Non dubitandum est

      Романова поднимает тяжелые веки, открывая глаза. Красный балдахин раздражает и девушка спешит отвернуться от него, утыкаясь носом в подушку, надеясь снова уснуть. Идея оказывается провальной. Вика цокает и со второго раза поднимается с кровати. Ноги едва передвигаются пока она в ванную комнату.       С ровной зеркальной поверхности на русскую смотрит измотанная девушка с темными синяками, покрасневшими веками и несколькими лопнувшими сосудами в глазах, которые распространялись по белку кровяной сеткой. Романова в отвращении кривится и открывает кран, брызгая себе в лицо ледяной водой. Это не помогает и сонливость никуда не уходит.       «Будто умывание спасает от многодневного недосыпа.»       Больше не смотря в зеркало, Виктория резко разворачивается и вскрикивает. Ноги подкашиваются и она падает на пол ударяясь коленями. Девушка закусывает губу, скуля словно побитая собака. Будить девочек не хотелось. В таком случае ей не избежать множества расспросов. Спину простреливает болью, когда Романова предпринимает попытку подняться. Кажется будто ее закинули в костер, а позвоночник вырезали кинжалом и запихнули в зияющую дыру раскаленные угли.       Виктория сильнее сжимает челюсти. По подбородку катится капля крови, оставляя за собой бордовую полосу и падая на белый кафель. Русская размазывает ее рукой.       Приступ утихает и она, держась за стены медленно идет к своему шкафу. Створки распахиваются с тихим скрипом, а трясущиеся руки с трудом откупоривают крышку пузырька. Виктория заливает в себя все зелье. Коричневая капля катится по подбородку, смазывая кровяную полосу. Плевать, что это доза на несколько дней. Плевать на побочные действия. Сейчас единственное желание, набатом бившее в голову — избавиться от боли, выжигающей все изнутри.       Девушка сползает на пол, опираясь спиной на холодную дверцу шкафа. Шрам больше не горит и на смену этого приходит пустота. Она захлестывает все ее существо, утягивая в пучину. Там всплывают воспоминания и ощущения, которые она так старательно прятала в глубину своего разума на протяжении всей жизни.       Мужчина со светлыми волосами возвышается над ребенком, испепеляя его разъяренным взглядом серых глаз. Малышка на вид лет семи, сжимается в комочек, желая спрятаться от всего мира и в особенности от своего отца.       — Кто давал тебе право опускать глаза?! Смотри на меня! Смотри!       Девочка сжимает кулаки, впиваясь ноготками в тонкую кожу и резко вздергивает голову. Ее лицо не выражает эмоций. Она давно научилась этому и исправно пользовалась своей способностью. Лишь за закрытыми дверьми своей детской Вика давала волю обжигающим слезам.       — Мерзавка! Как ты смеешь порочить имя нашей семьи!       Гнев отца мгновенно улетучивается, когда он замечает что-то во взгляде дочери. Теперь глаза стекленеют и становятся похожи на два драгоценных камня, поблескивающих в свете камина.       Вика сильнее сжимает ладошки, пряча тремор пальцев. Ноги подкашиваются. Она знает, что бывает когда он смотрит на нее так. Она знает, что в такие моменты ничто не сможет остановить его на пути к цели.       — Ты наследница великого дома Романовых, и твоя единственная обязанность вести себя подобающе.       Девочка не опускает глаза, когда рука отца с бирюзовым камнем, поднимается и останавливается прямо на уровне ее сердца. Он знает, куда надо бить. Вика не отводит взгляд, даже когда его застилает пелена слез. С губ срывается тихий стон и больше ни один звук не нарушает гробовую тишину. Малышка, кусает кровоточащие губы, пока все нутро разрывается от невыносимой боли. Сердце, сковывает и оно с трудом бьется. Легкие обжигает, стоит сделать малейший вдох воздуха, которого так катастрофически не хватает.       