(don't) move on, levi ackerman

      На этот раз Леви вспоминает рано.       В его сознании появляется эфемерный образ, когда он совсем юн. Юн настолько, что его мать все еще дышит, сидя рядом на потрепанном матрасе, — живая. Эрен еще даже не родился, но Леви мечтает о нем: о родных сухих ладонях на его щеках, о соприкосновении их лбов, о теплом щекочущем дыхании на его шее. Нет слов. Ни голосов, ни звуков. Он просто видит Эрена, чувствует его прикосновения. Леви еще не знает, кто такой Эрен. Для этого маленького, голодного мальчика происходящее — лишь странный сон о красивом, взрослом незнакомце.       Но когда все становится слишком трудным, когда он слышит, как мама надрывается от плача по ночам, образ этого незнакомца помогает ему успокоиться, по крайней мере, на самую малость.

*

⠀       Он впервые слышит голос Эрена после того, как Кенни забирает его к себе. Во сне Леви идет по длинному коридору, его кожу щекочут яркие теплые лучи, льющиеся через распахнутые окна, — само по себе дикое зрелище, потому что ему еще лишь предстоит увидеть солнце воочию. Дойдя до конца коридора, он распахивает дверь в комнату слева от себя и видит того красивого незнакомца с чашкой чая в руке. Он тут же тепло ухмыляется, только завидев Леви.       — Капитан!       Вот оно. Первый проблеск голоса Эрена, который получает Леви. И звучит даже не его настоящее имя.       Когда Кенни сбегает, Леви пытается воссоздать этот голос в своей голове. Не уверен, что кто-нибудь когда-нибудь окликнет его так, как это сделал тот ясноглазый незнакомец. Его матери больше нет. Кенни он не нужен. Кто еще мог бы так позвать его, с трепетом улыбаясь, глядя в его сторону? Поэтому он цепляется за этот сон. За это единственное слово. За этот крошечный момент.

*

⠀       Счастливые сны приходят первыми. Леви понимает это после того, как ему впервые снится что-то гораздо более мрачное.       Сейчас он подросток, примерно того же возраста, что и Эрен в его снах. Теперь он тоже знает его имя: слышал, как сам произносил его несколько раз. Наряду с «сопляком», «чертовым щенком» и парочкой других глупых прозвищ, которые он использовал здесь и там, чтобы шутливо оскорбить Эрена за чаем. Их много — снов о тихих ночных чаепитиях. Леви нечасто видит Эрена во сне, но когда видит, они обычно что-то тихо обсуждают, сидя на идеально застеленной кровати в обволакивающем свете свечи. Хотя было и несколько случаев, когда они с Эреном сворачивались калачиком в постели, прямо поверх покрывала. Или когда они… целовались.       Леви… понятия не имеет, как к этому относиться. Все это пробуждает странное покалывающее тепло в груди, заставляющее задаться вопросом, что он чувствует к этому человеку, которого из раза в раз видит в своих снах. В конце концов, он никогда не видел Эрена лично. Он даже не знает, настоящий ли Эрен…       А потом Леви приснился этот сон.       «Я убил их. Я убил ваш отряд».       «Нет, ты этого не делал».       «С таким же успехом я мог бы это сделать! Я знал. Я знал, как это произойдет. Я знал, где. Я знал каждую чертову деталь и ничего не мог сделать, чтобы помочь им…»       «Эрен. Ты не убивал их».       «Я — причина, по которой они мертвы!»       И это будто нажимает на спусковой крючок, запуская целую череду подобных снов. В которых Эрен говорит о том, что что-то знает, что-то помнит. Иногда кажется, что Леви тоже должен что-то знать. А иногда кажется, что Леви вообще ничего не знает. И затем—       «Капитан, пожалуйста, просто выслушайте меня! Они… Это не сны. Это воспоминания!»       Воспоминания. Воспоминания? Это то, что Эрен сказал версии Леви во сне, но… Может ли это быть правдой для Леви прямо сейчас? Неужели все эти вещи, которые он видел… воспоминания?       Эрен… настоящий человек? Кто-то, кого он может увидеть, встретить, услышать, прикоснуться…       Может быть, это по-детски с его стороны, но… Леви хочет верить.

*

⠀       Леви чуть за двадцать, когда он впервые видит во сне временную шкалу. Она исписана вдоль и поперек маленькими пометками. Имена, даты, время, места, инструкции. Сначала он не придает этому большого значения, но потом это повторяется. Вскоре он видит этот сон каждую ночь, один и тот же сон, одни и те же беспорядочные каракули с подробностями на длинной бумаге.       Поэтому в очередной раз, когда Леви просыпается, он начинает записывать.       — Что ты постоянно строчишь? — спрашивает Изабель, наклоняясь над его плечом.       — Даже не надейся на внятный ответ, — хмыкает Фарлан. — Леви сам понятия не имеет, что это такое и для чего он это делает.       — В смысле?       Фарлан ухмыляется.       — Ты не думаешь, что мы можем рассказать ей о любовнике из твоих снов?       Леви не поднимает глаз, но слышит глухой стук, когда брошенный им нож попадает в стену рядом с головой Фарлана. Тот только посмеивается.       — Хорошо, намек понят.       — Что?! О чем вы, ребята, говорите? Какой любовник из снов?       — Я объясню, когда закончу с этим, — отстраненно произносит Леви.       — Уф… хорошо. Но заканчивай с этим поскорее, хорошо? Или хотя бы сделай перерыв в ближайшее время! Я думаю, что эта маленькая птичка наконец-то готова к полету!

*

⠀       На некоторое время Леви теряется в пространстве, когда Изабель и Фарлан умирают. Он никогда бы не подумал… Он же не отсутствовал так долго… Он доверял им так, как они и просили…       Может, Леви просто давным-давно должен был осознать, что в его жизни слишком долго все шло без пререканий. И не должен был даже надеяться, что их план сработает. Каким же он, искренне надеющийся на лучшее, был наивным.       Когда Леви скучает по Эрену, нуждается в Эрене, как это случалось в детстве — яркое пятно, мираж, щепотка счастья в его мрачной реальности, — его разум позволяет ему видеть во снах только смерть. Его собственные смерти, все три из них. А затем и Эрена, хотя Леви был свидетелем только одной из них.       И это, хочешь не хочешь, а заставляет раскрыть глаза. Эти сны — воспоминания. Эрен, на самом деле, не образ, появившийся в сознании изголодавшегося до ласки и любви мальчика. Он где-то там, на пути к еще большей боли и страданиям, возможно, совершенно не подозревающий об этом.       Леви жаждет увидеть Эрена, его улыбку, почувствовать тепло его тела. Но они не могут быть рядом. Эрен никогда не был рядом, когда Леви поистине нуждался в нем. У них были свои собственные судьбы, о которых нужно было позаботиться.       Лучшее, на что Леви мог надеяться прямо сейчас, — это то, что ему удастся привести все события в движение к тому времени, когда они встретятся. Ему, по крайней мере, нужен гарант, что их жизни будут связаны друг с другом. Что, может быть, их время, проведенное вместе, не будет омрачено всем тем дерьмом, которое льется на них дождем уже несколько жизней.       Поэтому он заканчивает их временную шкалу. Копирует каждую маленькую заметку и каждую почеркушку. В его снах есть фрагменты, пестреющие завитушками, свойственными Эрену. Прямо сейчас единственные слова на странице были написаны ровным почерком Леви.       Он собирается провернуть все в одиночку, и на этот раз он сделает все правильно.

