Куб

      Хорошенько проморгавшись, Гермиона увидела перед собой скудно обставленную спальню пастельных тонов. Кудрявая голова раскалывалась от мыслей.       Малфой спас её.       Снова.       Вернее сказать, попытался спасти, но какая к черту разница, если теперь они вдвоём заперты в проклятом измерении. «Трахнуть грязнокровку», — эхом отзывается в черепной коробке.       Ей придётся переспать с ним, чтобы выйти. Ужас от осознания неизбежного проходится по нежной коже тысячей игл.       Малфой сделает ей больно, нарочно. Будет глумиться, явно не станет церемониться. Тем более с ней. Её первый раз должен был быть особенным, а станет позорным воспоминанием. — Боже… — слёзы комом подступали к горлу. — Об этом ведь узнает вся школа. — Солёные дорожки слез градом катились по румяным щекам, задевая дрожащие губы. — М-м-м. Блять, у меня сейчас позвоночник через жопу высыпется, — кряхтел Драко, с трудом вставая на четвереньки.       Гермиона не реагировала, продолжая всхлипывать.       Малфой поднялся, уставившись на ревущую Грейнджер и бурча всевозможные ругательства себе под нос.       Он видел её слёзы всего раз, и этого было вполне достаточно и без того воспалённому мозгу. Парень навсегда запомнил рыдающую, истерзанную девчонку на полу своей гостиной. Такое не забывается даже под Обливиейтом. — Чего ты так ревешь? — «Потому что ей предстоит переспать с тобой, чтобы выйти отсюда, придурок», — корил внутренний голос. — «Она с трудом переносит тебя. На её месте ты бы тоже плакал». — Я что, со стеной разговариваю?! — рявкнул Малфой, вынуждая девчонку дернуться и зайтись в ещё большем плаче.       Драко ненавидел себя за то, что ему предстоит сделать. Ненавидел Паркинсон и поклялся собственными руками задушить Крэбба и Гойла, как только выберется.       Если выберется. «Нет, Грейнджер не настолько безрассудна, чтобы предпочесть смерть сексу со мной», — говорил он сам с собой. — «Как знать», — ёрничал внутренний голос.       Плечи Гермионы продолжали подрагивать.       Драко ещё раз взглянул на плачущую девчонку и разочарованно плюхнулся на светлую кровать. — Ауч! — и без того ноющую от боли спину встретил излишне жесткий матрас. — Конченый Крэбб, не мог представить кровать поудобнее?! — возмущался блондин. — Ну хватит уже реветь! Мы скоро утонем, — в нем говорило отчаяние. Безысходность ситуации тяжёлым гнетом повисла в воздухе.       Гермиона подняла на Малфоя опухшие от слез глаза. Покрасневшие белки и слипшиеся ресницы девушки причиняли Драко почти физическую боль. — Потому что это ты, — обречённо бросила гриффиндорка, даже не осознавая, как сильно ранит Малфоя этими словами.       Драко злобно поджал губы. Он бы с радостью сел в Азкабан, вместо того чтобы слушать унижения от девчонки, при виде которой его кровь буквально кипит. — Давай продолжай. Что я? — отбивался Драко. — Мерзкий Пожиратель смерти? Убийца? Грубая и эгоистичная сволочь? — Гермиона все больше округляла глаза, заставляя Малфоя гореть изнутри.       Зареванная, но все равно блядски красивая Грейнджер одними своими покрасневшими губами выпаривала в нем последний рассудок. Он ненавидел её. Малфой вправду так думал. — Ненавижу! — скрипя зубами, цедил Драко, вернувшись в поместье на зимние каникулы. — Ты бы видела её платье на Святочном балу. Она напоминала растекшееся черничное желе! Кому вообще нравится голубой цвет?! — не унимался мальчишка, игнорируя улыбку матери. — Ненависть очень сильное чувство, сынок, — отзовётся в голове голос Нарциссы. Нежный образ матери, тайком подсовывающий ему в карманы любимых шоколадных лягушек, тут же восстанет в памяти. — Не успеешь заметить, как влюбишься, — подмигивала мать, оставляя на щеке алый след помады.       И он не успел. Потерялся в густых девичьих ресницах, блуждал между страницами её книг, мечтая коснуться изящных пальцев.       Каждый раз в Хогсмиде оседал пеной сливочного пива на мягких изгибах ее губ.       