Gelato al cioccolato

Грегори не соврал – с женой он и вправду разошёлся мирно, и главным яблоком раздора стала его работа в полиции. Жена считала, что он рискует напрасно, когда сам Грегори относился философски к опасности, жизни и смерти. «Жизнь – это болезнь с летальным исходом», – любил шутить он в ответ на претензии жены. А ещё – все, кто пьют воду, умирают, поэтому вода опасна для жизни. То, что полицейская служба повышает риски попадания в потенциально опасные ситуации, он тоже согласен не был: в основном он корпел над отчётами, собирал улики, допрашивал людей, а полевые работы по большей части напоминали рутину: выследить, предъявить ордер на арест и взять под стражу. Максимум – разнять пьяную драку. По-настоящему опасные вылазки он совершал лишь время от времени с Шерлоком, но к тому времени они с женой уже разошлись. Лестрейд понимал, почему ему комфортно с Майкрофтом Холмсом: он не боялся опасности. Он жил в гораздо более напряжённой обстановке, руководя секретными службами, постоянно оказываясь под прицелом – и, что бы он там ни говорил по поводу вреда эмоций и всего такого, вряд ли он вёл такой образ жизни исключительно из скуки. Чтобы постоянно подвергаться смертельной опасности, даже в туалете или у себя в спальне, нужна достаточная человечность, пусть даже и скрытая за семью печатями. И теперь Грегори впервые ощутил себя на месте своей бывшей жены – обеспокоенным за жизнь человека в связи с его опасной работой. Сейчас он молился, чтобы из всей этой заварушки с покушением Майкрофт вышел живым – и неважно, будут они дальше гулять вместе или нет. Он даже не подумал о том, насколько вся эта история может быть серьёзной, пока не получил, идя домой с работы, по затылку чем-то тяжёлым. Очнулся он тоже от удара – его хлестали по щекам, что-то приговаривали и гыгыкали. Глаза инспектора были завязаны, руки скованы, и чутьё, наработанное за годы полицейской службы, подсказывало ему, что он в заложниках. По слуху он пытался распознать обстановку: тесное помещение, похитителей несколько, мужчины, а мотив их действий прозвучал, когда террористы поняли, что пленник очнулся: – Будь хорошим мальчиком, и, может быть, мы передумаем отправлять тебе пулю в лоб. Посмотрим, как быстро Холмс прибежит за своим новым питомцем. Майкрофт. Его будут шантажировать жизнью Грегори Лестрейда. Хотят ли они что-нибудь взамен на его тушку, или это будет обмен жизнь на жизнь? Во втором случае Лестрейд предпочёл бы умереть, ведь, как сказал сам Майкрофт, на нём, как на главе Ми-6, завязано гораздо больше, чем на простом инспекторе полиции. Грегори успокаивал себя, что с той же вероятностью на его голову мог упасть кирпич. Мы никогда не знаем, где смерть придёт к нам. Лишь бы Холмс был жив. Его держали с завязанными руками и глазами, и тело начало отекать, он не ел и не мылся, потерял счёт времени, и изредка ему давали воды и водили в туалет. Чтобы избежать паники и ощущения бессилия, Лестрейд подслушивал и запоминал разговоры похитителей, но все они сводились в основном к глумлению над пленником. Они были умны, явно понимая, с кем связались, и старались не давать врагу никакой информации, и инспектору оставалось просто ждать. Надежда таяла с каждой минутой. – Что-то твой папочка не торопится тебя освобождать, – сказал Лестрейду очередной охранник, когда тот попросил попить. К его рту приставили трубочку, и, жадно глотая, инспектор понимал, что и вода может однажды оказаться отравленной, и каждый глоток приближает его к смерти. Как бы он ни старался философски подойти к этому, умирать он не хотел. Особенно так – связанным, обессиленным, бесполезным. – Он и не придёт. Он не дурак, и знает, что его жизнь ценнее моей, – грубо ответил Лестрейд, за что получил затрещину, а потом с него