*

⠀       Раз в год Леви просит неделю отпуска на годовщину смерти Изабель и Фарлана. Эрвин позволяет ему это каждый год, из раза в раз, даже если и прошло много времени. Даже если и прошло достаточно времени, чтобы другие уже начали думать, что Леви больше не нужно их оплакивать — по крайней мере, не когда прошло столько лет.       Но Эрвин был там, когда Леви потерял контроль в тот злосчастный день, так что Главнокомандующий, несмотря ни на что, всегда отпускает его.       Леви каждый год просит неделю отпуска, чтобы оплакать погибших друзей. Но он бы солгал, если бы сказал, что начал данный ритуал только с добрыми намерениями.       Слишком удобно то, что никто не интересуется, куда именно Леви отправляется в свои ежегодные поездки. А еще слишком легко пробраться в казарму, где спят все будущие солдаты. И, будучи натренированными международными шпионами, они недостаточно чуткие, чтобы заметить идеально наточенный нож, приставленный к их шеям, пока не становится слишком поздно.       Несмотря на все то дерьмо, что он наговорил Эрену в их прошлой жизни, Леви действительно чувствует себя виноватым, особенно перед Райнером. Хладнокровное убийство этих троих оседает тугой удавкой на шее, потому что это все напоминает о том, как ушла Изабель. Напоминает о ее окровавленной голове, лежащей в грязной от дождя траве. А с Райнером у него смутное чувство близости: да, у него не совсем сохранились воспоминания о дородном блондине, поскольку все его воспоминания по-прежнему сосредоточены на Эрене, но они, по всей видимости, сталкивались достаточно часто, чтобы Леви успел к нему прикипеть. Или, может быть, Райнер просто напоминает ему кого-то, хотя Леви не совсем понимает, кого именно.       Он чувствует себя виноватым, но это его не останавливает.       Леви не трогает Имир, хотя она в какой-то степени является частью этой группы. В примечаниях к хронике говорится, что она сильно поранилась, защищая других членов Разведывательного корпуса. У него нет причин полагать, что она развернется и начнет убивать всех своих товарищей-кадетов направо и налево, как это делали другие. Да и вообще, когда Эрен и Леви уйдут, она может оказаться тем, кто действительно поможет Разведкорпусу дать отпор титанам.       Если нет, Леви всегда сможет разобраться с ней, когда придет время.       Несмотря на все полученные знания, им действительно не удастся остановить истребление титанов. Экспедиции за пределы стен должны продолжаться — Леви ничего не может с этим поделать. Единственное, что он может сделать, — это уничтожить самых неконтролируемых из перевертышей и надеяться, что вербовка новых детских шпионов в Марли задержит события достаточно надолго, чтобы Парадиз успел встать на ноги.       На мгновение Леви думает о том, чтобы навестить Эрена, встретиться раньше, чем они должны были. Но на его руках еще не засохшая, липкая кровь, а темнота рассеивается, поэтому он решает не делать этого.       И… Ему в любом случае не придется долго ждать.

*

⠀       Никакого Колоссального Титана. Никаких выбитых ворот в стене Розе. Никакой битвы за Трост. Никакого превращения Эрена в титана. Нет необходимости во вмешательстве или судебном разбирательстве. Возвращаясь из своей экспедиции, спецотряд Леви не встречает город, кишащий титанами. Кадеты на самом деле во всю празднуют, только что окончив кадетскую школу. Разъезжая по узким улочкам на своей лошади, Леви подглядывает за людьми, упомянутыми на временной шкале. Высокий веснушчатый мальчишка с темным гнездом на голове. Черноволосая девушка с волосами, заплетенными в косички.       Похоже, их не особенно беспокоит смерть некоторых из их сверстников. Но опять же, когда Леви проверял газеты, там говорилось только о том, что несколько кадетов пропали без вести, предположительно дезертировав.       Похоже, это действительно была хорошая идея — избавиться от тел после того, как он с ними покончил.       У Леви перерыв перед приходом их новых рекрутов. Нет никаких причин возвращаться в старую штаб-квартиру Разведывательного корпуса. Эрен теперь — обычный солдат, и им не нужно его прятать. Нет необходимости готовиться к длительной борьбе — просто короткий перерыв перед привычными экспедициями за стены. Во время этого перерыва Леви покупает дом недалеко от окраины Троста — крошечное одноэтажное здание, уютно устроившееся посреди зарослей глухого леса, но достаточно близко к городу, чтобы в любой момент можно было добраться туда верхом в течение дня. Леви считает, что этого достаточно. Если Эрену что-то не понравится, всегда можно перепродать участок кому-нибудь другому и переехать.       Борьба почти закончилась — по крайней мере, для них двоих.

*

⠀       — Мне скоро понадобится отгул.       По-доброму хмыкнув себе под нос, Эрвин не отрывает сосредоточенного взгляда от своего стола, заваленного бумагами.       — На как долго?       — Около восьми лет, плюс-минус.       Эрвин вскидывает голову, его голубые глаза широко распахиваются, а губы сжимаются в тонкую полоску. Леви неподвижно стоит перед столом командира, не забыв встретиться с ним стойким, непоколебимым взглядом. У него в руках несколько страниц — козыри, которые ему понадобятся, чтобы обработать своего товарища.       — А что будет с человечеством, когда их сильнейший солдат уйдет в восьмилетний отпуск?       — Если ты используешь достаточно мозговых клеток, я тебе даже не понадоблюсь.       Глаза Эрвина сужаются.       — Леви…       Он делает шаг вперед и бросает страницы на стол, создавая еще больше беспорядка. Эрвин хмуро смотрит на него, но неохотно принимает подношение и, нахмурив густые темные брови, просматривает слова, нацарапанные на них.       Когда голубые глаза расширяются до размера блюдец, Леви вздыхает с облегчением. Ему это сойдет с рук.       — Это… все правда? Род Рейсс… Нынешняя королевская семья…       — Я бы не стоял здесь, будь это фальшивкой, — спокойно произносит Леви.       — Я должен это проверить.       — Ты будешь полным идиотом, если не сделаешь этого.       Эрвин откладывает страницы, стараясь придать своему лицу более нейтральное выражение.       — И ты вернешься через восемь лет?       — Да, если ты не обделаешься до смерти до этого.       Главнокомандующий вздыхает.       — Есть еще какие-нибудь просьбы?       — Я заберу с собой нового рекрута.       — Почему, я не удивлен… Надеюсь, не такой же гений, как ты?       — Нет. Просто обычный сопляк.

