Труба: Авиаторы

Сан страдал. И страдания эти были столь деликатного характера, что пришлось сбежать из трюма, где он спал, на разрушенный камбуз — единственное уединенное место. Минги на мостике не наблюдалось, но это ничего не значило. Скорее всего он прилег подремать, как часто бывало на вахте в спокойных местах. А места здесь были реально спокойные. Только море плескалось, да посвистывали разные ночные твари. Забившись в самый темный угол, Сан на ощупь расчистил себе немного места и со стоном сел на пол. Нет, у него ничего не болело, даже наоборот, ему было хорошо. Чересчур хорошо. Напряженный член оттопыривал штаны, а рубашку, натиравшую чувствительные соски, он скинул еще пару часов назад. Терпеть не было сил. Тихо матерясь и дыша широко открытым ртом, он вытащил истекающий член и приласкал большим пальцем. Хватило нескольких легких прикосновений, чтобы кончить. Утомленное тело расслабилось, навалился сон, будто переключили рубильник, но отдохнуть как следует не удалось. Не прошло и получаса, как он проснулся с мучительным стояком. — Вот же ебливая тварь, — пробормотал Сан, вяло работая кулаком. А чего стараться, если от него ничего не зависит? Гормоны играли не в Сане, а в тех, с кем он оказался ментально связан. Сексом занимались Ян и его симбионт. Вечером, как только капитан позволил уйти отдыхать, Сан с Уёном улизнули в нижний трюм, где уже давно облюбовали местечко для интимных встреч. Не зажигая фонаря, они заголились ровно на столько, сколько было нужно, чтобы прижаться членами друг к другу, захватывая их в общий кулак. Уён тут же полез целоваться и кусаться, одновременно впиваясь ногтями в руки и плечи. «Наверняка останутся метки», — подумал Сан, все сильнее отдаваясь огню, разгорающемуся внутри. И в тот момент, когда парней накрыло оргазмом, в голове Сана объявился сонный и возмущенный Ян. Сан понял, что не «прикрылся», и их с Уёном возня разбудила и раззадорила водного, но кончить тот не успел, оставаясь с чувством полного неудовлетворения. Так еще и симбионт был недоволен таким бездарным разбазариванием спермы. На симбионта Сан забил, его сперма, что хочет, то и делает, а вот от Яна так просто отделаться не удалось. Едва Сан лег спать, Ян отправился на поиски приключений. И судя по всему, нашел. Если Ян чувствовал Сана так же сильно, как сейчас Сан, похотливого водного, то было понятно, чего тот так взвился. Не удовлетворившись какой-то морской тварью, симбионт принялся за самого Яна. Кому из них не терпелось больше, разобрать в мешанине ощущений Сан не мог, но накрывало его конкретно. Зафиксировав своего двуногого, симбионт развлекался тем, что запихивал в него свои толстые щупы по очереди и парами, неизменно потираясь о самые чувствительные места внутри. А этих мест в водном оказалось куда больше, чем в людях. Сану с симбионтом было приятно, но не настолько сильно, как торкало водного. Будто нарочно, Ян выкрутил передачу ощущений на максимум, и Сан каждой клеткой тела чувствовал сумасшедшую волну наслаждения, накрывающую воришку. Но был момент, который тревожил Сана все сильнее. Он больше не мог кончить. Сердце колотилось, как бешенное, мышцы уже тряслись от напряжения, градом тек пот, сквозь стиснутые зубы вырывалось невнятное мычание, а Ян все повышал градус, не давая долгожданного расслабления. Момента отключения Сан не уловил, а вот пробуждение было эпичным. Его голая тушка лежала посреди палубы на холодных и мокрых водорослях. Вокруг толпился народ и симбионты. А меж его ног на коленях сидел Ян со связанными за спиной руками, и старательно отсасывал. Судя по всему, трудился он уже достаточно давно, потому что вид имел измученный и просохший. По бокам от него стояли два гавела. Один из них был Чанбин, другого Сан не знал, но вид тот имел тоже весьма внушительный. Второй гавел время от времени слегка пинал Яна под зад, заставляя работать усерднее. Постепенно приходя в себя, Сан обвел мутным взглядом собравшихся. Хонджун о чем-то тихо переговаривался с Сонхва, Ёсана за талию и плечи обнимал тот самый симбионт в горошек, устроившись на спине человека, будто рюкзак. Юноша рассеянно поглаживал его по щупам, словно они всю жизнь были вместе. Три незнакомых симбионта держали Пина. На фоне симбионтов простых гавелов, симбионт воришки выглядел крупнее в два раза, но и на него нашлась