Труба: Авиаторы

Рыкнул правый передний двигатель, чихнул и завелся передний левый. Чуть погодя к ним присоединились задние винты. Причальная команда отцепила балласт, обеспечивая нейтральную летучесть. Оставались два боковых якоря, когда Хон краем глаза заметил какое-то движение вдалеке. Он присмотрелся, щурясь, потом догадался посмотреть в подзорную трубу. Рассекая толпу, как нож масло, бежал человек в чёрном. Плащ крыльями трепыхался за его спиной, капюшон слетел, тёмные волосы, стянутые в высокий хвост, метались из стороны в сторону. Маска норовила слететь, и он придерживал её одной рукой, другой отталкивая с дороги зазевавшихся прохожих. — Холостой ход! — заорал Хонджун что есть мочи. — Прекратить взлет! Спустить штормтрап! Чонхо, он не обманул. Не обманул! — ликовал Хонджун. — Если он снимет маску, я смирюсь с его существованием, — улыбнулся Чонхо. Ему не нравился лекарь, но видеть, как страдает капитан было совсем невыносимо. — Никогда не видел лекаря без маски, — признался Хонджун. — Я тоже. Поэтому и интересно. Капитан, посмотрите, это же за ним два грузчика плетутся? — Похоже, что да. Юнхо, Минги, спуститесь за грузом! — Да, капитан! Через секунду они уже были внизу, быстро переговорили с лекарем и ввинтились в толпу, выполняя поручение. Прежде чем подняться, лекарь поправил одежду, вернул на место капюшон и немного отдышался. Всё это, держась одной рукой за перекладину штормтрапа, будто это могло удержать корабль от взлета. Только убедившись, что матросы принесли именно его вещи, а не отняли тюки у чужих грузчиков, он начал подниматься. — Я приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Лекарь склонил голову перед Хонджуном. На правой перчатке был вырван клочок материала и в образовавшуюся прореху виднелась белая кожа. Хонджун засмотрелся на это пятнышко и молчал. Лекарь проследил его взгляд и прикрыл его пальцами другой руки. Хонджун едва заметно встряхнулся, посмотрел в прорези маски, ловя взгляд. — Принимаю ваши извинения, но впредь не забывайте ставить меня в известность лично о своих отлучках с корабля. Иначе рискуете не успеть. — Да, капитан, — выпрямил спину лекарь, сразу становясь выше Хонджуна. — Поднять штормтрап! Продолжаем взлет! Причальная команда, якоря! — скомандовал Хонджун и стрелой взвился на мостик, уходя от неудобного разговора. Гудок заставил всех расставить ноги шире и ухватиться покрепче за что придется, а Уён просто присел на колено, не вовремя оказавшись посреди палубы. Толчок катапульты и они опять в небе. — Разворачиваемся по ветру, поднять кливер! На носу развернулся розовый треугольник паруса, потом ещё два, чуть ниже и выше. Как только поймали нужный воздушный поток, развернули боковые паруса, делающие «Аврору» огромным розовокрылым жуком. Моторы заглушили, кроме одного на корме. Пока хватало и ветра. От баллонов на палубу падала тень, и свободные члены команды устроились спать, вытянувшись на теплых досках. Хонджун остался у штурвала. Ему надо было о многом подумать, и тут это получалось лучше всего. Внезапно свободный Чонхо обошёл весь корабль, проверил, всё ли в порядке, и тоже лег подремать в холодке. Мало ли что ждёт впереди, надо быть достаточно отдохнувшим для оперативного решения любых вопросов. Хонджун закрепил штурвал, взял подзорную трубу и пошел на нос корабля. Оттуда обзор лучше. Прошел мимо храпящих на все лады парней, вспомнил о мальчике, спустился в трюм. Кёнмин не спал, смотрел на проплывающие мимо облака в иллюминатор, рядом с которым висел его гамак. — Привет, — улыбнулся ему Хон. — Как ты? — Здравствуйте, аджосси. Можно мне воды? Бутылка рядом с гамаком была пуста. — Я принесу. Зови меня Хонджун-хён или капитан. — Хонджун-хён, можно мне подняться наверх? — Конечно. Пошли, подкину тебя под бок твоему непутевому братцу. Совсем о тебе не заботится. — Уён-хён хороший, он даёт лекарства и кормит. Только мне совсем не хочется есть, — вздохнул Кёнмин. — Ничего, мы тебя непременно вылечим, — подставляя спину, заверил его Хон. Разбудить Уёна мог только взрыв главного баллона, не меньше, а вот Юнхо просыпался легко. Он забрал у Хонджуна мальчика, обещая позаботиться о воде и всём остальном. Хонджун все же дошёл до носа корабля, вгляделся в облачную синеву. Отдельные острова и целые группы проплывали под ними и в стороне. Несколько кораблей поменьше прошли под днищем, на