*

⠀       Только собравшись встретиться с Эреном в первый раз в этой жизни, Леви впервые думает о том, что его, возможно, не помнят. По какой-то причине все это время он прожил с мыслью, что они оба помнят произошедшее, но… Ведь на этот раз Леви вспомнил необычайно рано. Может быть, есть какая-то аномалия, когда только одному из них разрешено помнить все. Черт, и что ему делать, если Эрен понятия не имеет, кто он такой—       — Капитан!       Высокое тело, которое врезается в Леви и чуть не заставляет его грохнуться на землю, рассеивает все опасения, успевшие зародиться в уставшем сознании. И сдавленный звук чистого недовольства, который вырывается из горла Микасы, приносит Леви удовольствие. Самую малость.       — Прости меня, — будто в горячке сбивчиво выдыхают ему в висок. — Мне так жаль.       Руки Леви медленно обвиваются вокруг Эрена, тут же начиная в успокаивающем жесте оглаживать острые лопатки. Гнев, опустошение и горечь были свежи, когда Леви увидел их последнюю жизнь во сне в первый раз. Он был настолько взбешен, что какое-то время планировал не разговаривать с Эреном должным образом, пока тот не извинится — и, возможно, даже это не утихомирило бы его ярость. Но тот первый сон случился долгие годы назад. У него было время подумать. Леви все еще не согласен с этим. Никогда не согласится. Но…       Леви никогда не узнает, каково это — иметь Прародительницу в своей голове. Чувствовать, как тебя ведут против воли на путь разрушения всего, что ты когда-либо защищал. Никогда не узнает того, что значит быть под таким контролем. Как же много пережил Эрен, проходя через подобное.       И если Леви почувствовал, будто наступает конец света, наблюдая за смертью Эрена, он понятия не имеет, что, должно быть, чувствовал сам парень, наблюдая за тем, как Прародительница использовала его собственные руки, чтобы с хладнокровием вонзить нож в грудь Леви.       Он не согласен. И, если бы возвращение к жизни не было почти гарантировано, Леви, вероятно, тоже никогда бы его не простил. Но он действительно понимает. И они живы. Они оба. Вместе. Эрен снова в его объятиях.       И у него есть только восемь лет на жизнь с Эреном. Восемь лет — их максимум. У него нет времени на то, чтобы злиться.       — Просто не делай этого снова.       Эрен зарывается лицом в изгиб шеи, жадно вдыхая чужой запах.       — Не буду.       Одна из ладоней Леви перемещается на его затылок, зачесывая растрепавшиеся волосы назад.       — Эрен, кто это?!       Когда раздраженный рык прерывает их интимный момент, Эрен отстраняется от мужчины, ощущая, как по скулам расползается предательский румянец. Леви только усмехается, когда тот, в попытке спрятать пылающее лицо, разворачивается к Микасе и остальным выпускникам.       — Ой! Это, эм… это, эм… — он неловко прочищает горло. — Это К-капитан Леви из Разведывательного корпуса—       — Вообще-то, — перебивают его, опустив руку на плечо. — Я на пенсии.       Забавно распахнув свои огромные раскосые глаза, Эрен резко дергает головой обратно, чтобы вновь вперить взгляд в лицо мужчины.       — Что… С каких пор?       — Начиная со вчерашнего дня, — отвечает Леви. — У тебя есть какие-нибудь сумки, или мы можем идти?       — Куда идти? — рявкает Микаса, направляясь к паре. Остальные новобранцы стоят неподвижно, напоминая стадо ошарашенного скота, наблюдающего за разворачивающейся сценой.       — Наш дом, — говорит Леви.       — Но разве я не должен… Разве я не должен… — глаза Эрена беспокойно метаются между растерянными солдатами, прежде чем снова остановиться на Леви. — У меня нет никаких заданий? Мне не придется бороться?       — Нет, — отвечает все так же невозмутимо, — я позаботился об этом. Разве не в этом был смысл?       Плечи Эрена с облегчением опускаются, выражение его лица расплывается в улыбке. Затем, мгновение спустя, он снова напрягается всем телом, глаза затуманиваются от дурного предчувствия.       — Но как долго? Мне придется вернуться, или…       — Эрен, — теплая ладонь Леви находит путь к побледневшей щеке. — До тех пор, пока ты жив, — успокаивающе произносит. — Ты готов?       Эрен закрывает глаза и кивает, накрывая ладонь Леви своей подрагивающей. Его грудь дерганно поднимается и опускается, пока он пытается выровнять дыхание.       — Я готов.       Пора возвращаться домой. Точнее, создать их собственный.       — Может, ты перестанешь игнорировать меня, коротышка?!       Но сначала кто-то должен научить Микасу замечать слона в комнате.

*

      — Что бы ты делал, — звучит с другого конца комнаты голос Эрена, передвигающего по полу деревянный стол, — если бы мог делать что угодно? Если бы тебе никогда не приходилось быть солдатом?       Леви вздыхает, прекращая попытки сдвинуть их широкую кровать в самый угол, под окно. Их дом крошечный: всего одна комната и отдельная боковая пристройка для ванных процедур. Они накупили откровенно слишком много вещей, пока не покинули Трост, включая целую телегу, чтобы привезти сюда всю свою мебель.       «Мы никогда не будем использовать ее после этого, Эрен».       «Но подумай обо всех вещах, которые мы можем возить на ней! Целую гору полений на всю зиму, например! Я мог бы даже запихать в эту повозку целого оленя, если бы захотел. Даже два».       «Тогда эти олени должны быть чертовски вкусными».       Возможно, Леви стоит подумать о том, чтобы найти новое призвание: мужчина вполне уверен, что они смогут выжить за счет располагающей для этого местности, да и у него остались сбережения; но кто знает, какое очередное барахло Эрен импульсивно купит в их следующую поездку в Трост. А им, как ни крути, приходится возвращаться. Микаса взяла с Эрена обещание навещать их каждый месяц, иначе она придет и убьет «этого коротышку». Хотя Эрен — единственный, кто беспокоится о том, что она действительно выполнит свою угрозу.       — Леви?       — Я бы… открыл чайную, — выдыхает наконец. — Раньше я думал об этом как о чем-то заоблачном. Вроде того, чем можно было бы заниматься, если бы титанов истребили.       Согнувшись вдвое, Леви заканчивает передвигать скрипящую кровать, прежде чем развернуться и посмотреть на Эрена: тот наполовину опирается, наполовину сидит на столе, упираясь ладонями в гладкую поверхность позади себя. Задумчивое лицо повернуто к распахнутому окну: приветливые лучи солнца окрашивают его теплую кожу в золотисто-карамельный цвет. Плечи мужчины слегка опускаются, расслабляясь от одного его вида.       — А что насчет тебя? — спрашивает Леви в ответ.       Задумчиво хмыкнув, Эрен запрокидывает голову назад, открываясь свету ещё больше и напоминая собой при этом греющегося на солнце кота.       — Я давно думал о том, чтобы стать врачом, — тихо говорит, погружаясь глубоко в свои мысли. — Я хотел быть таким же, как мой отец, пока не обнаружил, на что способен Разведкорпус.       — А теперь?       — Теперь?..       Острые плечи опускаются, и его голова падает вместе с ними.       — Я… я не знаю. Я никогда не… Я никогда не думал ни о чем другом. Все, чего я хотел, — это освободиться от титанов.       Незаметно оказавшись рядом, Леви протискивается позади спины Эрена, занимая его место у стола, и опускает руку ему на плечо, слегка дергая на себя. Тот прислоняется к твердой груди всем телом, выпуская вздох, незаметно для себя задержав дыхание.       — У тебя есть время, — ласково шепчут ему на ухо, щекоча кожу горячим дыханием.       Оглянувшись через плечо, Эрен кончиком носа касается мягкой щеки, прежде чем развернуться всем телом и взглянуть в родное лицо получше. Их губы встречаются лишь на мгновение — жест, ставший привычным, — но каждое прикосновение для Леви ощущается как тепло. Как облегчение. Как будто возвращаешься домой после долгого, долгого путешествия.       Нежно поцеловав Леви в каждый уголок губ, Эрен отрывается, слабо улыбаясь.       — Ты прав. И ты поможешь мне, правда?       — Не то чтобы, мне было еще чем заняться, — выдыхает, приближаясь к лицу. Последнее слово спотыкается о чужие губы.       Эрен закатывает глаза.       — Капитан, вы могли бы научиться формулировать ваши мысли немного приятнее.       Еще поцелуй. Леви улыбается.       — Не могу ничего обещать.