внезапно сорвали повязку. – Отлично, считай что ты доигрался! – прорычал тот, пока Лестрейд пытался проморгаться. – Раз ты так говоришь – а ты знаешь нашего папочку лучше – значит, нет смысла тратить на тебя время. Вставай, пошёл! Полутёмное помещение перед глазами расплывалось, голова кружилась, и Грегори встал лишь со второго раза, получив ощутимый тычок дулом в рёбра, а потом и между лопаток. Его вели коридорами, вывели на какой-то захламлённый двор (всё ещё полуослепший Грегори не узнавал местности), поставили к стене. – Вот и всё, красавчик, – прорычал тероррист. «Вот и всё, – эхом отдалось в мозгу Лестрейда. – Прощай, Майкрофт». Дуло снова упёрлось ему между лопаток, Грег зажмурился, готовый принять свою участь, а затем всё произошло так быстро, что только многолетняя полицейская выучка помогла ему. Тело действовало само, получая приказы словно напрямую из подсознания, пока сознание находилось в психологической предсмертной агонии. Террорист рывком снял с рук верёвку (больно, наверняка кожа была содрана до крови) и рыкнул на ухо: – Gelato al cioccolato!* Грегори упал ничком, зарываясь носом в пыльную землю, раздались выстрелы, топот ног, шум машин… начался штурм. Он был спасён. Он знал, что теперь его задача – лежать так как можно неподвижнее, чтобы не стать случайной мишенью для штурмующих, но что-то ощутимо задело его по локтю, и он поднял осоловевшие глаза: перед ним болталась верёвочная лестница, забравшись по которой он очутился в наполненном шумом салоне вертолёта – и в крепких объятиях Майкрофта. Буквально через пару минут вертолёт приземлился на крыше госпиталя святого Варфоломея, Лестрейда упаковали в шоковое одеяло и провели по всем этажам в режиме срочного обследования, а Майкрофт всё это время был рядом, молчаливый, сосредоточенный и очень усталый, но живой. Он настоял, чтобы инспектор остался в больнице (в палате люкс, конечно) на ночь, хотя врачи подтвердили лишь истощение и ушибы мягких тканей. Грегори опять убедился, что родился в рубашке. – «Gelato al cioccolato», – сказал Грегори, когда они остались, наконец, в палате одни. – Умно. Спасибо, Майкрофт. Сколько времени прошло? – Почти двое суток. Мои люди донесли мне сразу, и оставалось только внедрить нужного человека в группировку без подозрений, – ответил Холмс. – Я едва не поддался эмоциям, желая тебя освободить, понимал, что времени у меня мало. – Я рад, что ты жив, – Лестрейд улыбнулся, несмотря на то, что Майкрофт оставался мрачным и усталым. Тот постарался ответить на улыбку уголками губ, и глубина глаз его посветлела. – Я тоже рад этому. И тому, что ты жив. Что я успел. – Вы выяснили, кто это был? Ты в безопасности? – Да, мы уже устранили угрозу, спасибо за беспокойство. Мои противники смогли подговорить одну женщину в секретных службах. – Женщину? – Да. Леди Смолвуд. Я отказал ей, и она нашла способ мне отомстить. – Радикальная месть, – покачал головой Лестрейд. – Тебе надо быть осторожнее в человеческих отношениях. Майкрофт беззлобно фыркнул. – Если понадобится консультация – обращусь к тебе. Но, надеюсь, в ближайшее время никто больше не захочет мне мстить, опираясь на эмоции. В который раз убеждаюсь, что они весьма ненадёжный советчик. – Да, месть это всегда неразумно, – согласился Лестрейд. Холмс деловито покивал. – Отдыхай, Грегори. А я пойду решать накопившиеся за время моего отсутствия дела. – Может, тебе тоже стоит отдохнуть? – переспросил Грегори. На лице Майкрофта появилось странное выражение, словно ему порекомендовали не отдохнуть, а купить слона. Словно о нём никто так ещё не заботился. – Дельная мысль, – наконец отчеканил он после небольшой паузы и вышел из палаты, явно желая скрыть своё замешательство. ________ *Gelato al cioccolato (итал.) – шоколадное мороженое