Мужчина делает шаг назад и девочка безвольной куклой падает на пол. Больше он не смотрит на нее и равнодушно обходит стороной, усаживаясь за письменный стол. В его руках шелестят страницы бумаг. Семилетняя Виктория Романова, лежит на полу, хрипя от боли. Перед глазами языки пламени причудливо двигаются, танцуя. Ей хочется прыгнуть в самое пекло и сжечь все поместье. Даже если ей самой предстоит стать пеплом, который развеет холодный морской ветер.       Она находит в себе силы подняться и шатаясь выходит из кабинета, тихо закрывая дверь. Слабое тело подхватывает на руки домовик и аккуратно переносит девочку в ее спальню. Лола вливает в ее горло множество зелий и сидит с ней до самого утра, охраняя сон госпожи.       Романова подскакивает на месте, тяжело дыша. По щекам снова катятся обжигающие слезы. Часы на прикроватной тумбочке показывают шесть утра. Виктория с трудом поднимается на свинцовые ноги и натягивает на себя юбку и блузу. Прихватив с собой утепленную мантию и стопку нужных учебников, она входит из спальни.       Камин в гостиной, едва горит. Лишь угли краснеют и слегка согревают помещение. Девушка подходит к окну. За прозрачным стеклом виден бескрайний лес, встретивший осень. Листва на ветвях пожелтела и начала осыпаться из-за чего многие из деревьев уже облысели и сейчас стояли своем голые, под натиском холодных ветров, нещадно пригибающих их к земле.       Романова тяжело вздыхает. В России осень пышная и яркая. Листва пестрит множеством оттенков начиная от золота и заканчивая ярким багрянцем. Тоска снова стискивает душу, а глаза слезятся. Девушка зажмуривается и с ресниц скатывается несколько капель.       Громкий стук в окно, заставляет подскочить на месте. Морок еще раз бьет клювом в стекло и Виктория спешно распахивает его, впуская ворона и холодный воздух. Птица тяжело приземляется на пол у ног Романовой. Перед ней оказывается громоздкая коробка. Она отцепляет ее от лапок Морока и гладит его по голове.       — Ты молодец, Морок. Спасибо тебе.       Девушка сворачивает мантию, формируя подобие гнезда и аккуратно укладывает ворона. Птица прикрывает черные глаза-бусинки и погружается в дрему.       Виктория поднимает с пола посылку. Быстро разрывает обертку, вытаскивая ее содержимое: несколько пузырьков с жидкостью и два мешочка с травами. На дне оказывается конверт с письмом. Девушка распечатывает его, быстро проглатывая строчку за сторонкой. «Здравствуй, Вик.       Мы все рады, что ты жива и здорова. Будем ждать развернутую петицию о твоем пребывании здесь.       В посылке все ингредиенты, которые ты просила. Обязательно обратись к местному лекарю (конечно если ты доверяешь ему в достаточной мере). Это зелье будет огромным прорывом в мире Европейской колдомедицины и я надеюсь, что она поможет многим.       По поводу твоего друга (Саша его таковым не считает), дать совет не могу. Я же совершенно с ним не знаком и думаю, что раз уж вы более менее хорошо общаетесь, то поговори с ним прямо. Уверен, что до ближайшего полнолуния ты убедишься, в том верны твои догадки или нет. Во всяком случае это важно сделать, ведь он должен знать, кого благодарить за спасение от многих ужасов леконтропии.       Прошлое полнолуние у нас прошло спокойно. Ребят я к себе не подпустил, но весь оставшийся день они пробыли рядом со мной.       Все очень скучают и ждут твоих писем.       Береги себя.