*

      — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести корову?       Дернувшись головой в сторону, Леви пытается впиться взглядом в Эрена, но тот крепко держит его за голову. Рукоятка идеально наточенного ножа, зажатого в данный момент между тонкими пальцами, прижимается к виску мужчины.       — Осторожно, — говорит Эрен, ласково проводя пальцами по отросшим волосам. — Я мог и порезать тебя.       — Тогда не говори мне, что тебе нужен огромный, шумный пакет молока, когда держишь нож у моей головы.       Эрен фыркает, наклоняясь, чтобы приподнять прядь, прежде чем лезвием осторожно сбрить успевшие отрасти волосы с затылка.       Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они съехались. Их мебель нашла себе постоянные места, а они установили себе распорядок дня. Каждую неделю они переключаются между работой по дому и охотой, уборкой и рубкой дров, так что ни один из них никогда не зацикливается на одной и той же монотонной задаче. Эрен выходит из дома чаще, чем Леви: довольно часто навещает всех своих друзей в Тросте, когда они не заняты возвращением стены Марии. Ханджи и Эрвин же слишком загружены работой, чтобы встретиться лично — они просто обмениваются письмами с Леви. Однако однажды его навестил весь бывший отряд Капитана. Совершенно без предупреждения.       «Пришли повидаться с Капитаном, который нас бросил», — сказал Эрд с нескрываемой улыбкой на обветренных губах.       «Вы все здесь ни за что не поместитесь».       «Такой же холодный, как всегда!» — выкрикнула Петра со смехом. «А теперь, давайте, впустите нас. Мы все скинулись, чтобы купить ваш любимый чай. Я даже разорилась и купила вам немного сахара и молока».       Было приятно видеть их и продолжать получать от них известия даже после всего. Друзья Леви выжили. И будут жить дальше. Никакая Женская Особь не придет и не отнимет у них жизни. Трудно описать, насколько он благодарен за то, что может это знать.       Но если бы была хоть одна вещь, о которой Леви бы жалел…       — Я просто говорю, что корова могла бы…       Молоко и сахар, принесенные Петрой, избаловали Эрена до самых костей, и теперь он едва ли может пить чай без этого дерьма. Чертов щенок.       — Мы не будем покупать корову.       — Кто сказал что-нибудь о покупке чего-либо? Вот мой план…       Леви вздыхает. Эрен лишь продолжает нарочито громким голосом.       — Мой план состоит в следующем: мы находим фермера, у которого просто так окажется достаточно коров, что он даже не заметит пропажи одной…       — …ты хочешь украсть чужую корову.       — Не украсть, — Эрен делает паузу. — Ну, то есть—       — Эрен.       — Хорошо, хорошо, я вернусь к своему первоначальному плану. Мы находим фермера, заставляем его остановиться, чтобы поболтать, и просто так окажется, что мы используем его, чтобы попрактиковаться в наших старых боевых навыках, если ты понимаешь, что я имею в виду.       — Итак, вместо того, чтобы просто украсть корову, мы выбиваем дерьмо из парня, которому принадлежит эта самая корова.       Эрен стонет.       — Капитан, когда вы так говорите, это звучит жестоко.       Леви закатывает глаза.       — Разве не ты раньше называл меня садистом?       — Много жизней назад, но да, и я все еще придерживаюсь этого мнения.       — Ты такой маленький засранец.       — Ты бы хотел, чтобы я не был таким?       — Нет, конечно, нет.       Лезвие отдаляется от затылка — его стрижка, по-видимому, закончилась, — и Леви оглядывается через плечо. Эрен уже смотрит на него сверху вниз, хитро щуря глаза и ухмыляясь, как идиот.       И в нем нет ничего, что Леви хотел бы изменить. Даже если он сопляк и чертов щенок. Леви думает, что в этом смысле он идеален.

*

⠀

      Прошел год, а Микаса все не перестает нервничать в присутствии Леви. С непривычно прямой спиной, она сидит за их обеденным столом, выглядя при этом неподвижной, как статуя. Натянув красный шарф до самого носа, она пристально следит за каждый движением мужчины, пока тот помогает Эрену накрыть стол для нее и Армина.       — Микаса, — говорит Эрен, слегка ударяя ее блюдцем по макушке, — прекрати уже.       Выражение ее лица немного смягчается, когда она смотрит на Эрена, хотя уголки губ падают вниз, стоит ей чуть опустить шарф.       — Я просто не доверяю ему, — ничего не стесняясь, заявляет Микаса, как будто Леви не стоит прямо здесь.       Эрен снова хлопает ее блюдцем по голове.       — Я уже говорил тебе, что тебе не нужно…       — У меня от него плохое предчувствие! — восклицает она, сурово глядя на Леви. — И в любом случае, я всегда думала, что ты будешь с…       Вот и оно. Вот в чем дело. Именно так все и было в их первой жизни, если Леви правильно помнит. (Со временем у него начали появляться некоторые воспоминания, не связанные с сопляком). Не сказать, что Микаса и Эрен тогда были в отношениях, особенно учитывая, что ей пришлось убить его, чтобы спасти остальной мир. Но, возможно, знание того, что она была рядом с Эреном все это время — что она была в состоянии быть той, кто помешал ему причинить боль кому-либо еще, — было тем, что позволило ей двигаться дальше.       Что ж, Леви предполагает, что она действительно двинулась дальше. Хотя все еще не уверен, как все это работает. Единственное, в чем он уверен, так это в том, что у Микасы нет воспоминаний об их прошлых жизнях. А если бы и были, то Леви сомневается, что она позволила бы ему находиться в одной комнате с Эреном, не говоря уже о том, чтобы жить вместе. Не после того, что случилось в прошлый раз.       — Ты думала, я буду с кем? — с напряжением в голосе спрашивает Эрен.       Микаса снова натягивает шарф, пряча лицо, ее щеки горят стыдливым румянцем.       — Неважно, — бормочет она. — Я… Я думаю, мне просто нужно привыкнуть к этому.       — У тебя нет причин привыкать ко мне, — холодным, как сталь, голосом произносит Леви, опуская чашки на блюдца, которые Эрен поставил перед ними. — Эрен все равно будет тем, кто будет иметь с тобой дело, а не я.       — Леви!       — Эм…       Леви и Эрен оба замолкают, услышав новый голос, и Армин растерянно прочищает горло, немного выпрямляясь в своем кресле.       — Капитан… Эм… Леви… Сэр…       — Просто Леви сойдет.       Армин снова прочищает горло.       — Я слышал, вы готовите отменный чай?..       Леви смотрит на Эрена, и тот буквально сияет.       — Сколько у тебя с собой денег, Армин? — спрашивает Эрен.       — Деньги?       — С каких это пор мы взимаем плату… — Эрен по-варварски зажимает ладонью рот Леви, обрывая на полуслове и широко улыбаясь Армину, пока последний роется в карманах.       В конце концов, он достает несколько медных монет, и Эрен довольно кивает, выпуская мужчину из своего захвата.       — Я принесу молоко.       — Заставляешь меня плясать под твою дудку? — спрашивает Леви, слегка сморщив нос от раздражения.       — Еще как.       — О, господи…       И все же, несмотря на свое ворчание, Леви направляется прямо к их ящикам, чтобы найти спички для розжига плиты. Эрен шаркает вокруг него, нависая над головой и плечами Леви в разных направлениях, чтобы собрать чайные листья и истощающийся запас сахара из шкафчиков.       В последнее время они неплохо зарабатывают, продавая лишние дрова и шкуры животных, на которых охотятся, своим немногочисленным соседям и проезжающим мимо торговцам. Так что Леви понятия не имеет, почему Эрен вдруг берет деньги со своих друзей детства за простую чашку чая. Но все же поддается, просто чтобы посмотреть, к чему тот клонит со всем этим.       Требуется несколько минут, чтобы вода закипела, и еще несколько — чтобы чайные листья настоялись. Леви задерживается у ящиков, пока Эрен возвращается к столу, чтобы повспоминать со своими друзьями старые времена и поспрашивать о том, чем они все занимались в последние недели.       А потом, когда чай готов, Армин склоняется над горячей чашкой с таким задумчивым лицом, будто какой-то знаток. Смотрит на нее сверху вниз, прежде чем взять в руки, грея ладони о тёплые стенки. И наконец, вдохнув душистый запах листьев, делает жадный глоток. Леви хмуро смотрит на Эрена, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он наговорил Армину, чтобы заставить его так себя вести.       — С ума сойти! — восклицает тот, вновь поднося чашку к губам и делая более шумный глоток.       — Это не может быть настолько вкусно, — пыхтит Микаса, подходя, чтобы вырвать чашку из рук Армина. — Это просто чай…       Она делает глоток и замолкает. Не спеша возвращать чашку Армину. Но наконец отпустив ее из рук, тут же начинает рыться в карманах. Микаса достает свою пригоршню монет гораздо быстрее, чем Армин.       — Похоже, ты все-таки на что-то годишься, старикашка, — говорит она, и на ее губах появляется настоящая улыбка.       — Вы, чертовы сопляки, ведете себя так, будто сахар — жидкое гребаное золото… — говорит Леви, качая головой. Когда он возвращается к стойке, чтобы приготовить еще одну чашку, Эрен наваливается на него со спины, уткнувшись лицом в сгиб плеча.       Леви чувствует улыбку в поцелуе, который ему оставляют на нежной коже шеи.

