Страдания юного Эмиля

К полудню лорд Вестерстрем успел объехать половину владений, а после с аппетитом отобедал у одних зажиточных арендаторов, не посмевших ему отказать и изобразивших радушие. Инспекцию он не спеша завершил к вечернему чаю. Барону Вестерстрему очень хотелось пропустить и чай, и ужин, и пару дней до того момента, как по объявлению отзовется очередная жертва, но это выглядело бы слишком малодушно. Особняк встретил хозяина уютно освещенными окнами, а не заревом пожара. Фэйри Мэнор построили чуть меньше ста лет назад, и его первый этаж полностью увивал плющ, придавая зданию старинный вид. За садом следил штат садовников, регулярно скашивающий сорную траву, ровняющий зеленые стены кустарника и ухаживающий за многочисленными клумбами. На их попечении находились и фруктовые деревья с огородом, поставляющие на господский стол свежайшие фрукты и овощи. Поместье производило уютное респектабельное впечатление. Когда-то земли Вестерстремов принадлежали некому графу, погибшему при загадочных обстоятельствах в пожаре, охватившем его замок. Наследников у него не осталось, и земли отошли к короне. Позже часть их пожаловали первому барону Вестерстрему, деду Эмиля. Усталый конь неумолимо преодолел посыпанную песком дорожку к конюшне, где барон оставил его на попечении младшего конюха и велел вычистить. В дом барон отправился, как на собственную казнь. – С возвращением, милорд, – приветствовал его в дверях Дженкинс, обладавший даром истинного дворецкого материализовываться в холле за секунду до того, как посетитель позвонит в дверь. – Писем больше не было? – с содроганием спросил его хозяин. – Нет, милорд. И происшествий тоже. Лорд Вестерстрем приободрился. – А где дети? – В зеленой гостиной. С господином Эмилем. Лорд Вестерстрем с прямой спиной неторопливо поднялся на второй этаж, оглянулся, убедился, что его никто не видит, и, как вор, подкрался к дверям зеленой гостиной. В приоткрытых створках ему явилась самая теплая семейная сцена: в тишине трое его отпрысков что-то увлеченно рисовали за столом. Между ними Эмиль руководил процессом, с любовью улыбаясь своим шаловливым кузенам и помогая им самовыражаться. Лорд Вестерстрем едва не зарыдал от такого зрелища. «Только Эмиля эти обормоты и слушаются. Не иначе как он и вправду повстречал в детстве фею. Это волшебство!» – едва не вприпрыжку, словно гуляющая по цветущему лугу пастушка, припустил барон к своей комнате, чтобы переодеться в домашний костюм. За чаем Эмиль вел себя как пай-мальчик, мечта всех пансионов мира. Благодаря его дневным трудам, его тетя наслаждалась вечером без мигрени, а дядя пребывал в самом расслабленном состоянии. Под присмотром Эмиля благополучно прошло время до ужина. Дети, хоть и устроили шумную игру, вовсе не разнесли свою комнату, в которой за день с трудом навели порядок несчастные горничные и плотник. «Может, удастся продержаться до приезда няни. А ведь детям пора нанимать гувернантку. Или гувернера? Два мальчика и девочка. Нет, разом гувернантка и гувернер – слишком дорого, – во время трапезы барон позволил мыслям неторопливо течь своим чередом. – Выдержит ли кто-то один? Вот бы найти такого, как Эмиль. Черт с ним, с образованием, лишь бы гувернер не повесился». Лорд Вестерстрем готов был поклясться, что в голове его что-то щелкнуло, и, словно кости на счетах, мысли принялись со стуком выстраиваться в ровную линию. Гувернер. Деньги. Университет. Дети. Феи. Эмиль. Долги. Порядок. Няня. Побег. Деньги. Семья. Совершеннолетие. Финансовая зависимость. Опекунство. Эмиль. Эмиль. Лорд Вестерстрем широко улыбнулся, не донеся до рта ложку с пудингом. Он попытался придать лицу невозмутимое выражение, но довольная улыбка продолжала неудержимо растягивать его губы. Леди Вестерстрем посмотрела на мужа с удивлением. – Дорогой, с вами все хорошо? – взволнованно спросила она, опасаясь, что дети свели своего отца с ума раньше, чем она предполагала. – Да! – объявил он и, продолжая сиять улыбкой, повернулся к своему единственному племяннику. – Эмиль, я решил, что с вами делать дальше. Эмиль изобразил сыновью почтительность, рассчитывая на поездку во Францию. – И