Труба: Авиаторы

Сан очнулся от того, что его мягко и вдумчиво имели. Укутанный щупами со всех сторон, он чувствовал их движение по коже, плавное и возбуждающее. Они скользили в ладонях, обжимали ребра, обвивали ноги, растягивали анус, щекотали язык, и непрерывно двигались в едином зачаровывающем темпе. Он не очень понимал свое положение в пространстве, потому что на голове был тот самый мешок, накинутый еще на корабле, но находился он под водой. Значит его похитили все-таки не люди, а гавелы или симбионты. Подробное обдумывание своего положения было отложено на потом, потому что щупы непрерывно терлись о самые чувствительные места снаружи и внутри, изгоняя из головы все, кроме нарастающего наслаждения. Желание кончить становилось все нестерпимее, но как только он подходил к краю, щупы замирали. Это настолько разочаровывало, что Сан начал извиваться, стараясь выбраться, но его тут же стянули туже и сунули в рот новый щуп. Не добившись разрядки, оставалось только яростно сосать, показывая нетерпение. Трижды Сан был у края, и трижды симбионт останавливался в самый последний момент, оставляя его с еще большим желанием и каменными яйцами. «Не мучай меня больше!» — мысленно взмолился Сан, зажимая щупы в себе. «Твое нетерпение восхитительно», — тут же возник ответ в голове. Наслушавшись рассказов про умения симбионтов, Сан не удивился ответу, скорее удивился, что не почувствовал постороннего сознания в своем. Другие говорили, что этот момент пропустить невозможно. «Я хочу кончить, пожалуйста!» — продолжил он умолять, теперь зная, что будет услышан. «Но тогда я больше не смогу наслаждаться тобой», — загрустил тот, второй. «Мы сможем повторить позже», — пошел на маленькую хитрость Сан. На самом деле он надеялся выплыть и подать какой-то знак своим, но если они далеко от корабля, то он просто утонет без поддержки. Уён наверняка расстроится, если им больше не удастся увидеться. Почему-то было не страшно, а грустно. «Хорошо, еще разок и я тебя отпущу», — вздохнули в голове. Щупы вновь задвигались, но уже не так плавно, а резче и решительней, в животе резко загорелось, превращая слабое желание в нестерпимое, со спины обхватили руками, щупы уступили место чему-то не такому длинному, но более толстому и рельефному. Член гавела, а это мог быть только он, принялся вбиваться сильно и часто, на член Сана натянулось что-то тугое и скользкое, и это стало последней каплей. Тело сжалось до предела и ощутило оргазм такой силы, какой невозможно получить просто так. На несколько мгновений Сан просто отключился, а когда пришел в себя, уже качался на волнах на плоту из каких-то плавучих водорослей. С одной стороны к нему летел капитан, а с другой на мгновение показался светловолосый гавел, сверкнул остренькими зубами в улыбке, помахал перепончатой ладошкой и нырнул под очередную волну. «Зови меня Ян», — раздалось в голове. — «Это не имя, но это лучше, чем Воришка. И ты обещал повторить. Я буду помнить». — Сан-а, ты в порядке?! — едва не влетев в воду, заорал Хонджун. — Я еще не понял. Вроде бы да, — улыбнулся Сан и соскользнул с плотика в воду. В голове тут же возникли прищуренные глазки Яна… Воришки… Юного гавела, которого он решил не выдавать. — Как ты тут оказался? — помогая взобраться на доску, спросил Хонджун. — Выпал с корабля в темноте. И кто-то из симбионтов меня спас. — Только спас? — приподнял бровь Хонджун. Он был так рад, что с Саном все в порядке, что готов был смеяться в голос, не думая, что причина звучит весьма странно. — Я честно расплатился, — краснея, улыбнулся Сан в ответ. Этот день работали и спали по очереди, а Уён ни на минуту не отходил от задумчивого Сана. К вечеру рули заменили, двигатели были отремонтированы и проверены. Чанбин сказал, что тут не далеко, до темноты успеют. Они немного поспорили с Хонджуном, что скорость на одних двигателях и на двигателях и баллонах разная, но в итоге Хонджун согласился, и