управа. Откуда-то сбоку появились Юнхо и Минги, окатили симбионтов водой и опять ушли. Те завозили щупальцами, впитывая воду с палубы, потом опять застыли причудливыми изваяниями. Сверху склонился Уён, погладил Сана по волосам. Сан постарался открыть глаза как следует, с трудом поднимая тяжелые веки. — Очнулся! — оповестил всех Уён. Все стоявшие вокруг задвигались и загалдели вполголоса, Сана дернуло почти сухим оргазмом, отозвавшимся болью во всем теле. Он застонал и сел, опираясь на руку. За спиной тут же оказался Уён, поддерживая. Спереди тяжело выпрямился Ян, садясь по лягушачьи между своих ног. Даже с подсохшей кожей и уставший, он не растерял своей красоты. Только глаза были странно мутными. Не успел Сан подумать об этом, как Ян сморгнул третье веко, открывая бездонно черные зрачки. Сан залюбовался, а Уён за спиной напрягся, собственнически обхватывая Сана за талию. Взгляды парней скрестились у Сана над плечом. Лицо Яна становилось все более жестким, глаза прищурились, меж тонкими губами, изогнутыми в подобии напряженной улыбки, показались острые зубы. Он качнулся вперед, медленно приподнимаясь, будто змея перед прыжком. Все притихли. Гавелы переглянулись, примеряясь удобнее схватить и зафиксировать собрата, но тут Уён завозился, стянул через голову свою рубашку, прикрыл Сана спереди и четко сказал: «Мой!» Ян отшатнулся, будто его окатили кипятком, с размаху уселся меж перепончатых ступней и склонил голову, продолжая смотреть на Уёна исподлобья. Сан думал, что Ян посмеется над слабым человечишкой, заявившим права на его добычу, но тот сгорбился, отвел взгляд и вновь прикрыл глаза третьим веком, делая их невыразительно мутными. «Сдался? Или притворился?» — спросил Сан в голове, и Ян едва заметно дрогнул. «Ты не закрылся? Не закрылся». «Почему я должен закрываться от тебя? Я тебя не боюсь». «Я чуть не убил тебя». «Не убил же», — ответил Сан и накрыл руку Уёна своей. «Ты не злишься. Я чувствую, что ты совсем не злишься. Почему?» «Не вижу причины и смысла. Ты же понял, что с людьми так делать нельзя?» «Вы слишком хрупкие». «Помни об этом. Попросить, чтобы тебя отпустили?» «Не отпустят. Потащат к Матери на перевоспитание», — скривился Ян. — Говори вслух, — толкнул его в плечо Чанбин, пристально наблюдавший за происходящим. — Все нормально, — с нажимом произнес Сан и перехватил у Уёна рубашку, расправляя ее на манер фартука. — Не трогайте его, он не нарочно. Чанбин аж икнул от такого заявления, а второй гавел засмеялся, глядя на Сана, как на больного. — Воры ничего не делают случайно, — вздернул Яна на ноги Чанбин, схватив за плечи. — Они считают себя горой среди моря, и хищником в стае безмозглых рыб. Мать покажет ему, что это не так. Еле переставляющего ноги Яна повели к бортику. Сан смотрел ему в напряженную спину, не понимая, кому же верить. Через ментальную связь просачивались отчаяние вперемешку с яростью, но внешне воришка излучал раскаяние, с мольбой поглядывая на своих конвоиров. Сан не знал, чем грозит встреча с Матерью, но Ян явно не рвался в объятья этого существа. Когда до борта оставался один шаг, корабль тряхнуло с такой силой, что все попадали с ног. Даже симбионты, державшие Пина, ослабили хватку, чем тот моментально воспользовался, выскальзывая из их объятий. Большой бледной кляксой он преодолел расстояние, отделявшее его от Яна, не останавливаясь поглотил его, и перевалился через борт. Сан успел заметить, как воришка группируется, чтобы симбионту было легче его забрать, а Чанбин, попытавшись схватить Яна за ногу, получил удар щупом в грудь, откинувшим его на добрых два шага. Мозг Сана взорвался разноцветным фейерверком радости, который быстро утих, приглушенный спохватившимся Яном. «Передай этим, что с Матерью я встречусь как-нибудь в другой раз. Еще раз прошу прощения. Впредь я буду аккуратнее с тобой. Правда-правда», — протараторил Ян мысленно и закрылся ментально, оставляя Сана наедине с самим собой. Гавелы попрыгали вслед за Яном, но скоро вернулись ни с чем. Все же Пин был большим и быстрым симбионтом, способным защитить хозяина. Пока гавелы ловили воришку, люди пытались прояснить, что же случилось с кораблем. И результат их не порадовал. — Пробоина в нижнем трюме. Вода прибывает, — выбираясь из люка сообщил Уён. — Вы сели на одну из подводных скал. Тут их много, — «порадовал» незнакомый