что же вы решили, дядюшка Торнбьерн? – Учитывая все расходы, связанные с обучением, подарки пострадавшим, ремонт университетского класса, оплату ваших новомодных костюмов и карточных долгов… – Эмиль, вы не писали ни о чем подобном! – возмутилась леди Вестерстрем. Эмиль покраснел. – Никто не пишет, – развеселился лорд Вестерстрем. – Сам был таким. – Хмх! – осудила его жена. – Учитывая все изложенное, я хорошо подумал и решил, что замораживаю ваши счета! Отныне вам придется самому зарабатывать себе на развлечения и кусок хлеба с копченой рыбой! У Эмиля отвисла челюсть, а Сив Вестерстрем пронесла бокал мимо рта. Лорд Вестерстрем выжидательно посмотрел на племянника. Племянник переглянулся с тетей и расхохотался. – Дядюшка, это вы меня ловко разыграли! Где вы научились так шутить? – вытер он слезы. Сив Вестерстрем сотрясалась от бесшумного смеха, прикрывая рот салфеткой. – Мы вам почти поверили! – А я и не шучу! – радостно объявил лорд Вестерстрем и отправил в рот порцию десерта. – Ха-ха, – ответил его племянник, еще раз переглянулся с тетей и перестал смеяться. – Нет, в самом деле, дядюшка, это очень пугающая шутка. Барон кивнул. – Пугающая правда! Уверен, при ваших талантах вы легко найдете работу. Вряд ли там будут много платить… Если хотите, я составлю вам список необходимых для юного джентльмена расходов, чтобы было проще определиться с зарплатой. Эмиль смертельно побледнел. – Дорогой, – прохрипела леди Вестерстрем. – Вы же не выгоните мальчика на улицу? Лорд Вестерстрем состроил скорбное лицо: – Все ради того, чтобы он вырос настоящим мужчиной. Да, Эмиль, советую поискать работу с жильем. Вряд ли вам понравится снимать угол у какой-нибудь старушки. Поживете в комнате с прислугой... Стул с грохотом опрокинулся. Эмиль вылетел за дверь столовой, не попрощавшись. Леди Вестерстрем потрясенно посмотрела ему вслед. Прислуживающие за столом лакеи сделали вид, что ничего не заметили. Дженкинс всем своим видом излучал желание доложить нечто важное. – Да? – весело обратился к нему лорд Вестерстрем. – Считаю своим долгом напомнить вам, что по закону и согласно завещанию мистер Эмиль Фредерик Вестерстрем имеет право беспрепятственно проживать в родовом особняке или же получить взамен разовую денежную компенсацию неприличного размера. – Я не забыл! – еще хитрее улыбнулся барон. – Будет ему наука, как прогуливать в университете право. – Дорогой!!! *** Не замечая недоуменного взгляда следящей за подачей блюд экономки, Эмиль сбежал по лестнице и выскочил в темный сад. Среди ухоженных клумб и уютных аллей из стриженых кустов не было ни души, но Эмиль пересек его, не останавливаясь. Он бежал и бежал, глотая злые слезы, не думая, куда направляется, словно мог оторваться от своих проблем. Ночь сгущалась все сильнее, и особняк давно скрылся из виду. Едва ли Эмиль замечал мелькающие мимо него постройки или сменившие их деревья. Он слишком глубоко ушел в себя. «Он не может так поступить. Не может! – Эмиль остановился, тяжело дыша, уперся лбом в ствол дерева и боднул его. – Не может...» Наконец, плечи его перестали дрожать от рыданий и начали мерзнуть. Он зябко поежился и обнаружил, что выбежал из дома в легком сюртуке. Эмиль недоуменно огляделся: поглощенный чувством, будто его предали самые близкие люди, он не запомнил ни как остановился, ни куда направлялся. Он спрятал ладони в подмышки и закрутился на месте, силясь понять, откуда пришел. Со всех сторон его обступали темные деревья, шелестящие на ветру. Но немного привыкшие к темноте глаза разглядели под ногами еще более темную полосу. «Какое счастье, что я не сошел с дороги! – подумал Эмиль, поколебался и почти наугад выбрал одно из направлений. – Кажется, я пришел оттуда…» Будь у него верхняя одежда и шляпа, Эмиль бы просто решил побродить вокруг, чтобы не замерзнуть, или посидеть под деревом в ожидании, когда родственники пройдут все стадии беспокойства до поиска со сворой спаниелей и сами к нему прибегут в волнении. «Может, если я пропаду на пару дней в лесу, дядя одумается?» – остановился Эмиль в сомнениях. На одной чаше весов лежало обучение у какого-нибудь известного адвоката