Игры судьбы

Вир’Таниэль никогда не задумывался о том, как мал и тесен по сравнению с окружающим миром королевский дворец, его родной дом, в котором он вырос. Вероятно, это было связано с тем, что он всегда знал о возможности в любой момент покинуть те несколько комнат, в которых он проводил все свое время. Большой мир чем-то даже пугал его, так как Вир’Таниэль прекрасно осознавал собственную неприспособленность к жизни, которую ведут обычные люди. Поэтому юный принц не торопился уйти из дворца. Но в Вириторне молодой наследник был предоставлен сам себе, а теперь он горько жалел о том, что не ценил этот подарок судьбы. До того, как попасть в замок Гретса-мо, принц страдал от одиночества, собственной ненужности и незначительности, но был свободен в своих поступках. Сейчас же он, в буквальном смысле, задыхался от постоянного, раздражающего внимания, которым был окружен. Если даже Вир’Таниэль никого рядом не видел, он был уверен, что за каждым его шагом следили. Слуги усиленно демонстрировали важность и необходимость присутствия принца, были предельно вежливы и аккуратны в обращении с ним. С того момента, как юноша осознал то будущее, которое ему уготовано, он не переставал думать о том, что должен любым способом найти возможности для побега. Вир’Таниэль пришел к мысли, что жизнь на свободе стоит даже смерти. Однако он прекрасно понимал все сложности, с которыми ему придется столкнуться. День принца был расписан по часам и делился между процедурами по уходу за телом и занятиями. Юноша был немало удивлен, что среди обязательных ежедневных оказались увлекательные уроки по философии и литературе, математике и астрономии, а также странная пластическая гимнастика. Вир’Таниэль любил учиться, и ему очень понравилось поводить время с пожилыми преподавателями, узнавая много нового и интересного. Юноша был внимательным и уважительным, в его отношениях с окружающими отсутствовали высокомерие и самолюбование. Поэтому он быстро нашел общий язык со всеми, кто постоянно был рядом с ним, кроме мастера по гимнастике, как он называл эти уроки. Принц не знал, зачем ему нужно заучивать непонятные движения, не вникал в объяснения и не хотел стараться. Мастер казался ему записным воякой, грубым и скучным. Но, однажды, мастер поставил Вир’Таниэля напротив, дал ему палку и попросил ученика напасть на него. Когда принц не понимая, что от него хотят, неловко замахнулся, противник юноши сделал шаг в сторону и перехватил его запястье. Вир’Таниэль неожиданно для себя самого оказался лежащим на спине возле дворового фонтанчика, рядом с которым походили их занятия. Принцем и мастером не было сказано ни слова, но с этого момента у старого воина не было более усердного и старательного ученика. Внимательно наблюдая за всем, что его окружало, Вир’Таниэль сделал вывод, что все его преподаватели и слуги были исключительно преданы Гретс-мо, который в нужный момент оказал им важную услугу, не говоря уже о воинах. Поэтому в подготовке побега принц мог рассчитывать только на себя самого. Тем более, оказалось кстати разрешение Гретса-мо на прогулки по замку в свободное от занятий время. Узнав об этом, Вир’Таниэль был вне себя от радости, которую едва смог скрыть. Главным условием, дававшим относительную свободу передвижения по ограниченному стенами замка пространству, была непривычная принцу многослойная одежда, полностью скрывающая фигуру юноши и больше подходящая женщине, по мнению Вир’Таниэля. Необходимым оказался также непривычный головной убор, позволявший видеть только глаза носившего его. Когда Вир’Таниэль в первый раз одели в этот наряд, он был раздражен и недоволен тем, что его свобода движений была значительно ограничена узким, длинным, синим кафтаном до щиколоток с разрезами по бокам и длинными тесными рукавами, одетым на обычную теперь белую тонкую нижнюю рубашку без ворота. Принцу, привыкшему к свободной мешковатой одежде, было неудобно уже в этом костюме, но сверху на кафтан одевалась еще одна плотная накидка до колена, застегивающаяся сзади, с широкими рукавами, полностью скрывавшими руки. Верхняя накидка доставляла еще больше неудобства и была неожиданно тяжелой из-за того, что была почти полностью расшита серебряными нитями. Юноша отметил про себя, что под ней будет совершенно не заметен кинжал в роскошных ножнах, который прицепили на пояс, застегнутый на тонкой талии Вир’Таниэля. Волосы юноши, еще более отросшие за прошедшее время, которые привлекали особое внимание окружающих и стали серьезной помехой, с точки зрения юноши, были уложены на голове и замотаны легким шарфом. Это даже понравилось принцу, потому что они наконец-то не мешались и никуда не лезли. Однако он был шокирован, когда ему на голову водрузили что-то похожее на шлем кисточкой на навершии, украшенный драгоценными камнями и серебром, с плотной тканью с прорезью для глаз, закрывшей шею и лицо. Все слуги собрались во дворе, когда полностью одетый принц вышел из своих покоев. Вир’Таниэль шел в сопровождении Гретс-мо, который с полным равнодушием слушал недовольное ворчание юноши. Сделав несколько шагов и оглядевшись, принц замер на мгновение, увидев неподдельный восторг на лицах. Все низко склонились в поклоне перед будущим супругом правителя. Для юноши это было настоящим потрясением. Он растерянно обернулся к Гретс-мо, который слегка усмехнувшись одними губами, сказал: - Привыкайте, дорг-ша. Статус обязывает. А ведь это даже не парадный костюм… Они медленно шли по коридорам замка, пока не вышли во внешний двор, в котором проходили тренировки воинов-мишри. И везде, где они проходили, принц замечал благоговейные взгляды и низкие поклоны слуг и воинов. Вир’Таниэль чувствовал себя очень странно и неловко от такого подчеркнутого уважения и преклонения, так как Гретс-мо явно пользовался меньшим вниманием. Теперь юноша был даже рад, что его лицо скрыто, и, никто не видит заливающую щеки краску смущения. - Сегодня будут проходить учения полка-ритоца, который был сформирован для охраны Вашего Высочества из следовавших с Вами по требованию Чатропс-дорги вириторнцев.