Труба: Авиаторы

— Вы не обязаны этого делать при мне, — сказал Хонджун и понял, что не дышал все предыдущее время и на всю фразу не хватает воздуха. — А может, мне хочется, — с вызовом проговорил лекарь. — Если потом передумаете, вам придется меня убить. — Не драматизируйте, капитан, умереть придется мне. Я уже нарушил половину пунктов нашего кодекса. И сейчас нарушу вторую половину. Мне нет пути назад. — Вы знали об этом, когда соглашались лететь? Знали и… — Знал, — отщёлкнул он ещё одну застежку и медленно стащил маску, открывая такое же бледное лицо. — Красивый… — восхищенно выдохнул кто-то за спиной. Хонджун едва не подпрыгнул от неожиданности и схватился за грудь. — Уён-а! — Я ковшик принес, — радостно сообщил парень и подмигнул щурящемуся на свет лекарю. — Я тебя убью! — Вы только что обещали, что на вашем корабле все будут живы! — загородился от наскакивающего Хонджуна ковшом Уён. — Ты ещё и подслушивал! — Вы просили не смотреть, а про слушать ничего не говорили! — Уён сунул ковш в руки Хонджуну и быстро отскочил на безопасное расстояние. — Пошёл вон! Нет, стой! Бери Ёсана и марш мыть каюту! Чтобы через час там все благоухало синеглазками! — Капитан, вы требуете невозможного! Где взять цветы на такой высоте? — Вон! — Да, капитан. Но это несправедливо, — продолжил он с безопасного расстояния, но достаточно громко, чтобы его было слышно. — Как красивые мужчины — это вам, а как говно возить — это мне. — Поговори ещё у меня! — гаркнул Хонджун, заставляя Уёна всё же смыться. В груди клокотало возмущение, но уже не предательская робость, наводящая косноязычие. Мысленно поблагодарив Уёна, он уже увереннее обернулся к успевшему снять рубашку лекарю. Ну, что ж… Он был прав, кожа да кости, ввалившийся живот. Особенно сейчас, после двух дней голодовки. Лекарь взялся за завязки штанов, и Хонджуну вновь стало жарко во всех местах разом, он быстро отвернулся, непроизвольно проверяя, что такое произошло с солнцем, так оно шпарит. Шорох за спиной оповестил, что последняя одежда сброшена. Тут же из-за угла появился Уён с вёдрами и простынёй, намотанной на шею. Хонджун видел, как он остановился, присвистнул, прикрыл глаза рукой, оставляя приличную щель между пальцами. — Теперь что? — простонал Хонджун. — Сюда грязное, это ещё теплая вода, ополаскиваться, это вытираться, а вот мыло, — он выудил из кармана потёртый кусок мыльного камня. Хон подошёл все это взять, склонился к самому уху Уёна. — Похвалю и прибью я тебя потом, а сейчас оставь нас наедине… пожалуйста. — Бить не надо, я хороший, — понимающе улыбнулся Уён, вручая вещи. — Не тушуйтесь вы так, он вроде нормальный. — Ты же его ненавидел и за борт хотел выкинуть. — Передумал. Какой из него вредитель? Он и сам жертва. У меня нюх на людей. Всё будет хорошо. — Нюх у него, — фыркнул Хонджун, но слова Уёна его немного успокоили. Ровно до того момента, как он увидел лекаря, скрючившегося в небольшой для взрослого человека бадье. Костлявые колени торчали из воды, тонкие руки были закинуты к волосам. Он безуспешно пытался распустить свалявшийся хвост, отчего его лицо приобрело сосредоточенно-отсутствующее выражение, а рот приоткрылся, демонстрируя ряд ровных зубов. Но больше всего Хонджуна поразили губы. Сейчас шершавые и покусанные, но все равно яркие, полные, идеально очерченные, они приковывали взгляд и вызывали желание. Собственные губы тут же пересохли, Хонджун облизнул их и потянулся к веревочке, запутавшейся в чёрных волосах. — Я помогу. — Если не сложно. Хонджун прикоснулся к волосам лекаря