Волков Д.»       Откладывая письмо в сторону, девушка замирает на месте обдумывая полученную информацию. Внутри поднимается волна ликования и Романова едва не подскакивает с громким криком. Виктория резко поднимается с места и стараясь унять дрожь в руках складывает все ингредиенты в коробку. Морок все еще дремлет и девушка аккуратно поднимает его, перенося в свою спальню.       Птица явно довольная перемещением на мягкую кровать, застеленную пушистым пледом, снова укладывается, засыпая. Романова делает себе пометку, чтобы не забыть после завтрака заскочить в комнату и принести Мороку поесть. Все, что требуется для зелья она передаст мадам Помфри после уроков. К тому времени она освободиться и точно успеет вовремя в библиотеку. Римус обещал помочь с написанием эссе по истории магии и подводить его не хотелось.       Виктория последний раз оглядывается и быстро написав девочками записку, уходит на завтрак. Они наверняка проснуться через полчаса и если повезет они пересекутся перед началом занятий.       Большой зал на удивление Романовой не пустует. Многие студенты уже сидят за столами, активно поглощая завтрак. Девушка наливает себе кофе и подвигает тарелку с яичницей и беконом. В руках оказывается очередная книга о руководстве по владению палочкой за третий курс. Первые два она хоть и с натяжкой, но почти усвоила и профессор оценив ее старания подобрал литературу, которой хватит до конца этого года. Виктория часами просиживала за книгами, стараясь подтянуть умения и удачно сдать итоговые экзамены, от одной мысли от которых внутри все закипало.       Через полчаса, дочитав до конца главы и выпив вторую кружку кофе, Виктория поднимается с места и незаметно для остальных, утаскивает со стола ломтик хлеба и несколько полосок поджаренного бекона. Не самая полезная пища для ворона, но он сполна заслужил это.       Как и ожидалось, Вика столкнулась с соседками на лестнице, ведущей в спальню. Они обнялись, наспех обмениваясь планами на день.       — Вики, твой ворон просто чудо! — девушка, недоуменно смотрит на посмеивающуюся Доркас. — Я проснулась от того что кто-то настойчиво, теребил мои волосы. Оказывается твоя птица решила попробовать мою шевелюру на вкус.       Романова прыскает, но сразу же пытается придать своему лицу вид крайней раскаянности.       — Извини. Он проделал большой путь и наверняка проголодался. — Романова разворачивается, спеша наконец покормить птицу и пойти на уроки. — Просто твои волосы чудесно пахнут и это ему наверняка пришлось по душе.       Вика бросает последнюю фразу и быстро скрывается за поворотом. Доркас на ее слова лишь смеется, довольная оправданием подруги.

***

      Романова заходит в кабинет зелий, садясь за свой стол. Это место стало их с Римусом и не было ни одного урока, когда они проводили Зельеварение по отдельности. Конечно за исключением дня перед полнолунием.       Стоило этой мысли мимоходом проскочить в голове, как Вика недовольно поморщилась. До следующей ночи осталось чуть меньше трех недель, а она еще и словом не обмолвилась с Люпином, о том что знает о его болезни и даже может помочь. Девушка осознавала всю глупость своего поведения, однако иррациональный страх все время сковывал тело и не давала вымолвить ни слова, стоило только захотеть поговорить с ним на эту тему. Все время казалось, что это не подходящий момент, хоть она и осознавала, что такого никогда не будет.       Римус появляется в классе несколько минут спустя. К его удивлению Романова уже была на месте. За все время их совместной работы не было ни оно дня когда она появлялась бы раньше него. Девушка всегда приходила за минуту до учителя.       Люпин проходит к столу и аккуратно присаживается рядом. Виктория не обращает на это никакого внимания, глубоко уйдя в свои мысли. Ее ногти простукивают по обложке учебника, а брови сведены на переносице из-за чего между ними пролегла едва заметная складка. Римус сам того не замечая тоже хмурится. После их разговора в лазарете Виктория сильно отдалилась от всех и чаще всего в свободное время ее можно было увидеть в полном одиночестве, сидящей во дворе школы в компании книги. Порой ему казалось, что она нарочно избегает его общества. В столовой она молчалива, на совместных уроках полностью погружается в учебный процесс, а когда они встречаются в гостиной Виктория отвечает на его слова односложными репликами и спешит, как можно скорее скрыться, ссылаясь на завал по истории магии и заклинаниям.       