*

⠀       — Эрен.       — М?       Шелестя простынями, Эрен переворачивается на кровати лицом к Леви и, боднув его головой в плечо, наклоняется, чтобы их лбы соприкоснулись. Его ресницы подрагивают, а зеленые глаза полуоткрыты и кажутся чуть тусклее без ослепляющего солнца, отражающего свет радужек. Они живут в этом доме уже почти два года. Визиты их друзей из Разведкорпуса становятся все реже — все заняты зачисткой титанов внутри стены Марии и приближаются к заделке первой дыры, проделанной Колоссальным Титаном. Но всякий раз, когда заходят, они исправно просят чаю и жалуются на дом Леви и Эрена посреди леса.        «Я бы приходила сюда каждый свободный день, если бы вы двое не жили в клоаке мира! Подумайте только, сколько денег вы бы заработали на голодных ртах в Разведкорпусе! — простонала Ханджи однажды вечером, когда ей удалось выкроить день без экспериментов. — Тем более, когда наш бюджет позволяет нам пить только чай, который похож на… Леви, как ты его назвал?»        «Моча, разбавленная водой».        «Да, именно! Вот именно поэтому, мои дорогие друзья, вам нужно переехать куда-нибудь поближе, чтобы мне было легче пить чай без мочи. Хорошо?»       Леви почти уверен, что Ханджи очень жирно намекала на переезд в Трост, но, учитывая то, как быстро Разведкорпус встал на путь создания новой штаб-квартиры в пределах стены Марии, у него появились другие планы.       — Леви?       — Я думаю, нам стоит переехать.       Глаза Эрена расширяются.       — В Трост?       Качнув головой, Леви протягивает руку, чтобы провести подушечками пальцев по чужой выпирающей ключице, прежде чем обвить их вокруг подвески с ключом, которую тот по привычке до сих пор носит на шее.       — В Шиганшину.       Зеленые глаза становятся еще шире, а руки дергаются прочь с талии Леви, чтобы задрожавшей рукой схватиться за ключ, висящий на шее.       — Мы можем?..       Голос Эрена приглушен, его хватка на ключе становится все крепче. Если это — его реакция на простую идею вернуться в родной город, то он определенно потеряет самообладание из-за сюрприза Леви.       — Я получил письмо от Эрвина, — звучит привычно спокойный голос мужчины. — По-видимому, они скоро смогут заполнить дыру в стене. Не будет такой же крепкой, как и раньше, но…       — Но мы можем переехать туда? — давит, придвигаясь ближе.       Задержавшись на ключице Эрена, рука ласково скользит по плечу, пока сам Леви довольно усмехается.       — Стал бы я рассказывать тебе об этом, если бы мы не могли?       Глаза Эрена сияют, а на его лице расплывается улыбка.       — Знаешь, чего я никогда не делал за все время, что мы прожили? — спрашивает внезапно.       — Что?       — Могилу, — говорит Эрен, — для моей мамы. Я… Так много всего происходило каждый раз. Но на этот раз я могу. То есть, я понимаю, что больше не могу похоронить ее должным образом, но, по крайней мере, надгробие…       Выражение лица Леви смягчается. Могила для матери Эрена, да? Может быть, Леви тоже мог бы заняться этим. В этой жизни он так и не смог помочь своей маме — слишком молодой, слишком слабый, чтобы быть хоть на толику полезным. Сделать лишь маленькое местечко в память о ней… Кажется, это самое меньшее, что Леви мог бы сделать.       — Кстати, это было согласие на переезд, — говорит забавным голосом, на что Леви закатывает глаза.       — Да, я понял это.       Эрен хохочет, и Леви протягивает руку, чтобы положить ее на румяную щеку, его большой палец касается уголка губ, растянутых в ласковую улыбку.       — Ты будешь скучать по этому месту? — спрашивает мужчина.       — Хм… Немного? Но я очень рад жить с тобой в Шиганшине. Я покажу тебе все места, по которым бегал в детстве.       Почувствовав покалывание в глазах, Леви отводит взгляд. Он… не ожидал, что будет самым сентиментальным из них двоих.       — А что насчет тебя, Леви?       — Я…       Должен ли он вообще это говорить?       — Это первое место, которым я владею, и это первое место, где я живу… с тобой. Так что… — прочищает горло и решает не продолжать. Он уже сказал достаточно, и он уверен, что Эрен понял идею…       Когда Леви переводит взгляд на Эрена, на лице сопляка появляется дерьмовая ухмылка.       — Леви, — говорит cквозь улыбку, — ты такой мягкий.       Мягкий…       Дерганным движением Леви скатывается с кровати с намерением уйти.       — Эй! Прости, прости, я не это имел в виду… Ну, нет, я определенно это имел в виду, но это не оскорбление!       Длинные руки цепко обхватывают Леви сзади за талию, удерживая его полусидящим на краю кровати.       Не оскорбление? Для солдата, для бывшего гражданина Подземного города, это, безусловно, оно и есть. Быть мягким значит быть слабым. Быть мягким значит напрашиваться на обман, на предательства, на смерть, черт возьми. Изабель и Фарлан были мягкими, куда мягче, чем Леви, и они—       — Леви. Тебе не нужно быть сильным, понимаешь? — голос Эрена тихий, вкрадчивый даже, его щека прижата к напряженным мышцам спины. — Теперь все в порядке. Есть только мы. Быть мягким — это нормально. Потому что ты не… ты не Сильнейший Боец Человечества прямо сейчас. Ты просто Леви.       Плечи Леви опускаются, его ладонь крепко сжимает чужие, прижатые к его животу.       — Дело в том… — тихо говорит. — Я не знаю, кто такой, черт возьми, «просто Леви». Я… Быть сильным… Нет, борьба — это все, что я когда-либо знал.       — У тебя есть время, — шепчет Эрен, опаляя кожу спины теплым дыханием. — Именно это ты сказал мне в похожей ситуации, помнишь? Мы вместе со всем разберемся.       Леви, наконец, оборачивается, чтобы взглянуть на Эрена позади него: лежавший все это время поперек всей кровати, растянувшись на животе, он наконец садится.       — Ты… знаешь, что сказать мне в эти дни, да, сопляк?       Эрен ухмыляется.       — После стольких лет я был бы полным разочарованием, если бы не был способен на это.       Довольно хмыкнув, Леви снова опускает потерянный взгляд.       Просто не может перестать думать… Без борьбы… Без Эрена. Кем бы он был?       Наклонившись, Эрен появляется в поле зрения Леви, заставляя обратить на себя внимание; зеленые глаза слегка сузились от беспокойства.       — Ты в порядке?       Леви медленно кивает, потянувшись вперед, чтобы растерянно провести пальцами по скуле Эрена.       — Я в порядке…

