда от временной шкалы. Перебирает все свои воспоминания, пытаясь вспомнить, где и когда ему удастся ускользнуть с задания, чтобы сделать то, что ему нужно сделать. — Я тоже пытался убить всех! — Ты сделал это, — говорит Леви, — но ты был под контролем какой-то садистской суки… — Но я действительно в чем-то согласился с Прародительницей Имир в первый раз! — И, — продолжает, ничуть не смущаясь, хотя и чувствуя прожигающий, раздраженный взгляд, — ты был наказан уже три жизни подряд. Где сейчас Райнер и его маленькие друзья? Плечи Эрена поникли. — Свободны, наверное… Но мы не знаем, правда ли это... — Если это правда, то их душ здесь больше нет, — все пытается убедить его. — Это убьет пустую оболочку, что спасет еще несколько пустых оболочек. — Леви! — Эрен, — вздыхает, наконец поднимая глаза, — давай предположим, что это неправда. Все здесь, просто не в состоянии вспомнить. Они застряли, потому что тебя наказывают? Будет ли их убийство иметь хоть какое-то гребаное значение, если это освободит их? План состоит в том, чтобы любыми возможными способами помешать Эрену пробудить Прародительницу в его следующей жизни. Это означает убийство людей, которые попытаются втянуть его в опасность; людей, чьи действия прокладывают путь, который ведет Эрена прямиком в ее жадные лапы. Это означает держать Эрена подальше от сражений, титанов и линии фронта. Цель состоит в том, чтобы позволить Эрену жить нормальной жизнью, не попадая во власть этой садистской суки. …жизнью настолько нормальной, насколько это возможно, учитывая то, что у Эрена есть срок длиною в тринадцать лет. — …ты действительно думаешь, что это сработает? — Подумай об этом так, — говорит Леви, снова переводя взгляд на временную шкалу. — Каждый раз, когда она проникает в твою голову, она заставляет тебя мучить и пытаться убить этих маленьких засранцев в любом случае. С таким же успехом можно было бы покончить с этим куда раньше. — Я не уверен, что у тебя есть право называть кого-либо садистом сейчас, — ворчит Эрен, но наклоняется, чтобы посмотреть на временную шкалу через плечо сидящего на стуле Леви. Эрен протягивает руку и кладет ее поверх чужой мозолистой. Леви не смотрит на него, но переплетает их пальцы вместе. Слышит измученный вздох, чувствует, как чье-то упертое лицо утыкается холодным носом в изгиб его шеи. — На этот раз я тоже не позволю этой суке залезть мне в голову, — звучит приглушенный голос. Его дыхание щекочет Леви горло, заставляя сладкой дрожи пройтись по позвоночнику. — Наконец-то называешь ее так, как следует? — Ой, заткнись. Мне было жаль ее долгое время, но… С меня хватит. Я хочу уйти. — Каков твой план? Ты не сможешь победить, пока она у тебя в голове, и уже как-то слишком поздно прятать тебя. — Я знаю, — Эрен звучит непривычно уверенно. — Так твой план заключается в том, чтобы?.. — …покончить с этой жизнью, прежде чем она доберется до меня. Леви столбенеет. Его хватка на чужой руке крепчает, и он поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза Эрена. Тот встречает его пристальный взгляд, крепко сжимая его ладонь в ответ. — Эрен— — Я не хочу, чтобы она была в моей голове. — Нет, — говорит Леви. — Мы… Я что-нибудь придумаю. Может быть, мы все-таки сможем спрятать тебя. Нам не нужно ждать… Эрен вытаскивает свои руки из крепкой хватки, чтобы зажать лицо мужчины между своими сухими ладонями. — Я не хочу, чтобы она была в моей голове, Леви. Ты же знаешь, я все равно вернусь… — Нет, Эрен, — тонкие пальцы Леви дергаются вверх, чтобы обвиться вокруг чужих дрожащих ладоней, прижатых к его щекам. — Капитан, — строго говорит Эрен. Щенок