Труба: Авиаторы

Сонхва лег, закрыл глаза и попытался слиться с летающим ядром острова. Все живые организмы планеты так или иначе чувствовали основной минерал. Их тела содержали его в каждой клетке, и если бы пришлось сравнить вес двух одинаковых по габаритам существ с этой планеты и другой, то разница бросилась бы в глаза. Не только камни, но и растения, и животные немного парили сами по себе, были легче инопланетных аналогов. Лекари не только были ещё немного легче других, но и тоньше чувствовали поля и знали, как ими управлять при помощи камней и лекарств. Сейчас Сонхва старался восстановить пошатнувшееся здоровье, усиливая собственные энергетические потоки островными. И, кажется, у него неплохо получалось. А ещё он размышлял о положении, в которое попал. Всю свою жизнь он был из несмирившихся. Не все дети, выдрессированные на лекарей, соглашались со своей участью. Явные бунты подавлялись быстро и жестоко, недовольных в море просто скидывали. Сонхва был из тихих. Каждый день он тайно делал что-то такое, что было запрещено, но что было сложно проконтролировать. На острове таких возможностей было мало, а вот когда он начал работать, стало легче. Приходилось следить, чтобы не сдали свои, но всё же. Он смог заниматься экспериментами и помогать людям. Жители быстро поняли, что он берется и за безнадежные случаи, объясняет, что к чему. Лишняя инициатива наказуема. Ему сделали выговор и переправили на другой остров, где приставили куратора. Пришлось долго изображать идеального лекаря, прежде чем от него отстали. И вот «срыв». Зажатый со всех сторон, Сонхва понимал, что долго так не протянет. Если его не скинут с острова, то он скинется сам, как делало в итоге большинство таких лекарей. Предложение Хонджуна оказалось спасением. Он собрал вещи, сделал заказ, чтобы получить его на следующей остановке, и оказался слишком беспечен, едва за это не поплатившись. Кто-то донёс на него, и в заказанные лекарства добавили яд. Реальность слилась в полосу боли и позора, из которого его вытащили одни с веселым равнодушием, другие с участием. Самым простым лекарством, которое нельзя подделать и растёт само по себе. Камедь. Смола широко распространённых деревьев. Надо пойти набрать побольше. Едва он встал, рядом оказался Уён. Он сидел верхом на своей доске и летел вперёд за счет того, что отталкивался ногами от земли. Это напоминало передвижение ребенка на игрушечной козе-летяге, да и сам Уён не казался особо взрослым, перемазанный соком ягод, которые ел. — Будешь? — без посторонних Уён мгновенно переходил на «ты», будто так и надо. Он протянул ладонь, где сиротливо лежало три крупных сизых ягоды. Сонхва хотел вежливо отказаться, но ягоды выглядели слишком соблазнительно для пустого желудка, а Уён два раза не предлагал, это и без проверки понятно. — Буду, — забрал ягоды Сонхва и положил в рот. Сочные, кисло-сладкие, они освежали, и захотелось ещё. — Могу показать, где их много. Только капитану не говори, а то заставит для всех рвать. — Давай я нарву. — Там на доске надо, а ты не умеешь, — вытер ладонь о траву Уён, едва не кувыркнувшись с доски, но тут же ловко выровнявшись. — Научишь? — Я? Нет! — Почему? — погрустнел Сонхва. — Капитана попроси, — оглянулся на корабль, где всё ещё продолжался ремонт, Уён. — Со мной ты разобьёшься, а он мне потом голову открутит. — Из-за твоего брата? — Из-за разрушенной любви, — тонко рассмеялся Уён и повернул к скалам, поросшим кустарником с теми самыми ягодами. — Не надо так