tolerate it

      Селин жадно вцепляется зубами в бутерброд и прикрывает глаза от наслаждения, жуя его. До этого момента она не представляет, насколько голодна.       — Как тебе? — обращается к ней темноволосый мужчина, уперевшись локтями в стол.       — Очень вкусно, — отзывается она, проглотив еду. — Серьёзно, вкуснее бутерброда в жизни не ела.       Фредди хмыкает.       Сколько он знает Селин (а знал он её достаточно давно — с её старшей школы, когда она пришла на подработку в его клининговую компанию «Комета чистоты»), ненормальной она не была. Пунктуальная, собранная, перфекционист, иногда вспыльчивая — он многими словами мог описать Селин Уолден, но в странные и сумасшедшие не записывал, что не всем в Пайн-Плейнс нравилось.       Селин заканчивает поедать бутерброд и смотрит на своего начальника, склонившегося над бумагами. Высокий и темноволосый, Фред («Фредди», как любила называть его Табита) Аккерман любил две вещи в жизни — «Комету чистоты» и свою жену Майю, с которой он не сдерживал эмоции. Селин иногда думала, что его на пару с ней в ненормальные зачислили, потому что он водился с ней и не ставил крест.       — Там ещё есть.       — У Майи золотые руки. Обязательно ей передай.       — Обязательно передам. Кстати, — Фред поднимает голову, — у нас в городе появился Тимоти Шаламе?       — Как выяснил?       — Увидел и понял, что это он. Шаламе ведь особо и не скрывается.       — Я думала, что ты далёк от мира кино. Очень-очень.       Фред на это заявление фыркает:       — Селин, я старше тебя, но я не настолько старый. Я я курсе, кто такой Тимоти Шаламе.       Под смех Селин он продолжает:       — Но мне это не очень нравится — он привлечёт излишнее внимание к нашему городу, если папарацци узнают, что он здесь.       — Брось, наш город — такая дыра. Кому мы тут нужны?       — Всё может измениться.       — Может, — не спорит с начальником Селин. Видимо, что-то мелькает на её лице, что заставляет Аккермана сменить тему. Он переводит тему на обсуждение дня рождения Майи. Они оба хотя что-нибудь организовать, но не знают, что именно.       — Её день рождения выпадает на пятницу, значит, в пятницу у нас будет выходной.       Селин улыбается.       — Звучит круто. Спасибо, босс.       — Пожалуйста. Иногда жалею, что день рождения только раз в году.       — Но есть ведь ещё и твой, — лукаво смотрит, на что Фред закатывает глаза.       — А-а, хитрая какая. Знать бы ещё, как обыграть праздник.       — Майя любит наряжаться. Может, костюмированную вечеринку?       — Нам с тобой даже и наряжаться не придётся — можем прийти в нашей рабочей одежде.       — И то верно. А можно остановиться на тихом семейном ужине с плейлистом из любимых песен и тёплыми пожеланиями.       — Да в тебе умирает романтик, Селин, — улыбается Аккерман.       — Во мне много кто умирает.       — Надо поразмышлять над этими двумя идеями. Обсудим это чуть позже, ладно?       — Ладно, — кивает Селин. Она поднимается из-за стола и подхватывает тарелку, бросая мимолётный взгляд на часы и подмечая, что время, выделенное на обед, закончилось. Теперь предстояло вернуться к своим обязанностям.       Сегодня на ней была уборка офиса, точнее, разбор документов для Аккермана. Фреду нравились её навыки сортировки и маркировки бумаг, поэтому иногда он просил её этим заниматься. Полностью его это от бумажной волокиты не спасло, но легче работалось с тем, что уже было разобрано.       Делая пометки на полях, Селин думает о том, что сегодня — пятница. Раз пятница, значит, короткий рабочий день. Значит, Фред задерживать не будет.       Предположение Уолден подтвердилось — после разбора бумаг Фред подозвал её к себе и сообщил, что она может быть свободна. Кивнув, Селин направилась в другую комнату, чтобы переодеться в привычные джинсы и оверсайзную футболку. Она не сразу принимается менять одежду — замерла перед зеркалом, рассматривая себя, стоящую в чёрном платье выше колена с рукавами ¾. Белые воротничок, фартук и манжеты — она в этом наряде напоминает школьницу, чем сотрудницу клининговой компании.       Селин моргает и, словно опомнившись, начинает переодеваться. Очутившись в привычной для себя одежде, тянется к волосам, чтобы их распустить, но потом, стоило стянуть с них резинку, передумала, торопливо закончила причёску и, подхватив сумку, покидает здание. Идя по улице, думает, чем займётся сейчас, если не надо будет помогать по дому. Её ждали книги и сборники по французскому языку.       Дыра дырой, но она хотела стать переводчиком.       Заприметив знакомую макушку, Селин чертыхается и хотела было развернуться и уйти в проулок, чтобы неприятной встречи не было, но удача, видимо, отвернулась от неё сегодня, потому что её зовут по имени:       — Эй, Сели-и-ин!       Она медленно поднимает голову, чтобы столкнуться со взглядом голубых глаз Тони Томпсона. Энтони был из влиятельной семьи и считал, что это давало ему право вести себя так, как он захочет. Селин думала, что после произошедшего (его родители не остались в стороне и наказали сына, велев ему держаться от «девчонки Уолден» подальше) Тони вынесет какие-то уроки и будет вести себя иначе, но чуда не случилось. Он, видимо, полагал, что деньги и красивое лицо убирают все препятствия, забыв, что всё это нехорошее нутро не скроет.       