*

⠀       Продать их дом нелегко. Но, добравшись до Шиганшины и увидев лицо Эрена, когда тот видит искреннее изумление мужчины, впервые смотрящего на здание перед ними, Леви понимает, что вся морока стоила того.       — Это… Это мой дом, как ты… я… он должен быть разрушен…       Эрен оборачивается, чтобы посмотреть на Леви широко распахнутыми глазами, улыбка постепенно расцветает на губах, заставляя лицо буквально сиять.       Потребовалось много времени, чтобы продать дом, чтобы проехать половину Парадиза, таща за собой все свои пожитки, особенно когда у них есть только одна лошадь и одна повозка на двоих. За это время их два года вместе незаметно перетекли в три. Этого времени было достаточно для восстановления одного конкретного дома.       И их друзья были более чем счастливы помочь Леви со скорейшим осуществлением его идеи. И Микаса даже отправила ему ответное личное письмо, официально заявив, что он оказался «куда милее, чем она ожидала» и что «возможно, она ошибалась на его счет».       То, чего можно достичь всего за год, поражает Леви сильно и глубоко.       — Тебе нравится?       — Нравится? — восклицает Эрен. — Все так, как я помню, я…       Пораженно прикрывая рот руками, он поворачивается лицом обратно к дому, жадно всматриваясь в каждую деталь. Леви подходит к нему сзади и прижимается головой к плечу — сопляк перерос его настолько, что мужчина теперь не может спокойно опереться о него подбородком.       — Леви, — шепчет Эрен, — а что… внутри?       — Пусто, кроме некоторых предметов первой необходимости, которые мы восстановили, вроде раковины. Я не был уверен, что ты…       Не был уверен, где именно проходит эта хрупкая грань между ностальгической прогулкой по воспоминаниям из детства и погружением в море вещей, которые Эрен предпочел бы забыть.       — Нет, хорошая идея, — тут же соглашается тот. — Мне нравятся наши вещи. К тому же, было бы немного странно спать в кровати, похожей на кровать моих мамы и папы.       Леви фыркает.       — Я должен был догадаться, что ты скажешь что-нибудь подобное.       Эрен с улыбкой смотрит на него сверху вниз, переплетая их пальцы вместе. Теплый ветер ерошит его каштановые волосы, спадающие на лоб и щекочущие плечи, а его зеленые глаза, кажется, просто поглощают солнечный свет и становятся еще ярче — черт, Леви так повезло. Ему чертовски повезло.       — Правда, Леви, спасибо, — произносит и тут же тянет мужчину за руку, ведя в направлении входной двери. — Слушай, перво—наперво, давай сожжем все в подвале моего отца! Хотя, подожди, нет, я, наверное, должен отдать все Эрвину, а… Знает ли он о подвале в этой жизни? Это все еще его цель? Если это так, он будет так рад… Точно, ты должен отдать ему дневник, чтобы избежать этого «откажись от своей мечты и умри», о котором ты мне рассказывал…       — Эрен.       Парень застывает на месте и, озадаченно приподняв брови, оглядывается через плечо. Леви лезет в карман и откашливается.       — Есть… кое-что еще.       — Еще?!              — Я… — снова откашливается, зажимая маленький предмет в кармане между подрагивающими пальцами. — Я не знаю, значит ли это что-нибудь для тебя, поскольку мы уже… Эм… В общем, я…       Вытянув нагретое пальцами кольцо из кармана, позволяет взглянуть на него, и Эрен ахает. Простенькая тонкая серебряная полоска. Леви даже не знает, настоящее ли это серебро — хотя лучше бы так и было, учитывая, сколько оно стоило, — но это не то, что действительно имеет для него значение. Ему просто нужен символ. Обещание.       — Я хочу… провести остаток нашей жизни вместе.       Он репетировал эту фразу уже несколько недель, и все для того, чтобы не струсить и четко поставленным голосом произнести ее прямо сейчас. А еще… репетировал, чтобы на его лице не отразились все его переживания. Его легкое опасение. Потому что даже с учетом всего у них осталось не больше пяти лет вместе. Он тренировался в том, чтобы не показывать этого на своем лице. Ему не нравится думать об этом. А еще безумно не хочется, чтобы Эрену приходилось думать об этом чаще, чем необходимо.       — Леви…       Эрен кладет свою руку поверх чужой, скрывая поблескивающее на солнце кольцо.       — С удовольствием.

*

⠀       — Что это, черт возьми, такое? — рявкает Микаса, указывая на выбивающееся на фоне загорелой кожи кольцо на руке Эрена, когда он ставит перед ней дымящуюся чашку.       Теперь у них есть несколько прочных столиков перед домом, потому что Леви устал от людей, которые все время врываются внутрь, таща за собой всю грязь с дороги. Но Разведкорпус только и воспринял это как приглашение завалиться к ним огромной оравой. Половина старых кадетских друзей Эрена здесь, плюс Ханджи и Эрвин. Они все стали намного более расслабленными, так как почти закончили очищать Парадиз от титанов. И чем больше свободного времени, тем больше их приходит в дом пары.       Леви полагает, что должен просто радоваться тому, что они хотя бы дождались их с Эреном окончательного переезда на новое место.       — Ах, да, — звучит веселый голос парня. Подняв руку, чтобы всем удалось разглядеть кольцо, он прикусывает губу в попытке не улыбаться так широко. — Теперь я замужем.       — Ты что?!       — Микаса, — шипит Армин, дергая ее за руку, — успокойся.       — Хм? — Ханджи наклоняется вперед на своем сиденье, пока Леви наливает молоко в их чай. — А где твое кольцо, Леви?       — Мы похожи на денежное дерево? — спрашивает, закатывая глаза.       По какой-то причине это заставляет всех замолчать.       — Эрен, — говорит Жан через мгновение, — ты гребаный бездельник. Почему ты не устроился на работу, чтобы купить кольцо своему мужу?       — Что ты имеешь в виду?! — восклицает Эрен, направляясь обратно в дом и неся поднос с использованными чайными чашками. — У нас с Леви одна и та же работа! Заваривать чай для вас, придурков! Мы делим наши доходы пополам. Леви просто… накопил в тайне.       Снова воцаряется тишина, и Леви усмехается. Какие же они все драматичные. Им даже не нужны кольца. Они и так знают, кто они друг для друга.       — Ну… — прочистив горло, Эрвин вытаскивает из кармана пригоршню монет. — Не помешает время от времени давать чаевые рабочим, согласитесь?       — У меня есть немного сбережений, которые я еще не успел потратить, — добавляет Марко.       И вскоре все, вывернув карманы, вытаскивают деньги «на чай», ворча при этом различные оправдания относительно того, почему «так получилось, что они оставляют гору денег на столе».       — Вы все полные идиоты, — Леви с нечитаемым лицом наблюдает за развернувшимся зрелищем.       — Тс! Деньги есть деньги, Леви!       — Ты, — говорит, хмуро глядя на Эрена, — худший из них.       Эрен только смеется, отставляя свой поднос в сторону и собирая монеты каждого в маленький мешочек.       — Пойдем купим твое кольцо, муж.