Их случайные встречи в библиотеке и вовсе прекратились. Раньше они часто засиживались там допоздна, за что получали от Лили, которая ругала их, как маленький детей, за отсутствие нормального режима питания и сна. Виктория на ее фразы всегда улыбалась и похлопывая Римуса по плечу, спокойно отвечала, что вечера в его компании пролетают незаметно. От этих слов внутри всегда что-то переворачивалось и хотелось дернуть Вику за рукав и попросить сказать еще нечто подобное. Но вместо этого Люпин лишь улыбался и спешил уйти к себе, пряча покрасневшие щеки.       Ему не хватало ее общества, ее шуток, легкой улыбки и мимолетных касаний. Без нее в школе стало совсем пусто.       Из тяжелых мыслей, нависших над их головами Вику и Римуса вырвал голос учителя. Профессор, как всегда слегка взъерошенный, но не переставающий улыбаться зашел в кабинет, становясь перед учениками.       — Студенты, сегодня у нас практическое задание, которое будет выполняться в парах, — класс довольно загудел и даже Вика, дернула губы в подобии улыбки. — Но своего компаньона вы должны выбрать из другого факультета. Даю вам пять минут и наконец начнем урок.       Теперь кабинет наполнился недовольными возгласами студентов. Смежный урок между Гриффиндором и Слизерином всегда проходил куда более напряженно , чем все остальные. Нередко ученики враждующих факультетов устраивали друг для друга мелкие пакости, которые иногда приводили к срыву урока.       Романова недовольно вздыхает, когда Рисую быстро закидывает на свое плечо сумку. Юноша не проронив ни слова разворачивается, чтобы уйти, но его останавливает девушка. Она аккуратно придерживает рукав его рубашки.       — Сегодня встречаемся в библиотеке?       — Конечно. Сразу после ужина.       — Хорошо, — девушка впервые за всю неделю улыбается, смотря ему в глаза. — Тогда до встречи.       Люпин кивает и уходит за противоположный стол. Ученица с зеленым галстуком равнодушного осматривает подошедшего Римуса и отодвигает свою сумку. Романова прикусывает губу, наблюдая за картиной. Юноша почувствовав ее взгляд, улыбается и Вика отвечает тем же, поспешно отворачиваясь.       Перед ее столом внезапно появляется парень. Романова вопросительно вздергивает бровь, осматривая его.       — Здесь не занято?       — Нет.       Юноша кивает и садится рядом. ВИктория наклоняет голову в бок, ожидая, что он хотя бы представится, но на ее удивление этого не случается. Девушка фыркает и протягивает руку.       — Виктория Романова.       Студент удивленно смотрит на протянутую ладонь, не делая ответного жеста. Романова хочет было убрать руку, но юноша пожимает ее.       — Северус Снейп.       — Северус Снейп, — русская задумывается, пытаясь вспомнить, где могла слышать это имя. — Я прекрасно понимаю, что от моего факультета ты явно не в восторге, но нам обоим нужен высший балл, а потому предлагаю отложить свою неприязнь до лучших времен и сотрудничать.       Снейп удивляется еще больше, вздергивая тонкие брови. Не произнося ни слова, он лишь кивает в ответ, отворачиваясь к профессору, начавшему выводить формулу зелья на доске. Сохраняя молчание Вика, молча подвинула к себе колбы с жидкостями, пока Северус принялся нарезать корни растений и измельчать в порошок листья. Они методично смешивали все ингредиенты, по очереди добавляя их в нужном порядке, ни разу ничего не сказав и к концу урока зелье было готово.       Профессор осмотрел их и едва заглянув в котел, улыбнулся.       — Другого результата я впрочем и не ожидал. Плюс двадцать баллов Слизерину и Гриффиндору, а также превосходно каждому из вас. Можете гордиться.       На слова профессора виктория легко улыбается, слыша как рядом хмыкнул Северус.       — Было приятно поработать, — бросает едва слышно и стоит девушке обернуться, чтобы ответить, как парень уже выходит из кабинета.       Девушка пожимает плечами и собрав свои вещи, выходит в коридор вместе с Римусом.