невыносимо скучным вещам, которым Эмиль не желал посвящать свою молодую жизнь (он видел, что стало с кабинетом химии, и трезво оценивал шансы поступить в еще один не пострадавший университет). На другой чаше – смерть от простуды в девятнадцать лет в окружении безутешных и кающихся родных. О последнем Эмиль любил помечтать после каждой головомойки, но как-нибудь так, чтобы не умирать насовсем. Старый пастор описывал рай (на который Эмиль скромно рассчитывал) как невыносимо унылое место. И пожаловался его тогда еще живому отцу, когда маленький Эмиль спросил, есть ли в раю торты или хотя бы пирожные с заварным кремом. Отец не стал ругать Эмиля, но тот все равно с тех пор недолюбливал служителей церкви. Сырая лесная земля, днем укрытая от солнца листвой, пружинила под ногами. Пахло грибами и напоенным росой мхом. Время от времени Эмилю подворачивалась упавшая ветка, о которую он с руганью запинался. По звездному ковру, волной протянувшемуся в кружеве расступающихся крон, Эмиль не терял дороги. «Какое счастье, что погода хорошая!» – подумал он, и через несколько минут небо заволокло тучами и подул холодный ветер. – Дьявол!!! – закричал Эмиль во всю силу своих легких и бессильно затопал, боясь отойти к дереву, чтобы ударить его, и сбиться с направления. Выпустив пар и сжав зубы, Эмиль упрямо направился вперед, надеясь, что подлесок предупредит, если он случайно свернет в сторону в надвинувшейся тьме. Тот не подвел, как и дерево, на которое Эмиль налетел. – Проклятье! – выругался он и повернул назад. Там его встретил колючий куст. И с другой стороны. Ветка впилась в волосы. Эмиль попробовал все направления, но дорога не находилась. Со всех сторон его окружал темный, недружелюбный лес. Эмиль запаниковал. В его памяти оказались еще свежи рассказы няни об окрестных лесах, в которых жили феи и совы-оборотни, а ведьмы собирались на шабаш в самом большом грибном кольце. – Спокойно! Это просто сказки! Няня сама в них не верила. Глупые сказки для детей, чтобы они не ходили одни в лес. Как я сейчас! – едва не прокричал он, но горло свело спазмом, и Эмиль смог выдавить только хрип. Шелестящий листьями ветер переменился и донес до Эмиля запах дыма. – Люди! – обрадовался он, послюнявил палец для определения направления и принялся прокладывать себе путь через кусты. Усилившийся ветер поднял в кронах такой шум, что Эмиль слышал себя, только когда случайно ломал ветку. Вскоре он увидел и огонек костра. Кто-то бессовестно переводил на него древесину Торнбьерна Вестерстрема, но Эмилю было все равно: сейчас он бы был не против и встречи с браконьерами. «Люди! Люди!» – повторял он мысленно, приближаясь к костру. У огня сидел всего один человек. Вернее, стоял на коленях, низко склонив голову. «Он молится? Не преподобный ли это Хотакайнен? Нет, мелковат», – немного удивился Эмиль, выходя из-за деревьев. – Эй! Извините! – окликнул он. Человек вскочил и обернулся, сверкнув в свете костра почти белыми глазами. Худой до прозрачности, в накинутой на плечи шкуре (это была его не единственная, но самая запоминающаяся часть гардероба), он безумно посмотрел на вторженца. На лице его, ломая тени, плясали блики костра. Седые волосы выбивались из-под капюшона. Капюшона с козлиными рогами. Эмиль не смог правильно сформулировать желание, охватившее его при виде этого тонкого бледного юноши: то ли заорать от ужаса, то ли вежливо попросить этого типа удалиться, а заорать уже в одиночестве, чтобы не позориться. Зубы Эмиля застучали. «А вот и дьявол, которого я позвал… Сейчас я извинюсь и уйду обратно в лес к феям и оборотням. Скажу «Прошу прощение за беспокойство, сударь, не буду вас отвлекать… Что бы вы там ни делали...» В руках у колдуна блеснул нож. – Проклятье… – попятился Эмиль. Ветер, пригибающий пламя, смилостивился над ним и бросил клубы дыма прямо в лицо человеку в капюшоне. Пока тот шипел и протирал глаза, Эмиль развернулся и бросился прочь, не разбирая дороги. «Языческий колдун! Языческий колдун! В нашем лесу приносит жертву языческий колдун! – билось в его голове в такт прыжкам. – Наверняка кровавую-у-у!» Вдоволь натешившись, лес наконец отпустил