*

⠀       В первый раз получив совершенно незнакомого человека в качестве клиента, Эрен и Леви решают, что с них хватит. Они копят деньги на настоящее здание. Их маленький чайный бизнес, который только начался с того, что Эрен запугивал своих самых близких друзей, заставляя их платить за то, что Леви дал бы им бесплатно, превращается в настоящую чайную лавку.       А Леви… Леви не может поверить, что это происходит на самом деле.       — Тебе необязательно продолжать работать со мной, — говорит как-то он, когда за окном теплый ночной ветер и все звуки кажутся невероятно громкими, а они, уставшие, но довольные, лежат на скомканных простынях. — Я могу нанять Петру — она скоро уходит на пенсию. Мы не оставили тебе времени, чтобы понять, чего ты хочешь…       — Я счастлив заниматься этим с тобой, — настаивает Эрен. — И если я подумаю о чем-нибудь, что захочу сделать, я дам тебе знать, хорошо?       — …хорошо.       — Леви, правда, это делает меня счастливым. Я обещаю.       Леви верит ему, но все еще притворяется, поэтому Эрен жарко целует его, чтобы убедить.       К тому времени, когда им остается четыре года, они с гордостью вешают деревянную вывеску перед недавно купленным зданием лавки.       На ней написано: «L&E's Tea».

*

⠀       — Эрен, расскажи-ка, как Леви сделал предложение? Это было достаточно романтично? Он совсем не похож на этот тип людей!       Леви вздыхает со своего места за прилавком, хотя и не перебивает. Эрен в центре толпы их постоянных посетителей. Петра украсила заведение к годовщине пары — в конце концов, им пришлось нанять ее, так как все больше людей вернулись в Шиганшину, и их лавка стала широко известной для всей округи. В результате их завсегдатаи без конца допрашивают Эрена, хотя он выглядит не особо-то и против, поглощая все их внимание.       — Не похож, — соглашается он, — но внутри он совершенно мягкий.       Подобное больше не беспокоит Леви так сильно, как раньше — на самом деле, он теперь даже считает забавным свое превращение из хладнокровного убийцы в «любимого мальчика Эрена», как иногда говорит его муж, — но все равно бросает недовольный взгляд на Эрена в шутку. Как обычно, тот видит его насквозь и игнорирует это.       — Он восстановил мой старый семейный дом в качестве сюрприза, — продолжает Эрен, — и когда я это впервые увидел, он вытащил кольцо и попросил провести нашу жизнь вместе.       Последовавшее за этим коллективное улюлюканье вызывает у Леви рвотный позыв. Рядом с ним Петра хихикает.       — А потом Эрен оставил Леви без кольца на полгода, — выкрикивает она, и улюлюканье группы превращается в обвиняющий вздох.       — Так значит, это ты плохой муж из вас двоих!       — Всегда нужно остерегаться молодых.       — Хей! — Эрен поворачивается, чтобы посмотреть на Петру. — Кольца стоят дорого, ясно?       — И все же каким-то образом Леви позволил себе твое! — выкрикивает еще один завсегдатай.       — Посмотрите на его оправдания!       — Молодежь в наши дни…       — Держу пари, ему это сходит с рук из-за его красивой мордашки.       — Тебе лучше обращаться с ним правильно, Эрен!       — Держи его в ежовых рукавицах, хорошо, Леви?       — Никаких проблем, — наконец, вмешивается мужчина. — В любом случае, ему нравится, когда я груб…              — Леви!       Скомканная тряпка прилетает ему прямо в спину, и Леви опускает голову, прикрывая рот тыльной стороной ладони в безуспешных попытках сдержать рвущийся наружу смех. В лавке воцаряется абсолютный хаос, и мужчина оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как Эрен смотрит на него с другого конца комнаты, густо покраснев до самых ушей.       — Прости, — говорит Леви, обходя прилавок, чтобы встретить его на полпути.       — Козел.       — Я заслужил это.       — Самый Большой Козел Человечества.       — Как скажешь.       — Самый Большой Козел Вселенной.       Леви закатывает глаза.       — Ауч.       Наконец, Эрен вздыхает, наклоняясь, чтобы привычным движением поцеловать Леви в макушку.       — По крайней мере, предупреждай меня, прежде чем так варварски наброситься на меня.       — Ты никогда этого не делаешь, — Леви тянется на носках вверх, чтобы поцеловать его как следует.       — Это потому, что это я, на самом деле, Самый Большой Козел Человечества.       Леви усмехается в родные губы.       — С годовщиной, Эрен.       — С годовщиной, козел. Ой, я имею в виду, Леви.       Мужчина фыркает.       — Отвали.

*

⠀       Время начинает течь с невообразимой скоростью, стоит им освоиться в своей жизни. Слишком быстро. Годы незаметно подкрадываются к Леви: их дни вместе так приятны, так сладки, что они забывают вести счет. Их бизнес процветает, некоторые из их друзей уходят из армии, чтобы заняться новой карьерой, а Эрвин и Армин прокладывают курс на то, чтобы попытаться избежать войны с остальным миром — что кажется им осуществимым благодаря «анонимному» сообщению о том, что на острове Парадиз есть редкие ресурсы, ценные для других стран. Им не нужно сражаться — они могут торговать и торговаться. Эрвин даже сообщает Леви, что нет необходимости возвращаться после того, как стукнет восьмилетний рубеж, который тот установил для себя.       «Я не знаю, почему ты ограничил себя, — сказал он тогда. — Вы с Эреном так счастливы, и ваша репутация, как владельцев лавки, невероятна… Живи своей жизнью, Леви. Мы можем справиться со всем».       Но именно этот разговор напоминает о том, почему Леви установил это ограничение в первую очередь. Эрену двадцать два. Прошло семь лет. И они не знают, насколько точна эта чушь о тринадцати годах. Они не знают, является ли это верным с точностью до дня или это просто общая оценка. Они почти ничего об этом не знают.       Леви позволил времени со свистом пролететь мимо него. Он наслаждался каждым днем с Эреном, поэтому не жалеет, что не следил за ним, но…       Но теперь у них почти его не осталось.       — О боже, Эрен, ты в порядке?       Леви резко, до хруста в шее, поворачивает голову при звуке обеспокоенного голоса клиента. Побледневший, Эрен тяжело опирается на пустой стол, тыльная сторона его ладони прижата ко лбу, покрытому испариной. Мужчина, не раздумывая, бросается к нему.       — Я в порядке, — отпирается Эрен, — кажется, просто приболел.       Леви хмурится.       — Петра, — говорит он. — Мы уходим. Закрывайся пораньше, если тебе слишком тяжело одной.       — Да, сэр!       Пожалуйста. Пожалуйста, не сейчас. Пусть они проведут больше времени вместе. Еще немного времени.       — Я в порядке, — настаивает Эрен, позволяя вывести себя из магазина и медленным шагом вернуться к их дому. — У меня просто закружилась голова. Серьезно, Леви…       — Это не так! — огрызается он. — Все не так, Эрен, ты знаешь…       Леви делает глубокий вдох, крепче сжимая руки Эрена, пока ведет его по улицам Шиганшины.       — Ты знаешь, что это не так.       — Леви…       Эрен прислоняется к его боку, и Леви судорожно вздыхает. Он не должен вымещать это на Эрене. Он не злится на него. Ни на кого не злится. Просто…       Просто Леви забыл. Что все это закончится, что это закончится так скоро.       — Я в порядке, — тихо говорит Эрен. — На данный момент. У нас есть еще время. Хорошо?       Леви молчит, но медленно кивает. У них еще есть время. Даже если совсем немного. Он просто должен наслаждаться каждой секундой этого.