- Хотите понаблюдать?- услышал Вир’Таниэль голос Гретса-мо. Юноша слегка кивнул, его сердце забилось быстрее от волнения и радостного ожидания. Он и не думал, что когда-нибудь увидит своих соотечественников, которые, также как и он, были пленниками правителя Флиста. Принц был немало удивлен, что они все вместе оказались в замке Триг, и у него теперь есть своя личная гвардия. Гретс-мо пригласил Вир’Таниэля подняться на галерею, опоясывающую внутренний двор и дал знак начать тренировку. Этим вечером обычные занятия, благодаря присутствию дорг-ша, к большому удовольствию воинов-мишри, скучавших в замке, обещали превратиться в настоящее представление. Стоило инструкторам обратить внимание вириторнцев на посетителей, как все повернулись в сторону принца и Гретса-мо. Почувствовав на себе взгляды стольких людей, Вир’Таниэль неосознанно, по привычке, сделал шаг назад, чтобы избежать внимания. Однако, неожиданно сильная рука советника, удержала его на месте. В лучах заходящего солнца перед личными воинами дорг-ша предстала сияющая фигура, казавшаяся не человеком, а воплощением древнего божества. Вириторнцам, оторванным от дома и перенесшим столько лишений не составило труда в действительности поверить в то, что именно это неземное существо являлось их принцем. Тем более, никто из них не знал наследника в лицо. Он всегда был загадочной фигурой, которую тщательно скрывали. Поэтому, приняв на веру то, чего им более всего хотелось, соотечественники Вир’Таниэля воспрянули духом и показали все лучшее, чему научились за прошедшее время. А для ничего не умевших ранее людей, это было не мало. Принц живо реагировал на успехи своих подданных, как можно громче хлопая в ладоши и махая платком, так как понимал, что иначе выразить поддержку и одобрение ему не позволят. Заметив активное участие со стороны принца, вириторнцы старались из всех сил, так что даже их начальники воины-мишри остались довольны этой тренировкой. Они даже решились просить Гретс-мо чаще приводить дорг-ша на занятия, так как его личное присутствие действует на воинов очень положительно. Вир’Таниэль замер в ожидании ответа советника на эту просьбу. А когда, после возвращения в покои принца, задумчивый хозяин замка сообщил, что он принял решение позволить юноше гулять в свободное от занятий время вне покоев и посещать тренировки гвардии, принц едва не вскрикнул от радости. Теперь шансы на побег становились, с точки зрения Вир’Таниэля, более реальными. Хотя, мысль о том, что Гретс-мо не тот человек, который способен на внезапную доброту и который может проявить такую неосмотрительность в своих действиях, сильно угнетала принца. За время, проведенное в замке, между Вир’Таниэлем и Гретсом-мо сложились довольно странные взаимоотношения. Советник знал, что юноша справедливо винит его во всем, что происходит, и, в глубине души, сочувствовал принцу, но продолжал быть последовательно жестким и непреклонным в своих поступках. В свою очередь Вир’Таниэль , демонстрировал полное подчинение и смирение, тщательно скрывая свою ненависть и жажду свободы, становившуюся с каждым днем все сильнее. Однако, они оба находили взаимное удовольствие в неспешных беседах на отвлеченные темы, встречаясь за поздним ужином. Советнику нравилось, что юноша разносторонне развит и, безусловно, умен, несмотря на условия, в которых вырос. А принц полагал, что ему просто необходимо как можно лучше узнать ход мыслей своего врага, прежде, чем предпринимать какие-либо шаги по подготовке побега. Их, ставшее ежедневным по инициативе Гретс-мо, вечернее общение стало своеобразной игрой, которую оба участника ждали с нетерпением, и в чем никогда бы не признались открыто. В одну из таких встреч Гретс-мо упомянул, что с голубиной почтой получил предупреждение о скором прибытии в замок гонца с посланием Чатропс-дорги, в котором будут указания о ближайшем будущем Вир’Таниэля и его ритоца. Принц решил, что ему обязательно надо воспользоваться этой возможностью. Он уже приглядел, где располагаются стражники-часовые, в какое время происходит смена караула после захода солнца, как добраться до ворот замка, которые должны были оставаться открытыми, пока гонец от Чатропс-дорги находился во владениях Гретса-мо. Вир’Таниэль постепенно начал собирать все, что ему могло понадобиться. Он спрятал темный балахон, похожий на те, что носят слуги, заточил палку, сделав из нее небольшой дротик, и каждый раз брал со стола немного хлеба. Стоило юноше принять окончательное решение, как он отбросил все сомнения. В глазах Вир’Таниэля появилась решимость идти до конца, чтобы вырваться из тесного, замкнутого мирка, в котором он чувствовал себя загнанным в угол и, наконец-то, жить полной жизнью. Это не осталось незамеченным.