Тони был не один, а со своей верной компанией придурков (как их называла Джейд).       — Чёрт.       — Приберёшься у меня? — гогочет Арчи, шагая вперёд. Они окружают Селин, заставляя ту отступить к стене магазина. Тони, однако, в этом участия не принимает и стоит за кругом своих друзей. — Ты только тщательнее драй ковёр, стоя на коленях. И юбку надень покороче, я хочу всё видеть.       — Обратись в клининговую компанию, оставь заявку. Ну или можешь прибраться сам — вымой себе рот с мылом. Лучше сначала сделать второе, — огрызается она.       — Ты что, думаешь, если Эдриан за тебя вступился и нас поколотил, то он будет делать это постоянно? — вмешивается Бенни. Он для Селин был самым противным из всей компании — постоянно лез на рожон и создавал неприятности для своих дружков. — Нашла себе ангела-хранителя?       Селин его бред не слушает. Она смотрит Тони в глаза и отчётливо произносит: — Скажи своим подопечным отойти и дать мне пройти.       — Чего ты сказала?       Арчи тянет руку к её плечу, но шипит — Селин его по ней ударяет.       — Оставь её в покое, Арчи, — раздаётся голос Тони. — Мы ведь хотели просто поздороваться, а не распускать руки или ругаться.       Но Бенни уже заводится, увидев, как она обошлась с Арчи. Он вскидывает руки и толкает Селин в стену, та проезжается по кирпичной кладке лопатками и поджимает губы.       — Так и чешутся руки подправить тебе твою симпатичную мордашку, — честно признаётся он ей.       — Селин?       «Тебя тут ещё только не хватало», — вздыхает Селин, прикрывая глаза.       — Иди куда шёл, парень, — бросает Арчи. Селин успевает подумать, что Тимоти его вряд ли послушает, что и произошло — Шаламе не пошёл дальше вниз по улице, он направляется к ним.       — Возьми и загугли, кто такой Тимоти Шаламе, Арчи, — лениво произносит она, — но я сомневаюсь, что извилин хватит. Ну или Тони позволит воспользоваться техникой, для тебя ведь как люди нажимают на кнопки — загадка человечества.       — Ты…       — Хватит, парни, — в этот раз Тони не так расслаблен. В его голосе появляется оттенок власти, и он закидывает руки друзьям на плечи, потянув их назад. — Мы уже уходим, — обращается он к Селин. Та никак не реагирует, принципиально смотря в сторону.       — Порядок? — осведомляется Тимоти, когда компания ушла.       — Вполне.       — Кто это?       — Не самые приятные люди на свете, — Селин отходит от стены и заводит ладонь за спину, по очереди потирая лопатки. Шаламе никуда не уходит, внимательно на неё смотрел, и она думает, что стоит что-то сказать. Вздыхает и поднимает голову, произнося: — Слушай, я хотела извиниться. Я была резка, тогда, в пекарне. Мне не стоило себя так вести.       — Всё нормально, — заверяет он её.       — И спасибо, что вмешался, — продолжает она, — хоть и не стоило. Теперь я чувствую себя обязанной тебе. Если я что-то могу для тебя сделать…       Тимоти долго не думал.       — Покажешь мне город?       — Да, — кивает Селин, удивляясь. «Всего-то?» — Я смогу только в воскресенье.       — Как тебе будет удобно.       — Дай мне руку, — произносит она. Тимоти протягивает ей руку, приподнимая брови. Она быстро достаёт из сумки ручку и пишет на тыльной стороне ладони Шаламе свой номер. — Позвони мне в субботу, обсудим воскресенье.       Он кивает. Селин не прощается — решила не испытывать судьбу, — торопливо убирает ручку туда, откуда её достала, и наконец-то сворачивает в проулок. Там переходит на бег и быстро добирается до дома. Лишь там свободно смогла выдохнуть, разуваясь. Прислушиваешься, когда из гостиной доносится смех матери. Раздаётся топот — в коридоре появляется Джейд.       — Нил позвонил!       Селин бросает сумку на тумбочку и бежит в комнату за сестрой. Мама, папа и Эллио сидят на диване, мама держит телефон и улыбалетсч, слушая своего старшего сына. Джейд и Селин садиться не стали, а встают позади родных.       — Нил! Смотри, кто тут у нас!       Нил широко улыбается, увидев Селин.       — Нил, — она не может не улыбнуться в ответ. По телу разливается приятное тепло.       — Привет, Селин. Ты всё так же хороша собой.       Она хмыкает — он ей всегда так говорил. Даже когда у неё лицо было усыпано прыщами; даже когда была в синяках после драк; даже когда впервые примерила форму уборщицы.       — Спасибо. Ты тоже ничего.       — Нил пообещал, что вырвется к нам пораньше праздников, — сообщает ей счастливая Синтия. — Правда ведь здорово?       — Это замечательно.       — Подумайте, какие бы вы хотели подарки.       — Ну что ты, Нил, не стоит, — отмахивается Леон. — Мы просто хотим тебя видеть. Ты — наш самый лучший подарок.       Пока Нил со смехом пытается это опровергнуть, Джейд отходит на кухню. Заметив это, Селин направляется за ней.       Джейд стоит у окна, сжимая в руках кухонное полотенце. Заметив, что она теперь в комнате не одна, поворачивается и признаётся в том, что не решилась поднять при родителях — они бы расстроились ещё больше:       — Я так скучаю по Нилу. Вот он, вроде бы, был рядом, а сейчас в Нью-Йорке. У него своя жизнь, и порой мне кажется, пусть он и говорит, что помнит о нас, он… Он отдалился.       Она шмыгает носом и отворачивается.       Селин пересекает комнату и крепко обнимает сестру со спины.       Она и сама очень скучает по Нилу.