шутить, — сердито поджал губы Сонхва. — Какие уж шутки, — вздохнул Уён и запрыгнул на доску, тут же срываясь с места. Порыв ветра растрепал непривычно короткие волосы Сонхва, мазнул по горящим щекам. Ему нравился Хонджун, но он даже в теории не представлял, как это — быть в отношениях. Среди лекарей любые поползновения пресекалось самым строжайшим образом. И многие носили специальные камни на талии, чтобы тело в принципе не могло чувствовать хоть что-то близкое к сексуальному влечению. Этот камень он снял вместе с грязной одеждой и не стал спрашивать, куда тот делся. — О чем задумался? — вернулся Уён с горсточкой ягод, завис на месте, плюхнулся задом на доску, свесив ноги с одной стороны. — Тебе приходилось влюбляться? — принимая ягоды, спросил Сонхва. — Много раз, — с интересом посмотрел на него Уён. — А тебя любили? — Не знаю. Наверное, — качнул доску Уён, чтобы она спустилась пониже. — Никогда не знаешь, что у другого в голове. — Как же ты определил, что капитан… ну… — Он начинает заикаться при виде тебя, прям как ты сейчас, — рассмеялся парень и кувыркнулся вместе с доской, совершая полный поворот по горизонтальной оси. — Передать, что это взаимно? Сонхва распахнул глаза, открыл и закрыл рот, но так и не нашелся, что ответить. — Ладно, сам скажешь, — ещё раз кувыркнулся Уён, теперь назад. В этот момент ремонтная группа, зависавшая под днищем корабля, рассыпалась в стороны, поблескивая вспышками движков. Все двинулись вниз. Когда они были на полпути, с корабля стартовала ещё одна доска. — О, Минги с едой, — спрыгнул с доски Уён, пошел поправлять покрывало, на котором лежал Сонхва. Все, кроме Минги, сперва полетели к озеру и устроили там шумную возню под предлогом отмывания от трудового пота. Визг разносился на всю округу, распугивая птиц. Со своего места Сонхва видел, как они плавают и ныряют, побросав одежду на берегу. Плавать он не умел, да и вообще заголяться больше не собирался. Ни-ко-гда. Тем более перед Хонджуном. В этот момент Хонджун вынырнул, помотал головой, стряхивая воду, увидел Сонхва и замахал ему так горячо и радостно, будто самому лучшему другу, рассеивая мрачные мысли. — Идите, Сонхва-ним. Идите, я пока накрою тут, — осторожно подтолкнул его к озеру Минги. В одно мгновение Сонхва чувствовал его жёсткую ладонь между лопаток, а в следующее его подбила под колени доска Уёна, он плюхнулся на неё с размаху и судорожно вцепился во что придётся, потому что они уже летели к берегу. И Уён бы был не Уён, если бы не скинул Сонхва прямо в объятья ошарашенному Хонджуну. Оба ушли под воду и тут же вынырнули, благо глубина была едва по грудь Хонджуну, а Сонхва и того меньше. — Я его, засранца, заставлю гальюн драить, — пообещал Хонджун, одной рукой показывая улепётывающему Уёну кулак, а другой крепко прижимая Сонхва к себе за талию под водой. Сонхва мокро, неудобно и весело. События разворачиваются слишком стремительно благодаря неугомонному сводне, но так даже лучше. Они бы год ходили вокруг да около, а тут и суток не прошло, как уже обнимаются. Он убирает со лба Хонджуна огненную прядь мокрых волос, и тот краснеет, хочет отстраниться, но Сонхва удерживает его: — Не бросай меня, я один пропаду. Хонджун смотрит таким восторженным взглядом, что и слов не надо. — Берегись! — орет кто-то рядом, и два мощных тела с разбега плюхаются в воду с двух сторон от старших, накрывая их двумя волнами брызг. — Целуйтесь! — орёт Уён с безопасного расстояния. Хонджун не выдерживает, срывается в погоню, с