Ненавижу ее

— Можно я не пойду?       Подруги шли по аллее. В субботний вечер у обеих не было ни репетиторов, ни курсов и девушки могли прогуляться по еще золотому от листвы городу, пока все это не превратилось в перегной и не потеряло свой шарм в лужах. — Нет. Милена, давай, это последний год, нужно хотя бы попытаться наполнить его воспоминаниями.       Сегодня утром в общей беседе класса Оля позвала всех к ней домой в воскресенье «посидеть немного». А потом и вовсе написала в личку сначала Альбине, а через несколько минут и Милене. Хисматуллина согласилась, а Воробьева не заходила в вк, делая вид, что не видит сообщения от одноклассницы. — Мне хватает воспоминаний с тобой, — Милена жалобным видом смотрела снизу-вверх, — зачем нам эти змеи?       Хисматуллина была ниже Воробьевой, но кудрявая повисла на руке, и использовала запрещённый прием. — Милена, у меня три собаки и кошка, на мне твои приемы не работают. Мальчикам глазки строй. — Ну зачем нам на эту сходку, — Милена вздохнула и опустила руку подруги, а потом добавила, — я, вообще, удивлена, что нас позвали. — Нужно общаться с одноклассниками. А позвали нас потому что, я общаюсь с Машей, а она с Юлей. А та является частью твоего любимого «гадюшника», которая обычно собирает это все. И которая общается почти со всей школой. Так что позвали меня, а тебя заодно, как мою девушку, — Альбина захихикала на последнем слове. — Это был риторический вопрос, — Милена обижено надула губы, отвернувшись от подруги. — Я сама не особо хочу, но, вдруг, будет весело, — тут уже Альбина использовала запрещёнку, смотря в глаза девушке, и, надувая губы. — Тем более, ты же будешь не одна. — Меня мама не отпустит, Альбин. Ты же знаешь какая она. — Скажи, что я буду с тобой, буду следить. Да мы не будем оставаться допоздна, ровно в одиннадцать вызовем такси. — Лучше в десять. — Хорошо, главное, чтобы ты пошла.