они вырулили на чистую воду, удаляясь от оставшихся размножаться на острове жуков. Сан стоял на корме и смотрел в убегающую волну. Ему еще не приходилось лететь настолько низко, чтобы днище корабля находилось в воде и оставляло бурлящий след. Уён привычно обнял со спины и положил подбородок на плечо. — О чем думаешь? Сан не рассказал ему что же произошло на самом деле тогда в море. Отшутился, но язык так и чесался обсудить один спорный момент. — Уён-и, ты чувствуешь Чанбина? — В смысле? — Ты уже несколько раз был с Ванджа, соединялся сознанием с Чанбином. Ты стал чувствовать что-то новое? — Не понимаю о чем ты. — Значит нет, — погладил его по руке Сан. — Показалось. — Так, стоп, не увиливай, — развернул его к себе Уён. — Я не увиливаю. Просто еще не отошел от первого общения с симбионтом. — Дерево. У меня это было дерево, которое чуть не затрахало меня до смерти. Я думал крыша уедет от того, сколько раз я кончил. Это было еще до тебя, когда мы пролетали Большую Вереницу. — Никогда не слышал, чтобы кто-то говорил об этом. Мы столько сидели вместе, что я все корабельные сплетни наизусть выучил, — удивился Сан. — Так никто и не знает, — отвел глаза Уён. — У меня язык не поворачивается такое всем рассказать. — Понимаю, — задумчиво протянул Сан и решил, что он тоже не готов все рассказывать. — Последний личный вопрос: у Чанбина большой член? — Хороший вопрос, — закашлялся Уён. — Понятия не имею. Он его ни разу при мне не выставлял. Как я понял, гавелы вообще никогда не трахаются напрямую. Посередине всегда симбионт. А общее только сознание. — Интересно, — еще сильнее задумался Сан, поглядел на бурлящую за кормой воду. Значит Ян воришка дважды. И с корабля украл и взял то, что ему не положено. Мог бы навредить, но нет, наоборот, чувствовал себя Сан отлично. Если не считать странных мимолетных видений и явно чужих ощущений. Будто симбионт Яна так и не разорвал между ними ментальную связь, а только приглушил. Пробили склянки, Уён встрепенулся. — Раз ты не занят и не спишь, пошли на кухне мне поможешь. — Я? Я сплю, — закрыл глаза Сан и дурашливо захрапел. — Пошли, вдвоем быстрее. Я дам тебе стащить любой кусок из-под ложки! — И ты даже не будешь шипеть на меня за это? — Не буду. — Смотри, ты обещал, — прищурился Сан. — Хэй, ты что задумал? Каверзы на корабле это по моей части! — напрягся Уён. — Ничего, — ответил Сан с самым невинным выражением лица и пошел в сторону временного камбуза. Тот, кто остался в его голове, хотел посмотреть, как люди готовят еду и почувствовать, какова она на вкус. Сан решил, почему бы и нет? Он же тоже может что-то попросить взамен? Эту мысль он подумал, как можно старательней и четче, и через некоторое время получил удивление и согласие, окончательно убеждаясь, что Ян остался в его голове, так же, как и сам Сан в его. Отлично. Так даже веселее. «Тут недалеко» растянулось на два часа полу-полета на полном ходу. Без баллонов и тормозимая водой, «Аврора» двигалась неохотно, не желая развивать привычную скорость. В сумерках они подошли к группе летающих островов, плотностью напоминающих Большую Вереницу, только не сросшихся. — И куда нам дальше? — всмотрелся в темные силуэты Хонджун. — Я бы подождал утра, — отложил бинокль Чонхо. — Лететь мы не можем, а куда плыть — не знаем. — И гавелы отправились спать, — прислушался к плеску волн Хонджун. Когда гавелы были поблизости, они постоянно пересвистывались и вообще всячески шумели, а сейчас шепот моря нарушали только редкие крики летунов. — Швартуемся к ближайшему острову. Сан на вахту. Из причальных пушек в сторону нижней части ближайшего острова полетели гарпуны с тросами, которые закрепились в грунте, не давая «Авроре» дрейфовать. Убедившись, что все в порядке, Хонджун передал мостик Сану и ушел в свою каюту, к поджидавшему его Сонхва. Роль ночного дежурного сводилась к мучительной борьбе со сном и старанием не пропустить какую-нибудь