делает это теперь каждый раз, когда считает, что Леви переходит границы дозволенного. Называет по титулу, а не по имени. — Ты хочешь, чтобы она мучила меня? Еще целых пять лет? — Нет. Конечно, нет, но… Эрен наклоняется ближе, прижимаясь лбом к лбу. Понижает голос. Это контрастирует с тем, как отчаянно Леви хочет, черт возьми, кричать. — Если ты не хочешь этого видеть, — медленно произносит, отчетливо проговаривая каждую букву, — тебе необязательно быть со мной. Я могу сделать это один… — Нет! Это слишком легко представить. Эрен один в своей комнате. В ход может пойти обычный нож или, может быть, даже один из крюков его УПМ. — Ты не будешь один, не будешь… Леви тошнит. Его горло, тугое, зудящее и воспаленное, словно стянуто веревкой. А на лице Эрена та уверенная, упрямая полуулыбка, которая хороша, когда он использует это упрямство, чтобы сражаться изо всех сил в битве или защищать своих друзей. Но сейчас она — тот еще дерьмовый знак, учитывая то, что он использует это упрямство, чтобы заставить Леви так спокойно позволить ему умереть… — Ты не посмеешь, — огрызается Леви. — Ты не можешь умереть, ты, маленький засранец— — При всем моем уважении, Леви, — перебивает Эрен. — Я уже много раз умирал. Подушечки его больших пальцев ласково скользят по побледневшим скулам Леви. — Просто без тебя рядом со мной. Плечи Леви опускаются. Его глаза закрываются, и из груди вырывается предательский вздох, хотя он и пытается сдержать его, сжав губы в тонкую линию. Его хватка на руках Эрена ослабевает, совсем чуть-чуть. — Мне это не нравится. — Я знаю. — Сначала мы собираемся попробовать все остальные варианты. — Капитан… — Ни слова больше. Дай мне хоть что-то. Эрен вздыхает. — Хорошо. Леви задушил бы эту чертову Прародительницу голыми руками, будь у него шанс.*
Первым делом они попытались бежать, что оказалось чудовищной ошибкой. Леви недооценил то, с каким рвением военные будут их искать. Это все из-за чертовой Женской Особи. Правительство уже было на взводе от осознания того, что было куда больше титанов-перевертышей, которые, по всей видимости, оказались предателями, спрятанными в армии. Леви должен был знать, что их будут преследовать. Преследовать, чтобы отыскать еще до того, как им удастся сбежать на приличное расстояние. Но быть пойманным оказалось не самым худшим. Хуже всего было то, что их разделили. Разделили и все то, что последовало после. Леви не знает, насколько жестокими они были с Эреном. С ним самим они были не так суровы, как должны были. Скорее всего потому, что они действительно не могут позволить себе сломить Самого Сильного Солдата Человечества, когда им позарез нужны его навыки. Но Эрен — другое дело. Они и так ему не доверяют. И сопляк — наполовину титан. Он может регенерировать. Они могут безжалостно пытать его: отрывать ногти, отрезать конечности, кромсать его, — и Леви никогда не узнает об этом. Он кипит от ярости при одной мысли об этом, но прикусывает язык. Гнев сейчас не поможет Эрену. Леви нужно как можно быстрее снять с них подозрения, и выбивание дерьма из людей не поможет. У них и так заканчивается время. Они спрашивают Леви, почему он это сделал. Леви говорит им правду. У них с Эреном отношения, и он устал от того, что с его возлюбленным обращаются как с дерьмом и используют как оружие. Он не хочет, чтобы Эрен больше сражался. В конце концов, они верят. Не могут скрыть отвращение и разочарование на своих перекошенных лицах, но верят — хотя бы потому, что история Леви остается прежней даже после потери двух ногтей. Эрен все еще в своей камере, когда Леви отпускают. Слава Богу. — Они тебя не