бережно, будто они могли рассыпаться в прах под его пальцами. Не слишком жесткие, но и не мягкие, они ощущались так же, как и волосы самого Хона, только были гораздо длиннее. И сейчас это было проблемой. — У меня не получается, — признался он. — Слишком запутались. — И что же делать? — посмотрел на него лекарь, взмахивая густыми темными ресницами, такими длинными, что от них была даже тень. Хонджун в очередной раз завис, любуясь и краем сознания понимая, что маска — это не такая уж плохая идея. — Мойтесь, потом придумаем, — сморгнул морок Хонджун и отвернулся. Тут раздался свист Чонхо, Хонджун извинился и ушел. Дела капитанские. Они подлетали к острову, который должен был снабдить их водой. Подумав, Хонджун объявил банный день. Парни довольно загалдели, Юнхо и Минги приготовились якориться к берегу огромного озера, расположенного на макушке острова, где очень кстати нашлись и подходящая скала для якорей, и пляжик для людей. Спускаясь, Хонджун был полностью сосредоточен на процессе, потому что управление воздушным кораблем — это не только умение, но еще и приличная физическая нагрузка. В ветреные дни ему приходилось звать на помощь кого-нибудь из башен, как он величал Юнхо и Минги, чтобы они помогали с поворотными педалями, давя на них всем своим весом, пока Хонджун манипулировал клапанами баллонетов и моторами. На жилых островах причальная команда помогала закрепить якоря и притянуть лодку ближе к земле, на диких помогать некому, да и опускаться слишком низко было опасно. Могли не взлететь. «Аврора» всё же большой корабль, требующий толчка для отрыва. Поэтому для причаливания выбрали место у обрыва. Юнхо перелетел на сушу на летающей доске, Минги бросил ему канат, потом другой, сбросили лестницу в виде крупной сети, которую закрепил Минги, спустившись вниз. Со стороны все это выглядело, как акробатический номер в исполнении профессиональных гимнастов. Другие члены команды помогали убирать паруса, перемещаясь по оснастке так быстро и бесстрашно, будто гравитация придумана не для них, и упасть они не могут в принципе. — Готово! — перекрывая шум ветра и гомонящих птиц, просигналил Чонхо. Хонджун выдохнул, поднял и опустил напряжённые плечи, стараясь расслабиться. Посмотрел вниз, и увидел чужого на палубе. Протер глаза и посмотрел еще раз. Стройный юноша в коричневых штанах и чуть более светлой рубахе, как носили матросы на корабле, стоял у правого борта, расставив ноги и ухватившись за канаты. Ветер трепал короткие вьющиеся волосы, чёрные, как ночь. В какой-то момент он обернулся, и Хонджун понял, что это лекарь. А ещё самый красивый человек на планете. По крайней мере для него. Закрепив штурвал, он поспешил спуститься на палубу. Ёсан и Уён уже налаживали насос, чтобы качать воду. Чонхо то спускался в трюм, то поднимался на палубу, руководя наполнением бочек. Лекарь не участвовал в общей суете, и когда Хонджун подошел ближе, увидел, что тот стоит из чистого упрямства. — Почему вы не идете отдохнуть? Пока ваша каюта не готова, поспите у меня, — стараясь не пялиться очень откровенно, предложил Хонджун. — Как только я ухожу с палубы, меня опять начинает мутить, — признался лекарь. — Я не знаю в чем причина, но только на открытом воздухе чувствую себя сносно. Даже есть пришлось тут. — Вам удалось поесть? Это хорошо. — Камедь помогла. Жаль я не вспомнил о таком простом способе раньше. — Я напоил Сонхва-нима бульоном от оставшейся рыбной похлебки, — отрапортовал Уён, пробегая мимо. — Сон… кого? — не понял Хонджун. — Сонхва, — подмигнул ему Уён. — Как же