***

      Уроки тянутся нарочито медленно и Виктория едва удерживает себя от желания прогулять последний из них и сорваться к мадам Помфри. Единственное, что удержало ее от этого безумного порыва это обещание, что она сумеет подчинить себе надоедливый кусок дерева и потому без причины пропускать урок заклинаний не было ни малейшего желания. Весь день у нее все шло из ряда вон плохо. Голову занимало зелье, письмо домой и полнолуние. Мысли разбегались, словно тараканы, упрямо не желая выстраиваться в ровную логическую цепочку.       Виктория до последнего хотела верить, что болезнь Римуса не больше, чем плод ее фантазии, но реальность каждый раз разбивала ее надежды в дребезги, стоило подсознанию услужливо подкинуть все воспоминания, опровергающие ее мысли. Становилось страшно. Романова осознавала, что ее поведение вызвано лишь желанием помочь, но до сих пор не могла понять почему у нее не выходило заставить себя поговорить с Римусом. Открыто и честно, выложить ему все что твориться в голове. Стало страшно, что дружба, выстроенная между ней и Мародерами разрушится.       — Вики. Вики! Виктория!       Романова испуганно дергается, едва не сбивая рукой чашку с соком, когда ее хлопают по плечу. Девушка поднимает взгляд и видит перед собой обеспокоенные ребят. Доркас поглаживает ее по предплечью.       — Вик, ты в порядке?       Виктория закусывает губу, хмурясь и уже через мгновение девушка расслабляет плечи, хмыкая.       — В полном. Я все думаю о парнишке, с которым была в паре на зельях. Северус Снейп. Вы его случаем не знаете?       Джеймс и Сириус после ее слов, синхронно морщатся, будто услышали о чем то отвратительном. Лили хмурится и кидает мимолетный взгляд на соседний стол. Доркас и Марлин никак не реагируют на ее слова и только Римус, внимательно смотрит на девушку. Вика ловит его взгляд и легко улыбается, кивая и пытаясь убедить его, что с ней все в порядке. Люпин вздыхает, но ничего не говорит.       — Это мой хороший друг. Помнишь я как-то рассказывала, что ты обходишь его в зельях?       Романова кивает, радуясь, что удалось увести тему беседы в другое русло. На миг становится совестно. Они кажется искренне переживают за нее, а Виктория отвечает им откровенной ложью. Девушка спешит отмахнуться от этих мыслей, переводи взгляд на Лили.       — Теперь вспомнила. Понятно почему его имя показалось мне знакомым. И как он? Хороший человек?       — Да. У него есть свои странности и недостатки, но кто же из нас ими не обладает? — Эванс улыбается. — Думаю, вы бы поладили.       Джеймс фыркает и громко поставив пустой стакан на деревянный стол, поднимается. Сириус цокает, но следует за ним. Эванс мгновенно становится серьезней, хмурится. Марлин провожает их, вздыхая. Только Доркас и Виктория остаются спокойны.       — Бедняжка. Лили, ты разбиваешь ему сердце, — с напускным состраданием протягивает Вика.       — Наверняка обидно, что какой-то слизень в твоих глазах куда лучше, чем прекрасный лев, — дополняет Доркас, ухмыляясь.       Ребята смеются после их слов и только Лили остается хмурой. Романова аккуратно касается ее ладони.       — Не принимай наши слова близко к сердцу и всегда поступай так как сама хочешь.       Эванс улыбается. Тяжёлая атмосфера нависшая над их компанией, медленно отступает и даже Виктория на время отпускает свои переживания, весело переговариваясь с Питером и шутя с Марлин.

