tolerate it

      Распахиваются дверцы шкафа, и девичьи руки, ухватив лежащие вещи на полке, швыряют их позади себя на кровать. Селин подходит ближе, критично рассматривая их и думая, что выбрать. Становится смешно — над чем тут думать, если вещи у неё типичные: джинсы, футболки, кофты? Шорты отбрасывает в стороны — не для сегодняшней прогулки по заповеднику они.       Она вытягивает из кипы на кровати чёрные узкие джинсы.       — Я не собираюсь наряжаться, это просто прогулка-экскурсия, — произносит Селин, подбирая к джинсам и верх — джемпер-лапшу. Он бордового цвета, обтягивающий, но хорошо тянулся. Эту кофту привезла ей Лори из Вашингтона, и Уолден нравилось её надевать с брюками и джинсами.       Она заплетает волосы в косу, а после, одевшись, придирчиво оглядывает себя в зеркало. Взгляд зацепляется за стоящую на полке помаду, и Селин тянется к ней, окрасив губы в оттенок чуть насыщеннее цвета своих губ. Спускается вниз и смотрит на запястье — часы показывали, что у неё было пятнадцать минут до девяти.       Селин заглядывает в столовую — вся семья собирается за завтраком. Она стучит по косяку, привлекая к себе внимание.       — Всем пока! — бодро восклицает. — Вернусь позже! Приятного аппетита!
       Хлопает дверь. Уолдены переглядываются.       — А куда убежала Селин? — задаёт логичный вопрос Леон.       — Мне она ничего не говорила, — пожимает плечами не менее удивлённая Синтия.       — Это ведь Селин, — Эдриан не удивлён. Отпив чай, он продолжает: — Она и Нил слеплены из одного теста — никто не знает, что у них на уме.       — Может, ушла на свидание? — предполагает Джейд. — Ну а что? Всё возможно, Эдриан! Чего ты хмыкаешь, Эллио?       Братья переглядываются, смотря друг на друга со скепсисом.       — Свидание так рано утром не назначают, Джейд, — хмыкает Эдриан.       — Селин и свидание? — вторит ему Эллиот.       Леон принимает сторону сыновей.       — О, нет, Джейд, — он качает головой. — Сердце Селин нужно покорить. Кому попало она не откроется. Надеюсь, что она ни во что не вляпается. Я волнуюсь.       — И мы тоже, — Синтия накрывает ладонь мужа своей и сжала пальцы. — Мы услышим, конечно, если что произойдёт.       Эдриан и Джейд смотрят друг на друга. Оба родителя по-своему правы. Эдриан тоже беспокоится о Селин (и даже больше), и на то имеет причину: есть вероятность, что он может уехать учиться в Нью-Йорк. Тогда Селин тут остаётся одна, без его защиты, за неё будет некому вступиться. Уехать он мог — деньги на учёбу собирались, но такой вариант был и для Селин — Джейд учиться не хотела.       — Я не планирую учиться, сказала ведь, — с раздражением заявляет как-то Джейд, когда речь у них заходит об образовании. — Пусть решают Эдриан и Селин, кто из них поедет.       Эдриан хмурится, вновь отпивая чай. Селин беспокоит его с детства: друзей особо, кроме Лоуренс, не было, а ещё она активно дралась с мальчишками и очень возмущалась, когда происходила, по её мнению, несправедливость.       Дралась она успешно.       Это и пугало.       Он вздыхает.       Селин хочет другого. Того, что в их городе мало кто хотел.       Селин хочет вырваться.       Жизнь Селин должна быть другой.       И Эдриан её понимает.