Последней каплей был ее взгляд на суде, будь проклят Кингсли, разрешивший дать ей слово. — Если бы не Драко, нас убили бы ещё на Чемпионате мира, — девчонка украдкой бросает на Малфоя взгляд. Ещё мгновение, и его серые глаза загорятся, как галогенные фары.       Она понимает; достаточно умная, чтобы взвесить все за и против. В карих глазах читается признательность. Её несносная привычка кусать губу отвлекает, глаза Малфоя мечутся от матери к губам Грейнджер.       Драко. Драко. Драко.       С того момента она ни разу не назвала его по имени. — Про Пожирателя было лишнее, — нерешительно зашептала Гермиона, вырвав его из воспоминаний.       Ярость накрыла блондина с головой. Это единственное, с чем она не согласна?! Я и до Пожирателя не дотягиваю? — Пиздец! А все остальное не лишнее, Грейнджер?! Лучше бы на моём месте был Гойл, правда? Вот он то эталон джентльменства! Постоянно забываю, какой он нежный и обходительный. — Нет. Конечно, нет, — Гермиона запустила руки в волосы, с силой оттягивая волнистые корни. — Просто не понимаю, зачем ему это. И тебе тоже… — тихо добавила Гермиона, положив голову на колени. — Ты унизила его, он хотел унизить тебя. Для чего? Ты что, совсем дура? — Прекрати оскорблять меня, Драко! Драко.       Как гром среди ясного неба. Его имя слетело с её губ, растворяясь в пространстве. — Ты хоть понимаешь, что я чувствую? — слезы снова подступили к глазам, размывая образ Малфоя влажной пеленой. — Мне страшно! Я практически в ужасе от одной только мысли, что ты будешь груб и станешь принуждать меня силой.       Пиздец. «Внимание! Великолепные новости! Лорд Малфой — великий насильник беззащитных женщин!» — обхохатывался внутренний голос Драко, пока он, потеряв дар речи, смотрел на хнычущую Грейнджер. — И не подумаю, Грейнджер, — сухо выдавил Драко. — Я и пальцем тебя не трону. — Ты что, собираешься умереть здесь?! — гриффиндорка подошла ближе, скрестив руки на груди. Аккуратная грудь вздымалась, покачиваясь на уровне серых глаз. — Пусть так, — отмахнулся парень, выводя себя из транса обтянутых рубашкой полушарий. — Я понимаю, тебе наверняка противна сама мысль об этом, но, — девушка замялась, опускаясь на край кровати рядом с ним. — У меня никогда этого не было, и мне бы хотелось. «Она что, издевается? Девственница?! Значит, она не спит с Уизли», — логичный вывод. — «Придурок. Значит, она не спит ни с кем», — подливал масло в огонь внутренний голос. — Будь аккуратен, пожалуйста.       Она просит его?!       Действительно просит. Сидя рядом. Без видимого отвращения. Хочет, чтобы он стал её первым.       Нет. Не может быть.       Снова этот взгляд из суда, от чувства дежавю начинает подташнивать.       Наверное, он умер. Упав, ударился головой о вонючий пол в каморке для швабр. Иначе как ещё объяснить то, что сейчас происходит в этой комнате?       Гермиона нервно перебирает пальцами складки плиссированной юбки, успокаивая себя; убеждая, что впереди ещё вся жизнь и этот день нужно просто пережить и вычеркнуть.       Драко украдкой ловит обречённый взгляд карих глаз, вспоминая полные бессмысленных фантазий по завоеванию Грейнджер ночи.       Мысль о том, что лучше сдохнуть голодной смертью в этой комнате, лишь бы не получать такое желанное тело в одолжение, уже не кажется такой паршивой.       Девчонка испытывает его, осторожно протягивая руку к бедру. Малфой сразу же реагирует, перехватывая тонкое запястье. — Не смей этого делать.       Интонация гораздо строже, чем он планировал. В карих глазах снова набираются слезы.       Черт. Черт. Черт.       Всё должно быть не так. — Я не хочу быть просто первым, Грейнджер. — М? — от удивления тонкие брови сошлись на переносице. Пауза такая длинная, что можно было переплыть Чёрное озеро, туда и обратно. — Если мы это сделаем, я хочу быть последним, Гермиона.       Ну вот и все.       Он это сделал.       Впереди обрыв, ей осталось только толкнуть. Тёмные глаза забегали, переваривая услышанное. Секунда, две, три.       Раскрытые от удивления губы пропускают рванный выдох. Шестеренки в голове Грейнджер посылают одну картинку за другой.

