Закулисье

Джейбо надоедает прятаться за школьными стенами, мастурбируя Зэре в хлипкой кабине школьной уборной, ему осточертело голодными к плоти крысами совокупляться на руинах старого завода и в зарослях личи, заглушая стоны друг друга распахнутыми ладонями на мокрых губах, будто они грешники-содомиты, которых так яро порицает остервенелый пастор в воскресной передаче христианской радиостанции их города. Джейбо рядом всегда — чаще чем Дентаку, говорящий на понятном лишь Зэре иностранном языке формул и расчетов, или Тамия, с которым Зэре по пути домой. Триумвират пионеров Хикари — Дафу, Канеда и, конечно же, Тамия, переживают любую модернизацию общественного строя, даже наоборот, их дружба становится только крепче, будто они шпионы в тылу врага. Эти мысли надоедливо роятся внутри Зэры как мухи над гнилой плотью, а Джейбо — подхватывает, и идеи его неиссякаемые. Друзей надо сделать врагами любой ценой, либо — похоронить всех троих. Зэра думает об этом молча, когда они пятеро направляются домой, пусть Джейбо нужно в противоположную сторону, пока Дафу не вскрикнет, словно висельника увидит за тернистым забором: — Глядите, парни! Это же девчонки из средней школы Хосико! Словно пестрые диковинные птицы они пролетают, сверкая белизной свежей кожи голеней и щиколоток за своей надежной но, к несчастью, прозрачной оградой. Плиссированные юбки колышутся-перешептываются от ветра и бега, вызванного слишком нарочитым вниманием тринадцатилетних мальчиков из средней школы Кейко. «Какой красавчик,» — словно электрический ток пробегает от одних смеющихся румяных губ к другим, а ребята так и остаются в дураках, не представляя, о ком из них могли говорить девочки. Канеда хочет что-то произнести и едва не теряет дар речи, запутавшись в словах, как малыш в собственных развязанных шнурках, и Дафу на пару с Тамией взрываются со смеху. И только Зэра серьезнее некуда, украдкой следит за Джейбо, спрятавшим в карманы руки, не меняющимся в напряженном лице. Взгляд не разглядеть за надвинутой на глаза форменной фуражкой и скрывающими лицо ониксовыми прядями. Зэра знает о скальпеле и о том, что Джейбо ничего не стоит за считанные секунды взобраться на этот высокий забор, спрыгнуть на женскую стаю и… Убить? Устроить настоящую резню. Будто лис в птичнике в порыве торжества собственных инстинктов. Конечно, когда-нибудь в достаточно обозримом будущем узы членов Хикари клуба придется скрепить клятвой крови и кровавыми жертвами. Это необходимо, потому как для многих ребят происходящее продолжает быть чем-то меньшим чем для Зэры, однако, истерия Джейбо может сорвать всю логику стройного алгоритма, который мальчики смогут принять как данность, когда окажутся достаточно разогреты для этого… — Они слишком уродливы, чтобы мы дарили им наше бесценное время, — чеканит свой лживый вердикт Зэра своим обычным равнодушным тоном, и каждому из мальчишек становится легче. Дафу даже кричит вслед веселому удаляющумся от них девичьему смеху: «Дуры!» — и выдыхает с обретенной с Зэриного благословения силой. Джейбо знает, что не оставляет Зэре выбора. Пусть праздновать день рождения — под запретом, как и любое другое проявление праздной слабости, настолько свойственной ненавистным взрослым, однако, этого перехваченного Джейбо скользящего под девичью юбку лениво изучающего взгляда императора было достаточно, чтобы пришедший за данью дьявол выставил Зэре счет больше обычного. — Я умру, если не поднимусь сегодня к тебе, — Джейбо мог бы требовать, но сейчас он едва не плачет, совсем почти как обделенная вниманием ранимая девочка, на которую парни в компании смотрят в последнюю очередь. Как только они снова остались вдвоем, плечи Джейбо поникли, лезвие скальпеля впилось в собственную ладонь в кармане брюк. Они оба понимают, что к Зэре — нельзя, в его квартире — всего одна спальня, и ее делят трое, вся его ненавистная семья. В этом отвратительном нищем доме рассыпаются в прах все их мечты и иллюзии о сталинском ампире в будущих интерьерах диктаторских замков, которые когда-нибудь неминуемо будут им принадлежать. — Это будет моим лучшим днем рождения, — убедившись, что подъезд пуст, Зэра притягивает Джейбо к себе, чтобы обнять, как он позволил бы себе приласкать девушку, с которой пожелал бы уединиться, но Джейбо, дрожа всем телом, опускается на колени. Ему хочется, чтобы все это видела каждая женщина на их планете, как глубоко он берёт внутрь себя Зэру, давясь, задыхаясь и почти не дыша. Перед тем как уйти в обыкновенную бессознательную внутреннюю пустоту механических ощущений Зэра хочет лишь одного: чтобы это исступленное поклонение увидела его мать и обомлела от ужаса, уронив перед собою корзину с продовольствием, рассыпая все купленное для них с братом на последние деньги, с брезгливостью собирая все обратно у его ног, где так страстно трудится своими алыми губами его верный Джейбо. Податливый рот Джейбо неожиданно быстро наполняется семенем Зэры, и тихий приказ проглотить все до последней капли Норимизу Амэя слышит впервые, безоговорочно повинуясь.