небольшой высоте. Разная летающая живность вилась вокруг островов. На той высоте, которую держала «Аврора» можно было встретить только китов — огромных полупрозрачных существ, размерами превышающих многие острова. Они никогда не проявляли агрессии, но были слишком неповоротливы, чтобы успеть уйти с курса корабля. Столкновение не сулило ничего хорошего. Для корабля. Кит часто этого даже не замечал, а изломанные остатки гондолы разносило в разные стороны баллонами и баллонетами. Некоторые киты оповещали о своем приближении низкочастотным ревом, но чаще всего приходилось непрерывно следить за небом, чтобы не врезаться. Сейчас горизонт был чист насколько хватало силы подзорной трубы. «Аврора» уверенно двигалась вперед. Чонхо звякнул в колокол, отмечая начало нового часа. Все зашевелились. Минги сменил Хона на мостике, Юнхо пошел на камбуз, сегодня готовил он, значит можно было ждать чего-нибудь простого и надёжного, скорее всего, риса с квашеной капустой кимчи. На обед у них была мясная похлебка, утром варёные яйца и хлеб с бодрящим травяным чаем. Почему Хонджун не делал его постоянным поваром? Месяцами есть одно и то же он не смог бы. Своё меню Юнхо не изменял никогда. Ёсан остался с Кёнмином, устроив его в плетёном кресле, экспроприированном из капитанской каюты. А Уён полез проверять баллоны. Выспавшись, ему просто необходимо куда-то потратить энергию, а баллоны нуждались в постоянном присмотре. Параллельно он проверял крепость обвязки из тросов, которыми соединялись баллоны и гондола корабля. Убедившись, что все при деле и неожиданностей не предвидится, Хонджун кивнул Чонхо, знаком предупреждая, что корабль на нём, и ушёл в каюту. Прежде чем войти к себе, он несколько секунд постоял у двери напротив. В каюте лекаря было тихо. Может тоже уснул? Или занят. Вон сколько добра принес и всё забрал к себе. Посмотреть бы хоть одним глазком. Замочная скважина манила и звала. Он медленно присел… Ключ! С той стороны в замке находился ключ, лишая возможности нарушить правила приличия. Вздохнув, Хонджун ушёл к себе. У капитана всегда есть чем заняться. Ночью они попали под грозовое облако и их немного поболтало, но ничего серьезного, кроме того, что все промокли и замерзли. С рассветом распогодилось, а к обеду вообще обрушилась жара. Теперь нарочно поливали себе головы и прятались в тени. Посмотрев на градусник, Хонджун отправил Минги и Юнхо растягивать защитный тент над баллонами, чтобы те не перегревались. А то и до пожара недалеко. На обед Уён приготовил холодный суп, что было весьма кстати, горячего не хотелось. К вечеру опять похолодало, хоть они и снизились, чтобы дольше оставаться в теплых воздушных слоях. В принципе ничего нового не происходило, в воздухе всегда так, но за привычной суетой Хон подзабыл о лекаре. Из каюты тот не выходил. Еду, оставленную у его двери, забирал, но пустую посуду не выставил ни в этот день, ни на следующий. Хонджун постучался, но ответа не получил, а пока раздумывал, не войти ли насильно, лекарь глухо ответил: «Капитан, прошу меня не беспокоить без острой необходимости». Не беспокоить так не беспокоить. Они пролетали группу небольших островков, где видимо-невидимо развелось утиц — крикливых птиц, питающихся морской рыбой. Минги предложил наловить немного на обед и впрок. Помимо вполне съедобного мяса в горловых мешках утиц лежало много отличной рыбы, которая тоже шла в пищу. Ловили сетью. Уён, как самый бесстрашный, привязал себя к одному концу сети, второй закрепили на борту. Он разбегался и вылетал с корабля на летающей доске, врезаясь в стаю утиц и стараясь загрести побольше, прежде чем его принесёт обратно к кораблю. Птицы метались, орали, гадили на лету, налетали на Уёна, сбивая его с траектории. Один раз он чуть не впечатался в борт, но Юнхо, стоявший у штурвала, успел немного стравить газ из баллонета, усиливая крен. Этой малости хватило, чтобы Уён благополучно перелетел поручни, ухватился за канаты обвязки и затормозил, позволяя остальным быстро глушить добычу. Разделкой и засолкой руководил Уён, помогали все. Чонхо прибавил к описи провизии два бочонка солонины, а рыбу приготовили, устроив настоящий пир. Ещё один день пролетел незаметно. А наутро, выполнив все порученные дела, Уён подошел к капитану, вновь стоявшему на носу корабля. — Капитан, может это и не мое дело, и вы знаете больше моего, но