***

      Стук каблуков эхом разлетался по коридору. Виктория сжимала в руках картонную коробку, как можно плотнее прижимая ее к себе. Большая резная дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной. Романова не обращая ни на что внимания, едва ли не бегом пересекла помещение лазарета и небрежно стукнув костяшками пальцев, вошла в кабинет медика. Стеклянные колбочки жалобно звякнули, когда коробка была резко поставлена на стол.       Мадам Помфри испуганно вздрогнула, отвлекаясь от вороха бумаг, заполнявших поти все ее рабочее место. Женщина вскинула голову и хотела было возмутиться, как сразу же откинула эту идею, увидев перед собой русскую с раскрасневшимися щеками.       — Здесь точный рецепт и все ингредиенты. Несколько трав требуют особой подготовки за три дня до полной луны.       Женщина кивала на каждое слово Вики, попутно наливая воду из графина. Девушка благодарно кивнула принимая стакан и с упоением опустошая его.       — Тогда сейчас же направляемся к вашему декану. Профессор выдаст разрешение на покидание школы. Я уверенна в этом.       Романова кивает, шагая рядом с медиком. Путь до кабинета Макгонагалл остается в памяти размытым пятном и девушка путается в коридорах стремительно сменяющих друг друга. В груди неистово бьется сердце, разгоняя горячую кровь.       Профессор как всегда сдержанно и немногословно приветствует внезапных гостей, предлагая им чай. Виктория нервно постукивает ногтем по ободку кружки, обжигающий пальцы и покусывает губы, начинающие кровоточить. Мадам Помфри без умолку говорит несколько минут, объясняя происходящее. Профессор внимательно слушает, кивая.       — Отпускать студентку в лес посреди ночи слишком безрассудно, — Макгонагалл неодобрительно поджимает губы, соглашаясь со своими словами, — но я согласна с что дело это достаточно щепетильное и требует чтобы им занимался знающий человек. Мисс Романова, я благодарна вам за искреннее желание помочь, но должна спросить. У вас есть те кто может помочь в этом?       — Если вы позволите Мародерам выходить вместе со мной, то будут. Они самые заинтересованные лица и я уверенна, что приложат все силы для помощи другу.       Брови профессора на мгновение вздергиваются вверх, а глаза округляются, выдавая удивление, однако спустя еще секунду этих эмоций уже нельзя разглядеть.       — В таком случае ответственность будет лежать плностью на ваших плечах. Надеюсь я не должна напоминать, что если с кем-то из вас что-то произойдет, то вас мисс будет ждать исключение из Хогвартса?       Романова резко выдыхает, крепко сжимая челюсть. Исключение стало бы для нее концом. Она бы потеряла, то о чем всегда мечтала и единственным выходом осталось бы возвращение в холодный особняк, пропитанный морской солью, запахом дорогого парфюма и табака. Виктория заставляет себя смотреть ровно в глаза декана, а голос звучать ровно.       — Я полностью осознаю это, — как бы страшно не было она не имеет права поддаться этому, — и принимаю ответственость на себя, — ведь ему нужна помощь.       Макгонагалл удовлетворено кивает.       — Завтра я выдам вам письменное дозволение. С его помощью вы сможете выходить за пределы Хогвартса за неделю до полнолуния и в день него. Мистер Блэк, Поттер, Петтигрю и Люпин смогут покидать замок только вместе с вами.       — Я поняла. Спасибо за доверие, профессор.       Женщина в ответ, лишь дергает губы в слабом подобии улыбки. В ее глазах мелькает что-то похожее на благодарность.