гавел, когда Хонджун свесился через борт на носу корабля, пытаясь разглядеть что там в воде. — Надо срочно подняться выше, — решил Хонджун, понятия не имевший как быть с плавающим кораблем, но отлично управлявшийся с летающим. — Летучий камень или газ, — предложил альтернативы Чонхо. — Засунуть в трюм небольшой остров? — огляделся Минги, но подходящего островка не увидел. Даже те, что имелись, не обладали хорошей летучестью и полоскали корни в море. — У нас есть запасная сеть для баллонетов? — обернулся Сан к Чонхо. — Есть. А куда крепить? — Куда угодно крепите! — Хонджун уже успел сбегать в трюм и убедиться, что вода прибывает. Это нагнало на него такую панику, какую испытывает только тот, кто теряет последнее. Получив разрешение, Сан развернул бурную деятельность. Первым делом надел шорты и чмокнул Уёна в висок, в знак благодарности. Потом залатанные балоннеты слегка наполнили газом и накрыли сетями. Старые крепления испортили жуки, и они не подходили для воплощения нового плана. Пришлось разобрать часть палубы, чтобы добраться до каркаса корабля в определенных местах, и там закрепить большие металлические кольца, способные выдержать нагрузку. Баллонеты начали наполнять газом, корабль застонал от перегрузки, все с тревогой ждали, получится или нет. Запасов летучего газа оставалось не так уж много. Когда из пробоины с шумом хлынула вода, команда «Авроры» возликовала, и только Хонджун с болью смотрел на новые разрушения. — Надо заделать пробоину, — наконец отмер он. — Да, капитан! — гаркнули Юнхо и Минги. — Сан-а… нет, Ёсан-а, ты будешь помогать со стороны трюма. Юнхо и Минги — снаружи. Чонхо, а у нас есть чем заделать такие повреждения? — Заделаем, капитан, — заверил его Чонхо. — Вы бы пошли отдохнуть. Мы больше не тонем, а вы какой-то бледный. — Ничего, со мной все в порядке, — потер переносицу Хонджун. Сонхва, сам себя назначивший дежурным по камбузу, убедился, что похлебка сварилась, и рис готов, постучал половником по крышке котла. — Всем поесть, потом ремонт! — громко объявил он. — И никаких отговорок. Считайте, что это медицинское назначение. Парни заулыбались и пошли выполнять такое приятное назначение. Есть всем хотелось зверски. Только Хонджун попытался отказаться, ссылаясь на головную боль. Без лишних слов Сонхва кинул диагностические камни, убедился, что все не так плохо, как кажется, в приказном порядке усадил вместе со всеми и кормил с ложки, пока Хонджун не сдался и не начал есть сам, чувствуя, что слабость и боль чудесным образом отступают. Обзаведясь баллонами, корабль начал дрейфовать по ветру гораздо активнее. На большой высоте, когда вокруг пустота, это не опасно, а вот в тесном лабиринте из островов очень быстро выяснилось, что если не заякориться со всех сторон, то их непременно несет на один из летающих островков, а то и сразу на несколько. Ремонт корпуса пришлось совместить с ремонтом двигателей, а пока пользоваться маленькими задними, чтобы оставаться на свободном пространстве меж островов. Работа нашлась всем. Да столько, что к ночи парни просто валились с ног. Только Ёсан продолжал работать, как заводной, устроив своего симбионта в бочке с морской водой. — Ёсан-а, раскрой секрет, почему ты не устаешь? — поймал его за штанину Уён. — Я? — удивился вопросу Ёсан. — Не думал как-то, — почесал он в затылке. — А зачем ты все время подходишь к симбионту? Боишься сбежит или засохнет? — Ну, он… — замялся Ёсан. — Что? — перехватил его за руку Уён, давая понять, что просто так не отпустит. — Он умеет вырабатывать такое вещество… еду… — Понятно. А нам такое можно? — Я спрошу, — мягко высвободился Ёсан. Кумкынхан согласился подкармливать и остальных, но за это переселился к камбузу ближе и время от времени уходил в море по веревочной лестнице. Отпуская его в первый раз, Ёсан беспокоился, захочет ли дикий вернуться, но оказалось, что следовало заботиться об обратном. Отлучившись ненадолго, симбионт возвращался и первым делом бежал обниматься с новым хозяином, будто не видел его много дней. — Ты мокрый и холодный! — верещал Ёсан, отбиваясь от многощупальцевых объятий, но ему быстро затыкали рот одним из этих самых щупалец, прерывая словесный поток. Потом Кумкынхан согревался, и Ёсан переставал обращать на него внимание. Медленно, но верно, «Аврора» двигалась меж летающих островов, приближаясь к цели.