так, капитан, вы уже видели его без одежды, а имя так и не спросили? — Уён-а! — возмущенно воскликнул Хонджун, но наглеца уже и след простыл. — Значит Сонхва? Я Хонджун. Или капитан, как вам удобнее. Никогда не думал, что у лекарей есть имена, — почесал он затылок, опомнился, тут же скинул руку вниз. — Это детское имя. Так меня звали родители. — Но разве лекари помнят свою семью? — Мне повезло, что родители очень рано научили меня читать и писать. Попав в лекарский воспитательный дом, я записал свое имя на стене под кроватью. Так удалось его не забыть. Как и многое другое. — Вы сразу были не таким… — борясь с желанием потрогать обрезанные волосы, задумчиво сказал Хонджун. — Да, — не стал отпираться Сонхва. — И это привело меня к тому, что мы имеем. Прекрасный корабль и опозорившийся лекарь. Хонджун хотел заверить его, что ничего позорного не произошло, вспомнил каюту и не стал врать. Может у лекаря и были причины доводить себя до такого состояния, но Хонджун их не понимал. Вот сейчас же ведет себя нормально, значит, может? Единственным рациональным объяснением была одурманенность лекарствами, которыми пытался лечиться Сонхва. Иначе он вышел бы к людям, а не валялся в… мда. — Мы долго тут простоим? — прервал поток неприятных мыслей Сонхва. — До заката точно. После заката будет момент, когда теплый воздух от воды поднимается вверх, создавая дополнительную тягу, и мы сможем легче взлететь. — Хорошо. Тогда я хочу спуститься вниз. На твердую землю. — Понимаю, — кивнул Хонджун. — Только не представляю, как это сделать в вашем состоянии. По веревочной лестнице вы не спуститесь, с неё легко сорваться. — Давайте я отвезу Сонхва-нима на летающей доске, — предложил Уён. — Ты всегда подслушиваешь?! — уже по-настоящему начал сердиться Хонджун. — Э, не надо наговаривать на меня напрасно! Я слышал только последний вопрос. Спросите у Чонхо-хёна, я всё время помогал ему со шлангами. — Ладно, сделаю вид, что поверил, — все ещё сердито, но уже не свирепо посмотрел на него Хонджун. — За идею с доской спасибо, но полетим не на твоей, а на моей. Я сам отвезу Сонхва-нима вниз. — У вас есть летающая доска? Никогда не видел, — удивился Уён. — Есть. Хорошая, — подтвердил подошедший Ёсан. — Когда капитан на ней летает, он выглядит ещё круче, чем всегда. Хонджун зарделся от похвалы, присел, чтобы потуже перевязать шнурки на высоких ботинках и скрыть смущение. Степенно встал, подошел к борту, открыл декоративную панель, и взорам собравшихся предстала большая летающая доска с глубоким рельефным рисунком в виде диковинного змея, не позволяющим обуви скользить в полете. Доска оказалась действительно большая, но легкая, капитан поднял её одной рукой, откинул плавник, проверил маленький движок. Летучий камень, из которого она была сделана, был наивысшего качества. Доска легко парила над палубой, и не просела, даже когда Уён надавил на неё всем весом. — Дорогая вещица, — потрогал черную окантовку Сонхва. — Досталась по случаю, — не стал вдаваться в подробности Хонджун. — Можно не беспокоиться, она легко выдержит нас двоих. — Не уверен, что устою во время полета, — непроизвольно шагнул назад Сонхва. — А вы за капитана крепче держитесь, он точно устоит, — подмигнул Уён. Бледные скулы Сонхва тут же окрасились лёгким румянцем. — Когда первый раз с кем-то летишь, лучше не стоять, а сидеть и крепко держаться за доску, стараясь не раскачиваться в стороны и не болтать ногами, — подошел Чонхо. — А ты, Уён-а, не приставай к старшим, — щелкнул он парня по лбу. Уён замолчал, но ненадолго. Хонджун