Абсурд так привлекателен!

Гермиона шла по коридору школы. Время близилось к полуночи, она дико хотела спать, но обязанности старосты, возложенные на нее, обязывали к ежедневному — а точнее еженощному — обходу школы. Шанс того, что она кого-то может встретить один на миллион. Никто не рискует шастать по коридорам, разве что самые отчаянные парочки, которым и дня не хватает. Гермиона устало потерла глаза и, отняв руки от лица, шарахнулась. Темная фигура стояла в коридоре, прижавшись к стене. Гермиона прищурилась. Теперь она определенно различала строгие брюки, рубашку, небрежно расстегнутую на одну пуговицу, и самое важное, то, по чему она узнала, кто это, — белесая макушка. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — спросила она, поравнявшись с Драко. Теперь она могла его разглядеть лучше: рукава рубашки были закатаны ровно настолько, насколько надо, чтобы оставлять Черную Метку прикрытой. За последнее время Гарри все мозги вытрепал ей с этой Меткой, и любопытство действительно стало съедать. Лениво скользнув по ней взглядом, он медленно оттолкнулся от стены и сказал: — Не надо меня шпынять, как первокурсника, Грейнджер. Не забывай, не ты одна удостоилась чести быть старостой. Грейнджер отвела взгляд в сторону и неодобрительно поджала губы. Он действительно уже второй год был старостой своего факультета, успешно третировал младшекурсников и был весьма и весьма высокого мнения о своей персоне. Заметив ее реакцию, он с вызовом бросил: — Что-то не нравится? — Ты одна из самых неподходящих кандидатур на своем факультете на роль старосты. Понятно, что эту должность ты получил лишь потому, что слывешь протеже Снегга и просто его любимчиком, — ответила Гермиона, скептически приподняв бровь. — Можно подумать, ты не любимица вашей достопочтимой МакГонагалл, — парировал Драко, едко усмехнувшись. Что правда — то правда. Тем не менее, Гермиона все равно нашла что ответить: — Как бы ни так, Малфой. Во всяком случае я старательно шла к этой цели несколько лет и мой успех вполне оправдан, в то время как твой имеет весьма сомнительные начала. Малфой вновь усмехнулся. — Да? А что скажешь насчет Уизли? — он наклонил голову вбок и посмотрел на Гермиону с иронией в глазах. — Он не блещет умственными способностями, ни разу не замечен за благим делом, ну разве что в тени вашего с Поттером ежегодного триумфа, — он закатил глаза. — Как ему досталась такая должность? Гермиона отвела взгляд и нервно закусила губу. Отчасти Малфой прав. — Он просто очень хороший друг и самоотверженный человек. Тебе такие качества и не снились, Малфой, — попыталась защитить Рона Гермиона. — Да, и сейчас он самоотверженно спит в своей люльке или самоотверженно переписывает твою домашнюю работу, пока ты делаешь этот обход. А еще он самоотверженно обижается, что вся слава достается Поттеру, а не ему, так, Грейнджер? Гермиона непроизвольно нахмурилась. Тем временем Малфой продолжал, ловко переводя разговор в другое русло: — Но мне интересно другое. В августе я видел вас в магазине близнецов Уизли. Забавно было наблюдать, как наша самая серьезная волшебница за последнее столетие бегает от одного любовного зелья к другому вместе с младшей Уизли. Ну та, понятно, с самого рождения, кажется, сходит с ума по Поттеру, несмотря на свои шашни то с одним, то с другим. А потом был любопытный случай на Зельеварении. Каким запахом благоухает для тебя Амортенция? — Драко в наигранной задумчивости возвел глаза к потолку. — Запах сена, пергамента и… Что было третьим? — Чего ты от меня добиваешься, Малфой? — она все сильнее хмурилась. Между сдвинутыми бровями образовалась складка, придававшая ей несколько суровое выражение. — Так вот, самый главный вопрос, Грейнджер, кто же тебе нравится? — его блуждающий по просторам коридоров взгляд, наконец задержался на ней. Казалось, Гермиона смутилась и даже покраснела, насколько давал судить слабый свет от факела, но быстро взяла себя в руки. Драко, снова чуть склонив голову набок, наблюдал за ней с оттенком лукавства во взгляде. Стояла тишина, но, кажется, можно было услышать мысли, бешено проносящиеся в светлой головке Гермионы, которая судорожно пыталась придумать достойный ответ, чтобы дать стойкий отпор. Внезапно Малфой усмехнулся. — Ну что же, мы мило поболтали, Грейнджер, — сказал он и развернулся в сторону подземелий. — Удачи с твоими придурками, — он небрежно махнул рукой, не поворачиваясь к ней. Вскоре он совсем скрылся из виду, стих звук его шагов. Гермиона до последнего смотрела ему вслед. После, так и не закончив обход, она повернула в сторону своей башни. Сон прошел, уступая место нескончаемому потоку мыслей. Гермиона думала об этом разговоре, анализировала его, пыталась найти скрытый смысл, разгадать его уловки. Но она лишь улавливала оттенки, явно не присущие их коротким перепалкам, которые ее окончательно сбивали. Уже лежа в кровати, она подошла к самому главному. А главное — Малфой заставил ее задаться вопросом: Что это такое, черт возьми, было?!