допрашивали? — Походу, они боятся рисковать и использовать свои привычные методы против титана, который превращается, причиняя себе боль, — шутит Эрен, показательно тряся одной из своих скованных рук. — Хорошо, — говорит Леви с заметным вздохом, упираясь предплечьем в прохладную решетку и роняя на нее голову. Его другая рука вне поля зрения, скрытая далеко за бедром, чтобы Эрен не видел его окровавленных пальцев. — Что они сказали? — спрашивает Эрен. — О нас? — Никакого тюремного заключения, — сухо отвечает Леви. — Они снова отдают нас под опеку Эрвина. Но… — Но? — …с этого момента у нас будут няньки. Нам нельзя оставаться наедине. Сейчас — последний раз. Выражение лица Эрена становится жестче. Леви не может винить его. Вот оно: они разговаривают через прутья тюремной камеры, пока один из них прикован к кровати. Сложно придумать более впечатляющую неудачу. — …Капитан? Дерьмо. — Пока нет, Эрен. У нас еще есть время. — Я еще даже ничего не сказал. — Ну, я знаю, что ты, блядь, собирался предложить, так что даже не утруждай себя. — Капитан… — У нас есть время. — Леви. Цепи гремят, и Леви видит, как Эрен вытаскивает что-то из рукава. Маленький флакон с темной жидкостью. Он такой крошечный. Меньше, чем большой палец. Сердцебиение Леви учащается, и он сжимает прутья так, что костяшки пальцев белеют. — Я хочу быть с тобой, ради этого, — говорит Эрен. — Прекрати, Эрен, что это за дерьмо? — Это яд, — дыхание покидает легкие Леви, как будто его ударили в грудную клетку. — Я подкупил Ханджи своей кровью и парой зубов, прежде чем мы ушли. Она даже не спросила, для чего это нужно. — Эрен, нет. Леви судорожно возится с замком на двери камеры своими окровавленными пальцами, как будто может взломать его одним усилием воли. Но он не может. Он может быть самым сильным из людей, но он все еще человек. А плоть и кости намного слабее железа и стали. — Я планировал выпить его с нашим фирменным чаем. — Эрен, черт возьми! Леви колотит кулаками по решетке, пинает ее, пытаясь сломать. Он шумит, он в панике, и он начинает слышать сбивчивые крики и тяжелые шаги, доносящиеся сверху. — Просто знай, что я бы не сделал этого, если бы не был уверен в том, что увижу тебя снова. — Эрен, ты сраный идиот, ты не знаешь этого наверняка! Весь смысл их временной шкалы — большая ее часть заключалась в том, чтобы дать Эрену нормальную жизнь, но смысл этого был в том, чтобы отделить его от Имир, чтобы цикл закончился. Если это все, если все так закончится... Глаза Эрена немного расширяются, отдавая отчаянным блеском, когда он откупоривает флакон — Леви собирается убить Ханджи, — но через мгновение выражение его лица снова становится непроницаемым. — Если я больше не увижу тебя… тогда это значит, что я наконец-то освободил нас, да? — Эрен, пожалуйста— Леви не может припомнить, чтобы раньше так отчаянно умолял о чем-то. Прибежали охранники. Чьи-то руки выворачивают его предплечья и хватают дергающиеся во все стороны ноги, пока мужчина бьется и пинается в истерике. Они что, блядь, слепые? Эрен прямо там, с флаконом у губ! Кто-то должен открыть камеру и остановить его… — Скоро увидимся, Капитан. Эрен выпивает жидкость одним жадным глотком — его глаза спустя мгновение закрываются. Леви обмякает через несколько мгновений после Эрена. Они даже не позволяют ему подойти к телу, чтобы проверить пульс. Может быть, яд был неисправен. Может быть, Ханджи знала, для чего он был нужен, и сделала дозу более слабой, чтобы Эрен выжил. Может быть, он просто спит. Может быть, с ним все в порядке... Но они не позволяют ему проверить. Они тащат Леви вверх по лестнице и связывают ему запястья тугой бечевкой, чтобы он больше не мог сопротивляться. Не то чтобы это имело значение. В любом случае, за что Леви теперь бороться?*