***

      К большому удивлению родители отпустили девушку. Правда со скрипом. Милене было велено быть дома ровно в полдесятого, и это она еще торговалась. Сначала мать причитала, что на такие собрания ходят только девушки с пониженной социальной ответственностью, потом припомнила, что дочь почти ничего не делает по дому и не заслужила отдых. Аргумент, что у Милены экзамены и она усилено готовиться, оказался неубедительным. Благо вмешался отец. Поговорив с женой, он выторговался, но с условием, что дочь вернется в восемь. Милена была не согласна, ведь все только в пол седьмого собираются, они еще долго ругались и спустя слезы, обещания уборки и не получить ни одной тройки Милену все же отпустили до половины десятого.       В шесть двадцать семь девушки были уже у дома Оли. Девочки принесли печенье и сок в фонд общего стола. Алкоголь к столу каждый приносил себе сам. А еду решено было заказать на месте.       Вечер плавно шел. Сначала женская часть одиннадцатого «А» обсуждала парней, потом планы после школы. А когда с запозданием пришла и мужская часть с тремя бутылками вина и двумя водки, уже никто не помнил, о чем говорили. Кроме Альбины и Милены, которые не пили, каждая по своим причинам.       Спустя час все танцевали, спустя два начали говорить о политике, спустя еще полчаса начались разговоры за жизнь. Именно в этот отрезок времени Милена и потеряла Альбину, одна из одноклассниц утащила ее поговорить.       Милена сначала сидела со всеми, потом прошла осматривать трехкомнатную квартиру. Основная часть сидела на кухне. В гостиной танцевали и орали в караоке те, кто еще стоял на ногах. В ванной комнате с Альбиной делилась жизнью Настя Хилина, веселая и шумная девушка, которая всегда находила приключения на свою «голову». В другой комнате кто-то познавал анатомию друг друга. Похоже это была хозяйка квартиры со своим парнем. Милена зашла в третью, судя по всему, родительскую спальню. В комнате было темно, лишь свет настольной лампы освещал пространство, подсвечивая рыжие волосы. Фигура в черном топе и красной кожаной юбке, сидела на диване. — Что тебе, Воробушек?       Милена скептически подняла бровь. Ее никогда так не называли, особенно Света. — Воробушек? — Да. Такая же маленькая, вечно мельтешащая под ногами, еще и вечно с напуганными глазами, бесишь.       Света сделала глоток вишнёвого «Гаража». — Не ты ли говорила, что пьешь только дорогой и элитный алкоголь? — Милена прошла вглубь комнаты. Подошла к кровати.       Света проигнорировала вопрос собеседницы. Она сделала еще глоток, хотя по ее качающейся голове можно было понять, что ей явно хватит. — А где твоя мамочка? Что, сегодня не будет тебя охранять? — Ее куда-то Настя утащила, — девушке было неловко находиться в чужой комнате, еще и со Светой. Но она почему-то зашла, почему-то прикрыла за собой дверь, и почему-то села на кровать, продолжая разговаривать с пьяной девушкой. — А, эта шлюшка. Походу нашла новую жертву, сейчас жалуется на очередного ебыря, — Света криво улыбнулась, алкоголь и отвращение к Насте делали свое дело, — жаль хуйню мелкую. — Не смей о ней так говорить. — А что, защищаешь свою возлюбленную? — Что ты так на ней зациклилась, влюбилась, что-ли?       Света истерически засмеялась, размахивая бутылкой. В какой-то момент рыжая потеряла равновесие и чуть не упала с кровати. К счастью, Милена успела схватить девушку за талию и усадить на место. — Нужна мне твоя жируха. Мне уродки не нравятся. — То есть тебе нравятся другие девушки, — подловила оговорку Милена, этот глупый диалог с одной стороны не нравился девушке, с другой очень забавлял, — может, ты ревнуешь?       Воробьева ждала, что девушка будет огрызаться, оскорблять. Но та лишь самодовольно улыбнулась и тихо прошептала: — Может.       Милена не пила. Если бы она пришла пьяная домой, то ее больше никуда бы не пустили, даже с Альбиной. Мать бы еще месяц мучила дочь нравоучениями и вскользь намекала на лёгкое поведение девушки.       Однако, то ли общая расслабленная атмосфера; то ли пьяная, ненавистная ей одноклассница, которая цеплялась за нее; то ли вечер и почти темная комната, делали свое дело. Воробьева вяло смотрела на собеседницу, замечая какая та красивая в свете желтого света лампы. И как она опять вульгарно одета. — У тебя такие смешные кудри, я даже забыла какие они на ощупь, — Света осторожно прикоснулась к волосам девушки и начала играть с ними, сжимая и накручивая локоны на палец, — Мягкие.       Кириллина откинулась на кровать, утаскивая одноклассницу за собой. — Я думала, ты не придешь сегодня. Почему пришла? — Света смотрела в потолок. — Альбина попросила, — прямо ответила Милена. Она посмотрела на рыжую. В полумраке почти не было видно эмоций Кириллиной. — Альбина значит, — девушка сглотнула, влила в себя еще «Гаража» и сжала челюсть, — А сама бы ты не пошла? — Нет.       Их разговор был похож на беседу старых подруг, Милену прошибло ностальгией. Прям как четыре года назад, когда они обсуждали разную глупость. Когда Милена могла сбежать от своих проблем с матерью в прогулки с этой еще не рыжей девушкой. До того, как Воробьеву начали травить за внешность: за рост, за лицо, за вес. А Света отдалилась, не брезгуя кидаться неприятными фразочками по поводу недостатков девушки.       Они молчали, смотря в потолок. И каждая думала о своем. Света повернулась на бок, к Милене, та сделала то же. Они лежали, смотря друг на друга. — Как же ты меня бесишь, — шепчет Света почти в самое ухо девушке.       Она начала гладить Милену по ноге, то поднимаясь до ляжки, немного задирая джинсовую юбку, то опускалась к колену, сжимая и проходя ногтями по коже. Воробьева покрылась мурашками, а места, где Кириллина сжимала ногу, покраснели. — Взаимно, — Милена осторожно провела по щеке одноклассницы, убирая локон с ее лица. Света закрыла глаза, и замычала. — Как ты себя чувствуешь? — Меня мутит, я перепила. — Конечно, столько пить. Ты вообще себя не контролируешь. — Не строй из себя святошу, ты не пьешь только потому, что тебе мамочка не разрешает.       Еще минута и Света вскакивает с кровати и бежит в туалет. За стеной слышится звук выходящего гаража, вина и вроде сидра, что за вечер выпила Света.       Милена вытаскивает из кармана телефон. На часах уже девять минут десятого, пора найти Альбину, вызвать такси и поехать домой. Она выходит в коридор, смотрит на ногу. — Завтра точно останется синяк, — девушка гладит место, где была рука Светы и спускается вниз, искать подругу.