***

Чемпионат мира по квиддичу Четвёртый курс — Вам следует убраться отсюда, Поттер. Ты же не хочешь, чтобы её тут заметили?

***

      Малфой Мэнор Седьмой курс — Ты узнаёшь её, Драко? — едкий смех Беллатрисы разносится по гостиной. — Первый раз вижу, тётя Белла.

***

Хогвартс Седьмой курс       Гермиона не верит своим глазам. Малфой, сжав её ладонь, закрывает её от Гойла собственной спиной.

***

      Мозг продолжал бесконтрольно подбрасывать воспоминания. — Это ты подкладываешь мне утром в сумку шоколадных лягушек?       Гермиона отказывается поднимать на него взгляд. А если он ответит «да»? В голове и так творится что-то необъяснимое. Необъяснимое, иррациональное счастье наполняет лёгкие. — Я.       Она хочет закричать от облегчения, но смелости хватает только на тихое «хорошо». — Убираю твои книги, когда ты засыпаешь. И иногда кормлю мохнатый прототип Уизли тоже я, — Драко взъерошил волосы и легко похлопал себя по ногам. — Что ж. Накрываю твои голые ноги в этих бессовестно коротких шортах, пока ты спишь, тоже я.       Они молча сидели, улыбаясь лишь уголками губ, боясь нарушить момент. Как будто, если кто-то из них скажет ещё хоть слово, все пойдёт прахом.       Малфой срывается первым, он не просто теряет контроль, он сходит с ума.       То учащённое дыхание, о котором он тайно мечтал ночами, сейчас отчётливо доносилось до ушей. — То, как мы сейчас это сделаем, — сглотнул Драко, — неправильно. — То, что мы здесь застряли, уже неправильно, — быстро ответила ведьма.       Секунду спустя то, как Малфой будет прижимать ее к себе, будет казаться совершенно естественным, единственным верным решением в это мгновение. — Если ты делаешь это из безысходности, просто останови меня, — говорил Драко, зажмурившись, но руки все крепче сжимали ее в объятиях.       Наступала точка невозврата.       Он не видит её лица, прижимая подбородком каштановую макушку, желая всеми фибрами души впиться в девичьи губы. Но терпеливо ждёт ответа. Он ждал почти три года, минуты ничего не решают. — Я делаю это потому, что хочу, — теплотой отзовётся голос Грейнджер где-то в районе груди. Он старался хоть как-то сдерживаться, впрочем, руки уже начинали жить своей жизнью. Одна ладонь оглаживала девичьи рёбра, а вторая коснулась кудрявых волос.       Мысленно он был готов остановиться в любой момент, если она попросит. Но Грейнджер не просила. Вместо этого подняла на блондина глаза, слегка наклонив голову вперёд и в приглашающем жесте разомкнув губы.       Драко нежно очертит контур её губ, понимая, что подсознание совсем не соврало. Касаться её, вот что было истинным желанием.       Сдавленный, едва слышный стон сорвался с губ гриффиндорки. Планы по сдерживанию себя летели ко всем чертям. — Никогда не думай, что я смогу сделать тебе больно, Грейнджер.       Девушка задержала дыхание, ожидая продолжения. — Пусть ты считаешь мою семью монстрами, но меня воспитывали в большой любви, Гермиона. Всю сознательную жизнь я видел, как отец сдувает с матери пылинки.       Девушка резко выдохнула, стыдясь своих прежних догадок касаемо Малфоя.       Пальцы Драко начали неторопливо двигаться, сначала по талии, потом, будто невзначай, прошлись по рёбрам, задевая маленькую грудь. От этого мимолётного прикосновения Гермиона изогнулась, прижимаясь бёдрами к его паху.       Что-то внутри оборвалось, Малфой целовал её жадно. Так, будто от этого сейчас зависел его следующий вздох.       Ноги девушки обмякли, Драко быстро подхватил её за талию и медленно опустил на жесткий матрас. Гермиона слегка ойкнула, но тут же начала постанывать от бесстыдных прикосновений.       Малфою хотелось чувствовать её всю, кожа к коже, и он был не намерен отказывать себе в этом удовольствии.       Маленькая комната наполнялась вздохами и стонами. Руки путались в пуговицах рубашек, желая получить больше тепла. Кровать предательски скрипела от бушующего вожделения.       Драко замедлился, фокусируя взгляд на молочных чашечках её хлопкового бра. Горошины сосков затвердели и теперь перетягивали всё внимание на себя. Сладкие тягучие ощущения внизу живота были слишком приятными, чтобы остановиться.       Она всё больше искушала его податливостью, отгоняя мысли о вынужденной близости.       