⠀ Микаса винит его. Она дергает его на себя, сжимая воротник подрагивающими пальцами, и кричит в лицо, когда Эрена опускают в рыхлую землю. Никто не бросается к ней, чтобы остановить или успокоить. Они, вероятно, тоже винят Леви. Леви ничего не говорит ей в ответ. Она душераздирающе кричит, пока ее голос не срывается и не становится хриплым, а Леви просто продолжает стоять у свежей могилы. — Мы должны были вместе увидеть океан, — осипшим голосом выдыхает Армин. Он не смотрит на Капитана, не повышает голос и даже не звучит сердито. Но Леви — единственный человек рядом с ним, потому знает, что слова адресованы ему. — Мы должны были пройти сквозь стены вместе, — продолжает Армин. — А теперь мы не можем. Леви не знает, как именно Эрен представлял его жизнь после собственной смерти. Но он отказывается даже думать о том, чтобы пойти тем же путем, что и щенок, — не хочет умирать вот так, не хочет принимать это как возможный вариант, а тем более какой-то «правильный». Даже если он совершенно уверен, что снова вернется к жизни, он не хочет, чтобы все закончилось именно так. А он уверен, потому что, если смерть Эрена до пробуждения Прародительницы, — это все, что должно было произойти, Леви, вероятно, не находился бы до сих пор в этом аду. Должен был быть другой способ. Леви бы его нашел. Леви бы придумал. У них еще было время. Он остается в Разведкорпусе, потому что больше некуда идти. Сражается за них, потому что больше нечего делать. Но сильнейший из солдат больше не особо-то и силен. Он борется, но он куда медленнее, чем раньше. Он куда чаще получает травмы. Когда Эрвин говорит ему немного отдохнуть из-за этого, он не слушает. Леви смотрит на временную шкалу, которую они с Эреном начертили в свободное время. В следующий раз он должен все сделать правильно. Он должен. Хоть и не уверен, сможет ли пройти через этот ад снова. — Леви, у тебя свинарник, а не комната, — неожиданно звучит голос Ханджи. В последние дни она заходит, когда ей заблагорассудится. Леви больше никогда не удосуживается запереть свою дверь. Сначала он был зол на нее, взрывался от бушующей внутри ярости. Но теперь злости нет. Она не знала. Никто не знал, что сделает Эрен. — Знаешь, как тебя теперь называют дети? «Мертвые глаза». Бессердечные засранцы. Леви не отрывает пустого взгляда от временной шкалы. — Я не знаю, почему они так сильно обвиняют тебя, — продолжает Ханджи. — Потому что я была тем, кто… это я… Ее голос срывается. Леви думает, что она хочет, чтобы он накричал на нее. Она хочет, чтобы ее обвинили. — Ты был тем самым, да ведь? — звучит подрагивающий голос. — Тот, о ком говорил Эрен, когда мы впервые завербовали его. Человек, которого он любил, но который не помнил его. — Я… — голос мужчины надтреснутый и хриплый от вечного молчания. — В конце концов я вспомнил. — Да? — Да. — Он знал? Когда он… — Знал. — …Ох. Ханджи прочищает горло, ощущая душащую неловкость. — Знаешь, тебе действительно следует прибраться здесь. — Я… займусь этим. Она оставляет чашку уже остывшего чая на столе, прежде чем оставить его одного. Леви не утруждает себя тем, чтобы выпить его. От вкуса ромашки его только затошнит.*
⠀ Девиант — тот, кто в конце концов добивает его. Не перевертыш. Обычный безмозглый девиантный титан. Он хватает мужчину за провода УПМ, когда тот пытается, подлетев сзади, срезать кусок мяса с шеи. Леви врезается в дерево. Это происходит настолько быстро, что он даже не успевает понять, больно было или нет.