разбега вскакивает на свою доску прямо босиком и без порток. Уён смеётся и вертится перед ним выделывая кульбиты. Он уже тоже голый, ровно загоревший и юркий, как птица. Некоторое время он успешно уворачивается от Хонджуна, а потом его ловит Юнхо. Просто хватает доску за край, когда она пролетает мимо, и Уён кубарем летит в воду, где его вылавливает Минги. — Капитан, казнить или помиловать? — со смехом спрашивает Юнхо. Уён замирает, ожидая приговора, строит умильную мордашку. — Казнить, — мстительно опускает большой палец вниз Хонджун, и Уён быстро вдыхает, потому что в то же мгновение его начинают топить и гулко хлопать по воде. Сонхва мысленно отсчитывает, сколько Уён пробыл под водой, и ему становится страшно. Но когда он поворачивается к Хонджуну, тот спокойно беседует с Ёсаном. Вопиющая беспечность и равнодушие! — Капитан, вы позволите утопить члена своей команды? — В смысле? — не понимает Хонджун, потом до него доходит, о ком это. — Этого члена… команды так просто не утопить. Вон он по пляжу скачет уже. Сонхва посмотрел в указанном направлении и увидел живого и здорового Уёна, вытряхивающего воду из уха. — Уён-а, лови доску! — во всю мощь лёгких орёт Юнхо и толкает доску, которая легко пересекает пространство между ними. — А если бы он не поймал? — спросил Сонхва. — Я бы за ней слетал, — кивнул на свою доску, лежащую неподалеку, Юнхо. — Такая маленькая! — не удержал удивлённый возглас Сонхва. — Ну, как сказать, — довольно протянул Юнхо и взял доску в руки. — Шибись. Остальные быстро отошли в сторону, освобождая подозрительно много места. Юнхо бросил доску на землю и придавил ногой, но она не упала до конца, а начала раскладываться, выпуская изнутри все новые сегменты, пока не стала длинной и подвижной в сочленениях, как живое существо. — Её можно хоть в бублик свернуть, хоть в шар, а ещё края острые, если в кого врежется с налету, то насмерть, — со сдержанным восторгом рассказал Ёсан. — Где такие делают? — осторожно трогая чудо техники, спросил Сонхва. — Юнхо у нас сын одного из известных промышленников. У него наследство ого какое, а он с нами летает, бегает от отца, — рассказал Хонджун. — Пойдемте есть, а то солнце садится, сейчас тут кровососов будет тьма. Вон, просыпаются уже, — хлопнул он себя по бедру. На пальцах осталось кровавое пятно, он поморщился и пошел к воде. Только тут Сонхва осознал, что он в мокрой одежде, а остальные голые или полуголые, как Минги, рассекающий в оборванных выше колена штанах. Темный силуэт Хонджуна на фоне заходящего солнца показался идеальным. — Какая у капитана задница, — прицокнул Уён, непонятно как оказавшийся рядом. — Сам бы мацал, да не по чину. Если лекарей не учат, как с мужиками… любовью заниматься, вы обращайтесь, я научу. Сонхва бросило в жар, Минги заржал, Хонджун обернулся и погрозил Уёну кулаком. — Уён-а, ты добьешься, что тебя и наш капитан прогонит. Высадит где-нибудь на островах и улетит, — приструнил друга Ёсан. — Не прогонит. Он же понимает, что я не со зла, а от всей души, — заверил Уён, но всё же притих, натянул штаны, подумал и помахал рубашкой перед Сонхва. — Могу поделиться рубашкой. Штаны на вас не налезут, простите. Сонхва забрал у него рубашку, но свою снимать не спешил, она и так почти просохла на ветерке, а вот штаны облепили холодным компрессом. Сам удивляясь невесть откуда взявшейся смелости, он повязал рубашку Уёна вокруг талии и стянул штаны. Минги присвистнул, Юнхо протянул руку: — Давайте я их на куст пока брошу, пусть