неприятность. Если они в этот момент никуда не летели, Хонджун не настаивал, чтобы дежурный стоял у штурвала. Можно было заняться какими-нибудь мелкими делами, не нарушающими бдительность и не создающими шума. Сперва Сан хотел пойти повозиться с новыми клапанами для заклеенных баллонетов, но для этого пришлось бы идти в трюм за инструментами. Тогда он достал припрятанную за воротником иголку с ниткой и принялся штопать прорехи в штанах. Все спят и никто не увидит в каком он виде. Ян объявился, когда Сан пытался соединить края одной из прорех ровно, но вырванный клок не позволял сделать этого в принципе. Он пыхтел и ругался себе под нос, раз пять укололся иголкой и хотел уже сдаться, и тут в голове появилась картинка симбионта. Сан видел его со стороны, большого и голубовато-серого. Он дрейфовал рядом с корпусом корабля, расслабленно колыхая щупальцами. Один из щупов уходил за поле зрения, видимо держал Яна. «Я хочу подняться к тебе», — «заговорил» Ян. «Не уверен, что это хорошая идея», — подумал Сан. — «Мне надо спросить у капитана, а он спит». «Я не спрашивал разрешения», — рассмеялся Ян, награждая Сана разноцветными блестками в глазах. — «Воришкам не нужно разрешения. Мы берем то, что считаем нужным». «Меня нельзя сейчас забирать!» — встревожился Сан и уже подумал ударить в колокол, чтобы позвать на помощь, но Ян его опередил. Над бортом мелькнула темная тень и стремительно втекла на мостик. Вблизи симбионт оказался не просто большим, а огромным, пока не опустился, сворачивая щупы кольцами и спиралями. Ян сделал неуверенный шаг по палубе и прижал перепончатый палец к губам Сана, одновременно оказываясь в пятне света. — Я не буду тебя забирать, — заверил он, глядя Сану в глаза. — Еще никогда люди не принимали меня так, как ты. Обычно они боялись, кричали и старались умереть, почувствовав общее сознание. Ты не такой, ты мне нравишься. Поговори со мной. Вместо ответа Сан протянул руку и осторожно прикоснулся к щеке гавела, на которой светились дорожки и завитки чуть зеленоватых огоньков, как у симбионтов. — Ты красивый, — наконец выдохнул Сан. — Разве гавелы могут быть красивыми для людей? — удивился Ян, отчего его брови поднялись домиком, делая лицо еще более милым и беззащитным. — Могут, — заверил его Сан. — Ты теперь будешь плавать за мной, как Чанбин за Чонхо? Ян посмотрел недоуменно, а потом рассмеялся тихим дробным смехом. — Нет. Воришки не привязываются к людям. Мы свободные. — А Чанбин теперь не свободный? — Он выбрал привязаться. У людей это называется… — Полюбить, — подсказал Сан. — Да. Воришки не любят. — Воришки — особенные гавелы? — Сан поймал себя на мысли, что разговаривает с Яном будто с маленьким ребенком. — Мы не принадлежим стае. Никого не слушаемся. — Как дети, — улыбнулся Сан, представляя Кёнмина, чтобы Ян понял, что он имеет в виду. — Я знаю кто такие дети, — надул губы Ян. — И этого ребенка я тоже знаю. Он сейчас у Матери. — Ты что-то знаешь про Кёнмина? — схватил его за плечо Сан. Рядом тут же взметнулись щупы, готовые прийти на помощь своему двуногому. Ян высвободился из хватки, постучав Сана пальцем по запястью, погладил то место, где касалась человеческая рука, внимательно посмотрел на Сана, подергал за завязку на рубашке. — Сними. В этот момент Сан вспомнил, что штанов на нем нет, так же как и какой-то другой одежды, кроме той самой длинной рубахи, которую требовал снять Ян в обмен на информацию. — Я разденусь, ты расскажешь про Кёнмина? — пламенея ушами уточнил Сан. — И выключи фонарь. Глазам больно. — Хорошо, — протянул Сан и прикрутил вентиль газового фонаря. Мостик погрузился в темноту. Постояв немного, и так и не дождавшись новых распоряжений, Сан растянул завязки на вороте и взялся за подол рубахи. В этот момент к ногам прикоснулось что-то холодное и скользкое. Он едва удержался чтобы не взвизгнуть. Ян зашипел, щуп убрался, симбионт, болтавшийся где-то за спиной, мелко