решил опробовать доску, сделал круг над палубой и резкий поворот. Ёсан захлопал, Уён засвистел, Хонджун отвлёкся и чуть не влетел в мачту, запутался в оснастке, парни заржали и побежали его спасать. Сонхва увидел поднявшегося из трюма Кёнмина, пошел к нему. — Здравствуйте, лекарь, — поклонился Кёнмин и сел на пороге. Сил у него было очень мало. — Здравствуй, Кёнмин. Я немного удивлен. Ты сильнее, чем казалось сначала. — Мне помогают ваши лекарства, аджосси. — Я рад. Почему мне мои лекарства не помогают? — Может, они испорченные? — Может быть, — согласился Сонхва и провел рукой по волосам, поправляя капюшон, которого не было. — Вы такой красивый, аджосси. Все лекари такие красивые? — Я не знаю, — улыбнулся Сонхва. — А как ты узнал меня? — Уён-хён рассказал, что вы сняли маску, и он отрезал вам волосы, потому что они запутались. А ещё я знаю всех на корабле, кроме вас. Почему мы прилетели сюда? — За водой, — не зная, много ли лишнего рассказал о нем Уён, нейтрально ответил Сонхва. — Вы плавали в море, которое далеко внизу? — Нет. — Я тоже нет. А Уён-хён плавал. Он рассказывал, как они спускались к воде и ныряли. Там вода солёная. — Мне говорили, что она солёная, но проверять не приходилось, — сказал Сонхва и попытался сунуть руку в карман несуществующего плаща за камнями, которые остались в каюте. Кёнмин выглядел слабым и бледным, но Уён сказал, что температура больше не поднималась. Может, болезнь отступает, и нет нужды лететь в неведомую даль? — Посиди, я скоро вернусь, — велел Сонхва и пошел к своей каюте. Прежде чем войти, он задержал дыхание и с трудом удержался от желания зажмуриться. Ассоциации с этим местом были самые неприятные, но реальность оказалась не такой мрачной. Каюту отмыли, всю грязную одежду отправили в стирку, он видел, что она замочена в бочке на палубе. Тюки с лекарствами, которые он получил во время первой остановки стояли там, где и были. Он вынул несколько пузырьков противорвотного, достал из своей сумки реактивы, смешал в пустой пробирке. На дно мгновенно осели хлопья, говорящие о том, что в лекарство добавлен яд. Он даже понял, какой, и почему он этого не заметил сразу. — Спасибо за идею, Кёнмин, — задумчиво отложил он пробирку и взял свои диагностические камни. Теперь ему особенно хотелось, чтобы мальчику стало лучше. Камни показали, что болезнь никуда не делась, только притихла немного под воздействием лекарств, запас которых теперь придется пополнять заново, не надеясь на те, что у него есть. Если в одних бутылочках был яд, нет гарантий, что его нет в других, а реактива не так уж много. Паря над палубой, подлетел Уён. Его доска сильно отличалась от доски капитана. Короткая и узкая, она имела три небольших двигателя и угловатую форму, дающую большую маневренность, но и меньшую устойчивость. Летать на такой могли только совершенно безбашенные люди. Уёну она подходила на все сто. — Сонхва-ним, капитан ждет вас, — резко затормозил он, спрыгнул и подхватил доску посередине. — Иду, — встал Сонхва, преодолевая накатившую слабость. Наверняка это из-за яда, а не из-за страха перед высотой, убеждал он себя. Теперь имелась ещё одна причина спуститься на остров — поискать травы и минералы, пригодные для лекарств. Хонджун ждал Сонхва у борта, противоположного тому, где суетились со шлангами и ворохом грязной одежды Чонхо и остальные. Кое-где поперек палубы уже протянули веревки, и на них трепыхались рубахи и штаны, закрепленные смешными деревянными прищепками, похожими на клювы птиц. На «Авроре» многое напоминало о давних