*

⠀       В конце концов, распространяется новость о том, что Эрен долго не протянет. Конечно, это было неизбежно: ни один из них уже несколько недель не появляется на работе. Сначала это было просто для того, чтобы они могли проводить больше времени вместе. Но теперь… Эрену трудно ходить без Леви, за которого он мог бы держаться. Их друзья спрашивают, что не так, как они могут помочь, как они могут это вылечить…       Но лекарства нет. В конце концов, вопросы прекращаются. Вероятно, им видно, как сильно происходящее давит на Леви, как тяжело ему каждый раз, когда приходится говорить вслух, что ничего сделать нельзя. Что Эрен просто умрет, и они ничего не смогут с этим поделать.       Люди периодически навещают их. Микаса и Армин — самые частые посетители. Хорошо, что они рядом, потому что они все еще могут притворяться счастливыми рядом с Эреном. Они смеются, они шутят, они дразнят Эрена за все те случаи, когда его колотили, когда они были детьми. Леви просто сидит рядом, выжигая в памяти каждую улыбку любимого, пока еще может.       — Можешь… Ты можешь отвести меня к моей маме? — однажды спрашивает Эрен.       Он не может ходить сам. Он едва может встать с постели. Поэтому Леви несет его к надгробиям, расположенным у подножия раскидистого дерева недалеко от их дома. Их двое — по одному на каждую из их матерей. Эрен садится на траву и проводит пальцами по прохладному камню. Опрокидывается на грудь сидящего позади мужчины, как на спинку стула, пока тот крепко обнимает его за талию и вжимает в себя, жадно вдыхая родной запах.       — Скоро увидимся, — шепчет Эрен, обращаясь к камню, и задушенный всхлип вырывается из горла Леви, его руки сжимаются вокруг похудевшего тела еще крепче.       Несмотря ни на что, Эрен хрипло смеется и протягивает руку назад, чтобы положить ее на побледневшую щеку мужчины.       — Леви.       — Что?       — Я люблю тебя.       Пальцы Леви впиваются в ребра Эрена.       — Я тоже тебя люблю.       — С тобой все будет хорошо.       Пряча лицо, Леви прижимается к спине Эрена и не может найти подходящих слов.       — С тобой все будет хорошо, Леви, — снова говорит Эрен. — У тебя есть наш дом, наша лавка, наши друзья… С тобой все будет в порядке.       — Но я… — шипит со вздохом, пытаясь выдавить из себя слова. — Ты… Ты никогда не получал того, чего хотел…       Леви так и не узнал, чего хотел Эрен. Каждый раз, когда он спрашивал, тот отпирался, не прекращая держать фокус на мужчине. Так ни разу и не признался, хотя Леви всегда спрашивал, всегда пытался отплатить Эрену за то, что тот дал ему все—       — Ты такой дурак у меня.       Эрен полностью поворачивается в кольце его рук, так что они оказываются лицом к лицу.       — Это то, чего я хотел, — говорит, глубоко заглядывая в глаза. — Я хотел помочь тебе хоть раз, после стольких жизней, когда ты отказывался от всего ради меня.       Сократив расстояние между ними, он прижимается лбом к лбу Леви.       — Я хотел, чтобы у тебя была своя чайная лавка, все твои друзья и собственное место… Я хотел, чтобы ты расставил приоритеты для себя.       — Эрен—       — Леви, ты все сделал для меня. Ты всегда так делал. Сейчас была твоя очередь. Это то, чего я хотел. Кроме того, ты знаешь, что я хотел жить нормальной жизнью, и тебе все же удалось дать мне это. И, более того… — Эрен кладет руки на его щеки. — Я хотел знать, что с тобой все будет в порядке, когда я уйду. Я хочу, чтобы у тебя были причины улыбаться, помимо меня, чтобы ты мог улыбаться, когда меня здесь больше не будет.       Леви… Леви понятия не имел, что Эрен думал об этом. Понятия не имел, что Эрен так беспокоится о нем. И это, конечно, делает его счастливым, но…       Мысль о том, что Эрен провел, по крайней мере, часть их совместной жизни, планируя счастье Леви после его смерти, заставляет грудь свербеть так, как он даже не в силах описать.       — Я люблю тебя, — продолжает Эрен. — Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Я хочу, чтобы ты был свободен. Я хочу, чтобы ты мог двигаться дальше, Леви. Это все, чего я действительно хочу.       — Эрен…       Двигаться дальше?.. Леви, честно говоря, не уверен, что сможет. Переключиться на другого человека? Никогда за миллион лет, за миллион жизней. Но… Если Эрен имеет в виду стараться жить своей жизнью на полную катушку, даже без самого Эрена в ней…       — Я… попробую.       Эрен смеется, наклоняясь, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на его губах.       — Придурок! — восклицает, все же ухмыляясь. — Когда твой умирающий муж говорит тебе что-то подобное, ты должен ответить: «Да, я обязательно это сделаю».       — Ты не получишь от меня ничего подобного, и ты это знаешь, — говорит Леви. — Но… Я постараюсь. Я обещаю.       — Вы бесполезны, Капитан.       Прошло так много времени с тех пор, как Эрен так его называл.       — И все же ты выбрал меня.       — Я сделал это, и я бы сделал это снова и снова.       — Да… Я тоже.       Леви протягивает руку, его бледные пальцы погружаются в волосы Эрена, и тянет его к себе, чтобы с щемящей нежностью прижать их губы друг к другу. Он вкладывает всего себя в этот поцелуй, будто пытаясь вложить чувства, стоящие нескольких жизней, в одно действие и передать их Эрену.       Руки еще крепче обвиваются вокруг Леви и притягивают его ближе. Эрен целует в ответ так же яростно, как будто чужие мысли действительно достучались до него.       — Я люблю тебя, Леви.       Леви знает. Он знает, что они не могут это остановить. И все же часть его все еще желает, все еще взывает.        Не уходи.

*

⠀       Это происходит во сне. Леви просыпается в их постели, все еще прислоненный к груди Эрена, все еще завернутый в его объятия. Леви просыпается, а Эрен нет.       Микаса впервые обнимает Леви, когда пара надгробий во дворе пополняется еще одним. Она так крепко обнимает его. Он чувствует плечом, как горячие слезы просачиваются сквозь рубашку.       — Ты так хорошо заботился о нем, — шепчет она искаженным голосом. — Спасибо тебе.       — Это… это он заботился обо мне.       Управлять L&E's стало тяжело без его E рядом. Какое-то время он даже не мог войти в их чайную. Боль была невыносимой. Изнуряющей. Было трудно куда-то идти, находиться где угодно, когда абсолютно все напоминало об Эрене.       Но, в конце концов, боль утихла. Не прошла полностью, но стала терпимой. Леви снова мог функционировать. В конце концов, он снова смог шутить, снова разговаривать с людьми. Эрен всегда был с ним — в этой щемящей, непрекращающейся боли в центре груди. Это было тяжело, но…       Но Леви действительно сделал это. Он смог быть в порядке.       Его клиенты без конца дразнили его за то, что он «слишком влюблен», за то, что всегда говорил о своем муже: о том, каким замечательным тот был, о том, как счастливы они были вместе. Сколько бы лет ни прошло, Леви никогда не переставал говорить о нем. Никогда не переставал любить. Даже когда волосы стали седыми и ломкими, а на лице залегли глубокие морщины.       L&E’s всегда будет L&E’s. Леви всегда будет принадлежать Эрену.       Но… Ему все-таки удалось научиться жить без него.       Просто… Если бы была хоть одна вещь, о которой он бы жалел…       Дело в том, что Эрен так и не смог вести полноценную жизнь. Их время, проведенное вместе, было насыщенным, полным на яркие эмоции и, в конце концов, счастливым. Но им никогда не было отведено больше пары лет.       Леви двинулся дальше, но… Часть его всегда жалела о том, что ему так и не удалось это изменить.