Гермиона осторожно провела ладонями по его торсу, очерчивая каждый шрам, распаляя воздух вокруг них до немыслимой температуры.       Малфой сдался окончательно, позволив руке скользить вниз по хрупкому телу, умело поддевая подол юбки, парень мягко коснулся её половых губ поверх кромки белья.       Салазар, насквозь промокшей кромки.       По телу Гермионы пробежал электрический разряд. Нескромный стон сорвался с губ. Драко проскользнул пальцами через кружево и дотронулся до влажной кожи. Пульс в висках стучал так громко, что заглушал все мысли. — Ты доверяешь мне?       Её глаза распахнулись, и взгляд смущённо скользнул куда-то в сторону. А затем девичья ладонь накрыла его руку, всё ещё лежащую между её ног.       Средним и указательным пальцами он принялся выводить круговые движения, не разрывая зрительного контакта, кудри девушки заметались по светлой простыни. Драко ускорил темп, наклоняясь к её губам, чтобы снова почувствовать сладкий вкус поцелуя, с которым не сравнятся даже его любимые сладости. Гермиону потряхивало от настойчивых ласк умелых пальцев. Малфой не сбавлял темп, пока не почувствовал ритмичное сокращения под подушечками пальцев. Гермиона попыталась свести ноги, но лишь уперлась в его напряжённые бёдра.       Драко тяжело дышал, смакуя каждый ее судорожный вдох, обещая себе запомнить россыпь родинок на её ключицах.       Гриффиндорка приподнялась на локтях, притягивая его к себе для очередного поцелуя. — Обещай мне, что я буду последним, — прошептал Малфой, разрывая глубокий поцелуй. — Единственным, — на выдохе добавила ведьма.       Драко подтянул её бёдра ближе к себе, затем стянул промокшие её возбуждением трусики и коснулся членом влажного лона. — Не бойся, — пробормотал блондин. — Обещаю, не будет никакой боли, если ты расслабишься.       Грейнджер послушно закивала и ослабила хватку на мужских плечах. Малфой потянулся за поцелуем и, как только девушка ответила, мягко толкнулся в её тёплое лоно, вбирая с поцелуем ее сдавленный всхлип. Он продолжал плавные толчки, пока Гермиона жмурилась, уткнувшись лицом в его грудь.       Немыслимо хотелось ускориться, но Малфой знал, сегодня это непозволительная роскошь. Страсть утихала, наступал особенный момент. Удивительный. Гораздо интимнее всего происходящего в этой маленькой комнате. Драко бережно гладил её лицо, сдувая прилипшие пряди волос, и не останавливаясь повторял: — Всё хорошо, милая. Всё хорошо.       Нежность, потерявшая счёт времени, могла продолжаться бесконечно, но, не в силах сдерживать медленный темп, Драко начал ускоряться, чувствуя, как ногти впиваются в кожу на спине. — Я вот-вот кончу, — шептал блондин где-то между шеей и мочкой ее уха. — Пожалуйста, Драко.       Простая просьба заставит его разлететься на тысячи осколков, даруя наслаждение необычайной силы. Малфой, обессиленно упав рядом с Гермионой, свободной рукой быстро сгребёт девушку вместе с простыней в свои объятия. — Драко… — Гермиона, пытаясь разбудить блондина, ласково сжимала его ладонь. — Драко, вставай.       Лёгкие девичьи касания вырвут Малфоя из лап коварной дремоты. — Комната разрушается, — неподдельный ужас в карих глазах быстро вернёт ощущение реальности.       Яркий свет буквально расщеплял пространство на атомы, огромный выброс магии на мгновение отшвырнет их в разные стороны исчезающей комнаты. — Оу, Герм, вы разрушили куб! — завопила Джинни. — Эм, вы голые. — Господи! — Гермиона кинулась к окну, кутаясь в бордовые шторы. — Может, всё-таки прикроешься, Малфой? — Джинни оценивающе оглядела блондина, изогнув рыжую бровь. — А что там вообще произошло?! — Долгая история. Акцио мантия, — Малфой схватил одежду, бесстыдно дойдя до окна, закутывая Грейнджер в дорогую шерсть. — Откуда у тебя вообще куб?       Джинни с интересном наблюдала, как Гермиона жмётся к Малфою, пытаясь прикрыть его наготу собой. — Пенси сказала, что отняла его у какого-то первокурсника, — Уизли пожала плечами. — И ты ей поверила?! — возмущённо завопила Гермиона, потянувшись за скомканным на полу полотенцем. — Пойдём, Грейнджер, — заворачиваясь в махровую ткань, самодовольно говорил блондин. — Ты дала мне ещё не все обещания.