***

      Дальний столик библиотеки заполнен стопками книг и листами пергамента. Из приоткрытого окна доносится шум дождя. Крупные капли бьют по стеклу, скатываясь по нему прозрачными слезами. В них отражается танцующее пламя свечи, окрашивая в золото. Виктория завороженно наблюдает за игрой света, подперев рукой голову. Глаза слипаются и невыносимо хочется спать. Радует лишь, то что завтра наконец наступят выходные и девушка уверена, что не позволит никому вытащить ее из кровати раньше обеда.       Римус, сидящий напротив тяжело вздыхает откладывая книгу. Юноша поднимает руки, вытягиваясь и разминая затекшую спину. Романова медленно скользит взглядом по стройной фигуре.       — Вика, — Люпин говорит полушепотом, заставляя русскую поднять взгляд выше, — ты уже закончила с эссе? — Виктория кивает, поднимаясь глазами еще выше, теперь смотря на розоватые губы. — Я хотел узнать, нет ли у тебя планов на завтра?       Римус комкает в руках маленький кусочек пергамента, следя за Романовой. Девушка, кажется вовсе не слышит его, а лишь смотрит перед собой. Люпин прокашливается.       — Вика?       — А?       Виктория резко выпрямляется, а взгляд серых глаз наконец проясняется.       — Ты что-то спросил, да? Задумалась, извини.       Римус кивает.       — Ничего я понимаю. Я спрашивал есть ли у тебя планы на завтра?       — Нет, — сразу отвечает Виктория. — А что такое?       Юноша теряется под прямым взглядом насмешливых глаз. Слова не хотят складываться в голове, а голос будто пропадает. Почему-то становится страшно. Римус чувствует себя глупо и нелепо. С чего он вообще взял, что такая девушка, как Вика согласится? С чего в нем зародилась уверенность, что ее вежливость и участливость не более, чем хорошее воспитание?       — Римус, ты чего это? Что-то прои…       — Не хочешь завтра прогуляться по Хогсмиду?       — …зошло?       Вопрос резко срывается с губ Люпина и звучит слишком громко.       Виктория замирает, хлопая глазами и осмысливая слова юноши. Внутри все сжимается, а сердце начинает биться в разы сильнее, стоит взгляду наткнуться на покрасневшие щеки и сжатые в напряжении пальцы. Правильно ли она поняла его вопрос? Романова склоняет голову набок, не отворачиваясь от медовых глаз, что старательно пытались на нее не смотреть. Девушка прячет собственные сомнения за прищуром и лёгкой ухмылкой.       — На свидание меня приглашаешь?       Романова улыбается еще шире, когда Римус давится воздухом, едва не падая со стула.       — Н-нет, нет. Просто завтра погода такая хорошая, ну я и подумал зачем сидеться в замке, да? Можно же погулять. Осень же. Листья желтеют, вокруг красиво и нужно любоваться этим. Вот. Да.       Люпину невыносимо хочется провалиться сквозь землю и сделать все чтобы скрыться от цепких глаз и стереть из памяти Виктории этот глупый разговор. Щеки горят и юноша не замечает, нежную улыбку мелькнувшую на губах. Романова фыркает, сдерживая себя от громкого смеха.       — Забавный ты, Люпин.       Виктория поднимается с места, начиная укладывать свои вещи в сумку. Римус, прикусывает щеку, беспомощно наблюдая, как девушка собирается.       — Ну, ты чего молчишь? Время и место встречи я назначать должна?       Люпин в очередной раз за вечер давится воздухом, ошарашено смотря на Романову. Девушка стоит совсем рядом. Приподними ладонь и сумеешь коснуться золотистых локонов, рассыпанных по плечам.       — Пойдем сразу после завтрака? Тебе удобно?       — Да, мне удобно, — русская улыбается, любуясь раскрасневшимися щеками. — Доброй ночи и до завтра.       — До завтра.       Римус провожает взглядом удаляющуюся фигуру девушки. Когда она прощается с библиотекарем, выходя из помещения, Люпин падает головой на стол, хватаясь руками за волосы. Вместе со стыдом приходит радость, заставляющая широко улыбаться и юноша силой удерживает, рвущийся изнутри восторженный крик.       Виктория тихо закрыв за собой дверь, опирается спиной об холодное дерево. Уголки губ сами поднимаются вверх, в груди неудержимо трепещет что-то теплое, а мозг лихорадочно пытается уложить в ее сознании все произошедшее.       Девушка делает несколько глубоких вдохов и медленно делает первые шаги по коридору, которые через минуту больше становятся похожи на легкие прыжки. Романова резко тормозит, оглядываясь. Поправляет несуществующие складки на юбке и идет дальше, старательно удерживая себя от подобных глупостей.