завибрировал. — Чего это он? — насторожился Сан. — Разогревается. Пин — ледяной. Он может нырять на большую глубину и плавать в холодной воде. Он круче остальных симбионтов, — объяснил Ян, одновременно помогая Сану избавиться от одежды. — Хвастунишка, — отбросил рубашку в сторону Сан и притянул к себе гавела. — А ты холодный, потому что тоже особенный? — Потому что у вас тут ветер, — поёжился Ян. — В воде замерзнуть легче. — Для тебя. А мне там теплее, — обнял Сана гавел. Он прижался всем телом так сильно, что Сан почувствовал кожей маленькие напрягшиеся соски и чешуйки на его бедрах. И шевеление в паху. Но когда Сан уже открыл рот, чтобы спросить, что это, его со всех сторон обняли теплые щупы, укутывая их двоих, словно большим подвижным одеялом, накрывая с головой. Сан охнул от неожиданности, в рот тут же сунули кончик щупа, чтобы ему было чем отвлечься, а по спине вниз двинулись согревающиеся перепончатые ладони с острыми коготками. Они чертили на коже невидимые дорожки, заставляя Сана поджиматься, и разгоняли табуны мурашек. «Никогда не делал этого на суше», — вновь перешел на внутренний язык Ян. «Ты видишь все мои мысли?» — Сан чувствовал его дыхание на шее сбоку, и слышал, как открываются и закрываются клапана ноздрей. У людей таких не было. «Только самые четкие. А что?» «Уточнил. Так что с Кёнмином?» — еще сильнее поджался Сан, не давая щупу проникнуть в себя. Если они начнут сейчас, то будет уже не до вопросов-ответов. «Хорошо все с твоим Кёнмином», — ворчливо отозвался Ян. Он запретил Пину действовать силой, и симбионт немного паниковал, не понимая, как же пробраться в человека, если тот сопротивляется. «Его вылечили?» «Конечно. Мать любит всех своих двуногих детей и бережет их. Мальчик в порядке. Он живет на ее острове и ждет вас». «Уён обрадуется». «Хватит думать о других. Думай обо мне! И прекрати держать низ закрытым. Мы доставим нам удовольствие». «Ты все время подсматриваешь через меня?» — спросил Сан, все же расслабляясь и пуская щуп внутрь. Первые мгновения это ощущалось совершенно не возбуждающе, а странно и даже немного противно и дискомфортно. «Иногда. Это не так легко, как кажется. Редко кто так умеет. Только…» «Воришки», — веселясь, закончил за него Сан. — «Если сейчас что-то начнет происходить на корабле или рядом, ты тоже увидишь?» «Пин увидит. Он всегда следит за всем вокруг. И да, воришки самые лучшие в соединении мыслями!» «Воришки — хвастунишки», — развеселился Сан. Неприятная часть проникновения закончилась и по телу начало разливаться возбуждение. Пин не умел или не хотел готовить возбуждающие коктейли, которыми щедро поил своих двуногих Варджа. Он брал техникой. И эта техника с каждым движением нравилась Сану все больше и больше. Вместо ответа, Ян переместился Сану за спину и притерся членом к ягодицам. «А еще только воришки не боятся присоединиться к щупам», — самодовольно сообщил он. «Только не кончай в меня. Не хочу срать икрой», — прогнулся Сан. «Грубятина!» — фыркнул Ян. — «Я не мечу икру, я не рыба». «Ох, ладно. Только не торопись». Один из двух щупов, растягивавших Сана, заменился более жестким членом, четко проехавшимся по простате, отчего Сана аж тряхнуло. Не успел он попросить повторить, как Ян выполнил его желание. Сан откинул голову назад, упираясь затылком в плечо гавела, и отдался ощущениям. Если с Уёном он был предельно активен, то тут даже дышалось с перебоями, настолько сильно тело отзывалось на физические и виртуальные ласки. Ян умел не только читать чужие мысли и ощущения, а еще и транслировать свои, так что Сан точно знал, что ему сейчас очень хорошо. А еще, что Пин почти никогда не спускает его со своего щупа, поэтому Ян постоянно возбужден и ищет, об кого бы почесать свой нижний плавник. «Плавник, серьезно?» — удивился Сан. «Как ты можешь думать в такой момент?» — удивился-возмутился Ян и принялся вбиваться быстрее, выбивая из Сана все связные мысли.