временах, будто она прилетела из прошлого. Только очки для полетов, которые Хонджун протянул Сонхва, были современные, металлические, с тонкими стеклами и мягкими уплотнителями, плотно прилегающими к лицу. — Там у земли насекомых много. Рот держите закрытым, а для глаз вот. Мы быстро спустимся, не беспокойтесь. В этот момент Уён сдвинул со лба на глаза свои очки, явно бывалые, помятые и треснутые, вскочил на доску, пыхнул двигателями и ринулся вертикально вниз. Сонхва видел через борт, как он одним непрерывным движением выравнивается, сшибая высокую траву, тормозит, ставя доску перпендикулярно земле, спрыгивает и закидывает доску за спину. Странные ремни с металлическими пластинами, оказались магнитными креплениями для доски. — Не настолько быстро, — видя побледневшего Сонхва, заверил его Хонджун. Подошел Чонхо, помог Сонхва усесться правильно, дождался, пока Хонджун встанет на доску, и толкнул их, придавая ускорение. Хонджун вдавил педаль, запуская движок, и они вылетели за пределы корабля. Сонхва так вцепился в края доски, на которой сидел, что кажется остались вмятины. Очки защищали глаза, но он предпочел бы, чтобы они были непрозрачными, а еще лучше, чтобы это был шлем. Он видел, что некоторые люди делали на заказ разные конструкции, одна другой чуднее. Выглядело это странно, но наверняка в шлеме ветер не свистел в ушах и щеки не трепыхались на ветру. Совсем рядом пролетела птица, развернулась и пошла параллельным курсом, кося на Сонхва одним глазом. Хонджун начал заходить в поворот, доска накренилась и Сонхва показалось, что он сползает на сторону. Наверное, так и было, потому что капитан схватил его за рубашку на плече и плавно выровнял и доску, и самого Сонхва. Мотор затих, они пролетели несколько метров по инерции. Чтобы не врезаться в кустарник, Хонджуну все же пришлось задрать нос доски, и Сонхва послушно сполз назад, к самым его ботинкам. — Прибыли. — Хонджун спрыгнул на землю, окончательно остановив доску. Она осталась висеть над землей за счёт летучего камня, из которого была сделана, ещё немного вибрируя после полета. С отчетливым щелчком закрылся плавник под днищем, заставив Сонхва чуть подпрыгнуть. — Можете пойти погулять неподалеку, или поваляться на покрывале, парни вон расстелили, — указал на место для отдыха Хонджун, стягивая очки. Сонхва медленно, один за другим, разогнул одеревеневшие от напряжения пальцы, сполз на траву. Ноги не держали. Хонджун прикрыл улыбку ладонью. Его первый полет в качестве пассажира закончился точно так же, если не хуже. Его ещё и укачало. А Сонхва держался молодцом. Видно за предыдущие дни всё вышло, нечему больше. — Помочь? — Я… Да, — слабо кивнул Сонхва. Всякое движение отдавалось в теле болью. — Очки. Хонджун присел перед ним и сдвинул присосавшиеся очки на лоб. Даже с красными кругами от очков вокруг глаз Сонхва не выглядел хуже. Или хуже было просто некуда. — Глядя на вас, лекарь, хочется приготовить самый большой горячий горшок с мясом и овощами, и накормить досыта, — подставил плечо Хонджун и силой поставил Сонхва на ноги. — Боюсь, чашка бульона — мой предел, — улыбнулся Сонхва, стараясь держаться ровно и не заваливаться на Хонджуна. Мелькнула мысль, что именно такое плечо, крепкое и надежное, должно быть у настоящего капитана. И какой же он горячий. Будто в нём самом вся энергия солнца. — Отдыхайте, — довёл его до пледа Хонджун и быстро смылся к Минги, висевшему на лестнице под днищем корабля. Там обнаружился какой-то дефект, который пришлось срочно исправлять, собрав общий консилиум.