***

      Когда Селин подходит к пекарне, Тимоти её уже ждёт. Он улыбается, поднимая телефон и демонстрируя ей время.       — Привет. Ты пунктуальна.       — Привет. Не люблю опаздывать.       — Чем займёмся?       — Предлагаю везде здесь прогуляться, а после поесть, — он кивает, и она продолжает: — Не знаю, как ты питался в Нью-Йорке, но у нас тут нет фастфуда.       — Ничего, переживу. Поем то, что ты мне предложишь.       — Хорошо, — Селин кивает. — Итак, на озере Стиссинг ты уже побывал — мы там купались. Ещё у нас есть озеро Томпсон, оно находится в природном заповеднике. Там же есть гора Стиссинг.       — Тебе там нравится? — спрашивает её Тимоти. Они выдвигаются по ведомому Селин маршруту.       — Да. Там восхитительная природа. На вершине горы есть пожарная вышка, она открыта для посетителей.       — Я хочу туда подняться, — решает Шаламе.       — Поднимемся, — она пожимает плечами.       Они начинают свою прогулку с заповедника. В воскресенье там есть люди, которые решают провести свободное время на свежем воздухе. Селин ловко ведёт его по тропинкам за собой, а затем протягивает руку назад. Осознав, что он не понимает, чего она от него хочет, шевелит пальцами, и Тимоти, мимолётно улыбаясь, обхватывает её ладонь своими.       Идя за Селин, он наслаждается природой и открывающимися перед ним видами: зеленью, деревьями, вдыхал насыщенный кислородом воздух. Он зажмуривает глаза, когда они идут по ровной тропинке, и доверяет Селин, позволяя ей себя вести.       Они недолго идут прямо, вскоре Уолден тянет его в сторону, и они сходят с тропы.       — Не волнуйся, я выведу нас обратно, — раздаётся её насмешливый голос, и Тимоти открывает глаза.       — Разве похоже, что я волнуюсь? — он приподнимает брови, на что Селин хмыкает.       Это правда. Он чувствует себя комфортно в её обществе, быть может, потому, что она не ведёт себя как сумасшедшая фанатка. Или, быть может, потому, что она его заинтересовала.       Селин отходит чуть подальше, чтобы у него появилось ощущение, что он среди вековых деревьев один. Она запрокидывает голову и прикрывает глаза, делая вдох полной грудью. Шаламе поворачивает голову, рассматривая её. Тишину нарушает вопрос:       — В Нью-Йорке такое есть?       — Нет, — он качает головой. — Там каменные джунгли. Но тут… Дух захватывает. Это восхитительно.       Она кивает, открывая глаза. Они ещё немного стоят, прежде чем вернуться на тропу.       В этот раз его за руку она не ведёт.       — Здесь очень красиво.       — На горе ещё круче.       — Ты часто сюда приходишь?       — Когда хочу подумать.       Им везёт — пожарная вышка сегодня никого не интересует. Селин облокачивается об ограду, уперевшись в неё локтями. Тимоти устраивается рядом, повторяя её позу.       — Думаю, ты здесь часто бываешь.       — Почему?.. Почему ты так думаешь?       — Я… Я впервые увидел тебя в кафе.       — Так.       — Ты очень задумчивая. Что тогда, что сейчас.       — А что мне, — хмыкает Селин, — нужно прибить улыбку к губам и ходить вот так? — фальшиво улыбается.       Тимоти не выдерживает — смеётся, громко и звонко.       «Какой забавный парень из Нью-Йорка», — думает она, слушая его смех.       — А ты не хочешь сфотографироваться? — посмеявшись, интересуется Тимоти. — Тут очень красиво.       — Мне лучше держаться подальше от низких ограждений.       — Почему?       — Вдруг сделаю то, чего от меня весь город ждёт.       Сказав это, она отталкивается от ограды и направляется к лестнице. Шаламе чуть задерживается — вытаскивает телефон из кармана брюк, чтобы сделать селфи, а затем спешит к ждущей его внизу пожарной вышки Селин.       — А теперь предлагаю подкрепиться.       — Куда ты меня поведёшь?       — Stissing House Restaurant & Tavern, — у Селин уже заготовлен ответ. — Я учла твою родословную. Пусть ты и француз лишь наполовину.       Он хмыкает.       — Я бы и в обычном ресторане поел, но спасибо. Ты ещё и внимательна.       В ресторане они быстро определяются с тем, что будут есть. Селин здесь нравится — кормят вкусно, а цены вполне себе приятные.       — Может, воспользуемся вопросом на вопрос? Ты обо мне что-то знаешь, а я о тебе — ничего.       — О, не думаю, что моя жизнь интересна, — хмыкает она, собирая меню со стола и передавая их официантке. — Она не так богата на события.       — Мне интересна, раз я спрашиваю, — он замолкает — им приносят напитки. Дождавшись, когда официантка отойдёт, Тимоти продолжает: — Расскажи мне о себе, Селин. Пожалуйста.       — Мой папа — плотник, мама — швея. Старший брат — адвокат в Нью-Йорке, другой брат — официант, сестра — няня, а младший брат — школьник.       Тимоти её рассказ не нравится.       — Нет-нет, я спрашиваю о тебе, а не о твоей семье.       — Я и есть моя семья.       — Но вы ведь все отдельные личности.       Она пожимает плечами.       — Мы тесно переплетены.       Тимоти о чём-то задумывается и принимается что-то считать на пальцах.       — Погоди, ты сказала… Сколько вас?       — Пятеро, — подсказывает ему Селин, улыбаясь.       — Вау, это… В голове не укладывается. Столько детей! — восклицает он. — Твои родители — герои! — он трясёт головой, и всё ещё находится в состоянии шока, когда им приносят еду.       — Правда?       «Говорит так, чтобы мне понравиться, или действительно так думает?» — смотрит ему в глаза, чтобы проверить, какая из теорий окажется правдивой.       Кажется, вторая.       — Как это — когда много братьев и сестёр?       — Шумно, — делится своими ощущениями. — Много мнений. Но в то же время — свобода, потому что никто не настаивает на своём. Немного тесно. А как живётся, когда дома нет толпы?       — Тоже шумно, — улыбается Тимоти. — Полин ещё та изобретательница. Скучно мне и родителям не было. Она умеет заполнять собой пространство, поэтому мне было немного тесно.       Селин хмыкает, глядя в окно. Тимоти, взглянув на неё, решает, что, пусть не улыбается, но выглядит Селин менее отстранённой или демонстративно вежливой.       — Чем ты занимаешься? — срывается вопрос с губ.       — Работаю в клининговой компании «Комета чистоты». Мне нечего стыдиться.       — Здесь и нечего стыдиться, все профессии хороши. Полин много кем работала, прежде чем стать актрисой. Я тоже не сразу актёром стал. А что тебе нравится? — продолжает расспрос. — Что любишь читать?       — Читаю всё, что есть в домашней библиотеке. Мне нравится читать о людях, о путешествиях. А вообще… — Селин на мгновение запинается, раздумывая, продолжать ей или нет, но Тимоти искренне заинтересован и внимательно слушает, не сводя с неё глаз. — Вообще… Мне нравится что-то изучать. Я занимаюсь французским. Кстати, а как мне произносить твоё имя? По-французски или…       — Как тебе хочется. Произнесёшь на французском?       Звякает колокольчик, висящий прямо перед дверью. Селин поднимает голову и хмурится — в помещение входит Тони со своей компанией. Он и Селин встречаются взглядами, и она мрачнеет.       Тимоти перемену в её настроении замечает.       — Что-то не так?       — Ничего. Доедай, я подожду тебя снаружи. Вот за обед.       Она вытаскивает из кармана смятые доллары и бросает их на стол. Прежде чем Тони или его приятели что-то понимают и говорят, Селин выскакивает за дверь. Тимоти забирает её деньги в карман толстовки и расплачивается сам.       Выйдя, он протягивает нервно переминающейся с ноги на ноги Уолден её часть за обед.       — Держи, я всё оплатил.       — Не стоило, — возражает она.       — Ты и так со мной возишься. И потом, это я попросил тебя о прогулке.       Селин кивает, всё ещё пребывая в мрачном расположении духа.       — Пожалуй, на сегодня хватит.       — Да. Было очень вкусно, — Тимоти засовывает руки в карманы толстовки, не зная, куда их деть. — Позволь, я провожу тебя.       — Не стоит. Я сама.       — Ладно, — он неловко улыбается. — Тогда спасибо, Селин. Мне очень понравилась экскурсия и обед.       — Увидимся.       — До встречи, Селин.       Селин возвращается домой. Это же надо было Тони появиться и испортить ей настроение… Разувшись, она проходит в гостиную, где Эдриан и Джейд, сидя на диване, смотрят телевизор.       — Ты мрачнее тучи, — выносит вердикт Джейд, посмотрев на лицо младшей сестры.       — Гуляла и встретилась с Тони. Настроение тут же ушло в минус.       Эдриан хмурится.       — Он что-то сказал? Сделал? Мне снова с ним поговорить?       — Нет, не надо. Мы встретились взглядами, только и всего.       — Ладно. Но если Тони что-нибудь выкинет…       — …Я тебе сообщу, — Селин кивает. — Я поняла, спасибо, Эдриан.       Она подходит к ним и, склонившись, целует брата в колючую из-за щетины щёку. Треплет по волосам и уходит в свою комнату.       Джейд и Эдриан переглядываются.       — Может, прибьём Тони гвоздями к стулу? Весь Пайн-Плейнс спасибо скажет. Даже его родители, — Джейд берёт пульт и прибавляет громкость.       Он вздыхает.       — Переключи канал.       Джейд кивает, выполняя просьбу брата.