сохнут. Вернулся Хонджун, посмотрел на всех внимательно, взял свою одежду, но одеваться не стал, а только сел напротив Сонхва и прикрылся. — Приятного аппетита, — пожелал он, и все набросились на еду. На корабль поднимались, когда кровососы стали злобствовать вовсю, потому что Сонхва вспомнил про камедь, и все дружно обшаривали ближайшие деревья, набрав небольшой запас. — Улетаем или спустить вниз палатку? Переночуете на земле, — предложил Хонджун. — Моя комната не готова. И я не знаю, смогу ли спать в закрытом помещении. Но оставаться тут одному мне тоже не хочется. — У капитана отличная кровать, — громким шепотом сообщил Уён, не переставая собирать посуду в заплечный мешок. — Я не спал, но стелить приходилось, так что отвечаю. Соглашайтесь. — В смысле? Я ничего не предлагал, — вытаращился на Уёна Хонджун. — А вы не тормозите, предлагайте скорее, — хихикнул Уён, закинул мешок за спину, вскочил на доску и был таков. Хон потер переносицу, вдохнул поглубже: — Сонхва-ним… — Я согласен, — улыбнулся Сонхва. То ли от свежего воздуха, то ли от всей ситуации в целом, ему хотелось обнять Хона за щеки и поцеловать в губы. Но вместо этого он попросил: — Давайте перейдем на дружеское общение? Может я и немного старше, но на корабле главный вы, поэтому это я должен выказывать больше почтения. Так что окончания к моему имени будет достаточно. — Хорошо, Сонхва-я, — улыбнулся и кивнул Хон. — Тогда летим домой? — На корабль. — Я так и сказал. Разве нет? «Аврора» давно мне дом больше, чем все остальные жилища. Да и этой банде оболтусов тоже. С этими словами Хонджун шлепнул очки на глаза, установил свою доску на небольшой высоте, чтобы Сонхва мог удобно усесться, разогнал ее, немного пробежавшись по земле, запрыгнул и нажал педаль движка. Сонхва опять вцепился в гладкие края, но теперь уже было не так страшно. Он знал, чего ожидать. Однако капитан сумел его удивить. Заходящее солнце окрасило облака вокруг острова в нежные алые и розовые цвета. Сделав небольшой крюк, Хонджун показал, как это выглядит со стороны. Из-за страха Сонхва не мог оценить красоту по достоинству, но жест оценил. На палубе их уже ждали. Уён подставил плечо, помогая Сонхва встать. — Птичек смотрели? — поинтересовался он. — Заплатку плохо отполировали, видна. Бери Юнхо и марш доделывать. У вас полчаса. Минги-я, иди спать, Ёсан-а — на вахту, — распорядился Хонджун. — Да, капитан! — гаркнули все разом и разбежались по местам. Сонхва посмотрел на преобразившегося Хонджуна и ощутил себя потерянным. Только что всё было понятно, все дурачатся и друг другу друзья, а как только ступили на палубу, всё изменилось. — Я схожу к Кёнмину, — наконец нашел и себе дело лекарь. — Конечно. Он в трюме. Проводить? Я плохой капитан, даже экскурсию по кораблю не провел. Чонхо-я, мы в трюм, потом к тебе. Готовь отлет. — Да, капитан. Идти без камней не имело смысла, и Сонхва быстро зашел в свою каюту, пока Хонджуна отвлек Чонхо каким-то вопросом. Было видно, что тут не просто убрались, а буквально отдраили все до блеска и окатили водой из шланга. Тюки с вещами стояли в коридоре, остальное все было мокрым и перевернутым. Кровать так вообще стояла боком, и на рейках ещё поблескивала вода. Спать тут и правда было невозможно. Сонхва не удивился бы, узнав, что такую тщательную уборку затеял Уён, чтобы наверняка отправить его спать к Хонджуну. Какая ему выгода? Может, Хонджун заставляет матросов спать с ним? Тогда понятно. Лучше подложить чужого, чем мучить своих.