Эмиля. Исцарапанный ветками и покрытый грязью и синяками, он выскочил на луг и безумно огляделся. Вдалеке приветливо, хоть и тускло, светились окна небольшого дома. – Теперь-то точно люди, – пробормотал сам себе Эмиль и заковылял к дому, держась рукой за бок и не позволяя себе отдышаться. Путь показался ему бесконечным. – Помогите! – рявкнул он и заколотил со всей силой в дверь. В доме раздались торопливые шаги, и она распахнулась. – Кто умирает? – взволнованно спросил хозяин дома, всматриваясь в темноту. – Я! – с надрывом ответил Эмиль. На пороге стоял пастор. *** Онни Хотакайнен как раз съел свой скромный ужин и дочитывал при свете камина главу увлекательного детектива, когда грохот заставил его подскочить, не уронив, однако, книги. Кто-то настойчиво колотил в дверь и звал на помощь. Срочная помощь пастора требовалась исключительно умирающим и тайно брачующимся. И торопиться со вторым обычно просили без такого невыразимого ужаса в голосе. Пастор перекрестился и торопливо отпер дверь. – Кто умирает? – Я! – ответил гость, отпихнул хозяина с дороги, вошел и задвинул засов. И только после этого облегченно привалился спиной к стене, согнувшись и пытаясь отдышаться. – Вы ранены? – разволновался пастор. Гость покачал головой и прохрипел: – Воды! Преподобный Хотакайнен поспешно принес кружку, а потом еще одну. Он любил на досуге поупражняться в описанных в детективах современных методах размышления, поэтому со второй попытки почти догадался: – За вами гонятся? Гость содрогнулся: – Надеюсь, что нет! – Он похлопал себя руками по плечам и выразительно посмотрел на комнату, в которой потрескивал камин. – Пожалуйста, проходите, – пригласил его хозяин и сам выглянул украдкой в окошечко рядом с дверью, но никого на улице не увидел. Когда он вернулся в комнату, гость сидел на корточках у камина и трясся, освещенный пламенем. – Юный Эмиль Вестерстрем! – узнал его пастор и удивился еще больше. – Что произошло? – Я… гулял по лесу и наткнулся на шабаш, – расширившимися глазами смотрел тот на огонь. – Шабаш? – не понял пастор. – Здесь? Эмиль повернулся к нему. – Там, в лесу, на поляне, горит костер. И колдун в жуткой маске козы приносит кровавую жертву… – прошептал он. Пастор Хотакайнен улыбнулся, всмотрелся в лицо гостя и перестал. – Ясно, – сказал он и задумался. – Где это было? – Не знаю, – буркнул Эмиль. – Я заблудился. – Ясно, – повторил пастор. – А какую сторону дома вы увидели, когда вышли из леса? Эмиль ткнул пальцем. – Это окно! Освещенное. Пастор принял к сведению и направился к двери. – Преподобный, куда вы? – разволновался Эмиль. – В особняк. – Онни Хотакайнен надел шляпу и плащ. – Сообщу, где вы, пусть пришлют кого-нибудь. Гость подскочил, как ужаленный. – Не-е-ет! Не ходите туда! – Он в два прыжка пересек комнату и вцепился в локоть пастора. – Вы не слышали? Там колдун! Язычник! С ножом! А может, – зашептал он, – и не один… – Конечно, конечно, – с трудом отцепил от себя чужие руки пастор. – Я справлюсь. – Я не сошел с ума! – рассердился Эмиль. – Там правда был человек. В маске козы! – Я вам верю, – подчеркнуто спокойно ответил пастор. – Поэтому нужно его поймать. – Он может караулить за домом! – едва не крикнул Эмиль. – Нужно дождаться утра! – Хорошо, – нехотя согласился пастор, устав бороться, – схожу за подмогой утром. У нас нет гостевой комнаты… – Я не собираюсь спать, – заявил Эмиль, удобно устраиваясь на диване поближе к камину. Но его почти мгновенно начало клонить в сон. Пастор вздохнул, принес ему одеяло и устроился в кресле напротив. – Ваш гардероб не слишком подходит для прогулок по лесу… Эмиль согласно кивнул, кутаясь и тщетно пытаясь держать глаза открытыми. – Как думаете, – неожиданно спросил он, – в раю есть торты? – Конечно, – ответил преподобный Хотакайнен, не меняясь в лице, – это ведь рай. Эмиль хмыкнул. – А вы мне нравитесь больше старого пастора. Онни Хотакайнен без улыбки кивнул. Эмиль закрыл глаза и засопел. Подождав немного, пока гость заснет достаточно крепко, пастор ушел в свою комнату, снял сутану, аккуратно повесил ее на стул, тихо вылез в окно и без фонаря отправился в лес на поиски языческого колдуна.