кажется наш лекарь того, помирает от воздушной болезни. Или от чего другого. Но он точно не в порядке. Хонджун был склонен согласиться, но не хотел нарушать правила, гласящие, что лекари — особая каста и относиться к ним надо с уважением, не переча и не прикасаясь ни под каким предлогом. Лекари тоже редко прикасались к людям, проводя диагностику и лечение бесконтактным способом, при помощи камней. — С чего ты взял? — все же поинтересовался Хонджун, просто чтобы дать себе время принять факт, что правила придется нарушать. — Подойдите к его иллюминатору. Если не услышите звука рвоты, то точно почувствуете отвратительный запах, что идёт изнутри. — Мне следовало вмешаться раньше? — Давайте сделаем это сейчас. Он нам полезней живым, а не мёртвым. — Да, — кивнул Хонджун и направился к каюте лекаря. — Твою же дивизию, — отшатнулся Хонджун, когда на него пахнуло застоялой рвотой и прочими малоаппетитными запахами, накопившимися в маленьком помещении. Лекаря явно полоскало со всех сторон, но выходить куда-то он то ли не хотел, то ли не мог. Он пытался наводить чистоту, используя для этого свою одежду, но без достаточного количества воды и сил ничего не получилось, а помощи он не просил по своим соображениям. В данный момент лекарь лежал в беспамятстве, рядом с кроватью валялось множество разнообразных пузырьков. — О, ведро нашлось, — зажимая нос рукавом, прогнусавил Ёсан. — А мы его всюду искали, думали за борт свалилось. — Он не отравился часом? — морщась, поинтересовался Минги. Уён глянул на капитана, осторожно шагнул через порог, поднял один пузырек, поднес к носу. — Это противорвотное. Матушке выписывали, когда она Кёнмином брюхатая ходила. — Почему ему не помогло? — А кто его знает, — дернул плечом Уён, пробрался к иллюминатору и распахнул его настежь. — Чонхо, нам понадобится много воды, — шагнул обратно в коридор Хонджун, заметив, что квартирмейстер тоже тут. — Очень много. — По курсу есть подходящие острова. Только все дикие. — Любые, лишь бы мы могли достаточно снизиться. Проложи новый курс. — Да, капитан. По идее Хонджун должен был сам заняться курсом, но он не мог вот так бросить лекаря, увидев его бедственное положение. — Нам нужно корыто и теплая вода. — Есть бадья, в которой стираем. Должен поместиться, — прикинул на глаз Ёсан. — Пойдёт. Ставь греть воду. Побольше. Одним ведром тут не обойтись. Не экономьте, летим заправляться. — Да, капитан, — кивнул Ёсан и поспешил уйти. Минги тоже потихоньку смылся. — Всё самое интересное осталось нам с вами, капитан, — усмехнулся Уён. — Можно я первым делом избавлюсь от ведра? Это невыносимо. — Конечно. Вот же напасть, я не знаю, что будет, если мы его разденем. Но и так оставлять нельзя. — Ничего не будет, — зажимая нос, взялся за отхожее ведро Уён. — Спорю на ночное дежурство, что он знал на что шел. Поэтому и лекарств набрал. Знал, что будет болеть и всё равно прибежал. Чем-то вы его зацепили, капитан. — Иди уже, душевед, — борясь с рвотными позывами, икнул Хонджун. — Он присел рядом и осторожно потянул маску за нижний край, но был тут же пойман за руку. — Нельзя, — просипел лекарь пересохшим горлом. — Я хочу дать вам камедь. Мы всегда носим с собой, на случай разных расстройств. А ещё вы должны помыться и переодеться. Почему вы не сказали мне, что вам плохо? — Я надеялся справиться. Лекари не летают не потому, что не хотят, а потому, что не могут. — Это я уже понял. Может, вы знаете, почему так происходит? — Нет. — В любом случае, нет нужды мучиться взаперти. Мы летим к острову за водой. Если понадобится, останемся там на день или два, пока вам не станет лучше. — Мальчик. — Кёнмин? Ваши снадобья ему помогают. Он слаб, но жив. — Надо торопиться. — Если умрете вы, то умрет и он. Мы не довезём траву до других лекарей. Места, куда мы летим, необитаемы. Корабль начал совершать манёвр, и организм лекаря тут же отреагировал сухими позывами на рвоту. — Вставайте, нам надо выйти на палубу, — решительно дёрнул его за руку Хонджун, помогая подняться. — Мне жутко стыдно, — признался лекарь, пока они медленно преодолевали коридорчик, ведущий к свободе. — Теперь я навсегда потерял уважение вашей команды. Не смог выглядеть соответственно положению. — Каждый может обосраться по самые башмаки, лекарь-ним, но это не значит, что надо так и оставаться. Это горе поправимо, поверьте, — подхватил лекаря под вторую руку Уён. — Уён-а! — укоризненно воскликнул Хон, но парень только усмехнулся. — Разве я не прав, капитан? Вы всегда учили, что нужно уметь не только помочь другому, но и самому вовремя попросить о помощи. — Вот почему ты пришел ко мне, а не к кому-нибудь другому. Язык мой — враг мой. Летал бы сейчас между Вадой и Каннетом, горя не знал, — проворчал Хон, стараясь удержать всё сильнее повисающего на нем лекаря. — И умирали бы со скуки. Тут Хонджун был склонен согласиться. Ему давно надоела однообразная жизнь перевозчика, летающего туда-сюда между десятком островов. Душа просила приключений, она их получила. — Прибыли, — привалил он лекаря к стене, возле бадьи дымящейся воды. Недолго думая, Хонджун сунул в нее руку и тут же заорал раненым зверем. — Ёсан! Мы не суп варить собираемся! Где холодная вода? Уён почувствовал, что лекаря затрясло. Сперва он подумал, что тому хуже, но присмотревшись, понял — лекарь смеялся, хрипло и мучительно, в итоге закашлявшись, но смеялся. — Ты чего? — тряхнул его Уён, не давая сползти по стене. — Из меня сейчас получится самый отвратительный суп на свете, — поправил лекарь сползающую маску. — Мы утиц наловили. Ты мясо ешь? Или только рис? — Я всё ем, когда могу, — икнул лекарь, сдерживая рвотный позыв. — Мы что-нибудь придумаем, — заверил его Уён, молча ужасаясь, что перешел на «ты» без разрешения. У него всегда были проблемы с субординацией, но тут, кажется, прокатило. Или лекарь был слишком дезориентирован, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Прибежал Ёсан с двумя вёдрами холодной воды, грохнул ими об палубу. Хонджун изобразил пантомимой, что он думает о его умственных способностях, но Ёсан только пожал плечами. Разве он виноват, что вёдер оказалось мало и пришлось сперва кипятить в них воду, а потом с ними же идти за холодной. — Так, всё, валите все отсюда, — скомандовал Хон, краснея пятнами. — Дальше мы сами. И, это, Уён-а, принеси что-нибудь, ну, вытереться. — Да, капитан, — кивнул Уён, сдерживая улыбку. Неужели Чонхо прав и капитан втрескался в этого лекаря? Вон как нервничает. — И пусть не подходит сюда никто. Приватность, все дела, — подергал себя за торчащий на затылке вихор капитан, на глазах превратившись в нерешительного подростка. — Хорошо, — кивнул Уён. — Да не переживайте вы так, — не выдержал он. — Будто первый раз голого мужика увидите. — Иди отсюда! — замахнулся на него ведром, непонятно как оказавшимся в руках, Хонджун. Его лицо и уши уже просто пылали, сливаясь по цвету с волосами. — О, ведёрко, спасибо, — ловко отобрал у него ведро Уён, схватил другое и сбежал. — Стой! — заорал Хонджун ему вслед. — Что? — Ковшик еще притащи. Поливать, — он изобразил, как прикрывается воображаемым ковшиком, потом опомнился, поднял руки к голове, увидел покатывающегося со смеху Уёна, сурово свел брови и опустил голову, включая свой самый грозный взгляд. Уён сделал вид, что испугался, дурашливо поклонился и побежал дальше, грохоча по палубе. — Болван, — буркнул Хонджун и посмотрел на лекаря. Тот сполз по стене и сидел на корточках, помогая себе руками, чтобы не завалиться. Измученный взгляд искрился весельем. — Простите его, лекарь Пак. Я проведу с ним воспитательную работу… Когда он отдраит вашу каюту. — Капитан, простите меня, что не обратился к вам сразу. Я не ожидал, что… потеряю контроль. А потом было жутко стыдно. Я надеялся умереть до того, как вы все это увидите. — Не на моем корабле, — упрямо поджал губы Хон и шагнул ближе. — До конца полета все обязаны оставаться живыми. Мое распоряжение как капитана. — Да, капитан, — мягко произнес лекарь, и Хонджун с удивлением посмотрел ему в глаза, будто мог что-то увидеть через узкие прорези маски. Грязной и отвратительно пахнущей, к слову. — Раздевайтесь, а то вода остывает. Мне помогать или отвернуться? — Потом же всё равно придется повернуться, — заметил лекарь. — Я зажмурюсь, — пообещал Хон. — Не надо. Мне кажется ваш матрос прав, во мне нет ничего, что вы не могли не видеть раньше. — Кроме самого факта, что лекарей никто и никогда не видел даже без перчаток, — не отрывая взгляда от его рук, задержал дыхание Хонджун. Аккуратно потянув за каждый палец, лекарь медленно снял тугую перчатку, обнажая белую до синевы руку. Так же медленно он избавился от другой перчатки и отбросил обе в сторону. А потом поднял руки к застежкам маски.