Игры судьбы

                   В преодолении препятствий - цель существования. Необходимо ставить перед собой великие цели и решать их со всей силой страсти. Иначе ты ничтожество, пыль, ничто. Таково было жизненное кредо дорги Чатропса, «Владыки половины мира», как его за глаза называли придворные. Сам повелитель степной империи терпеть не мог это прозвище, и те, кто произнес его в присутствии Чатропс-дорги, окончили свои дни в подземельях замка бывших королей Флиастии. Нынешний владыка сильно отличался от своего отца, которого как любящий сын при первой возможности отправил к почитаемым богам. Если почивший дорга был вынужден к завоеванию соседнего государства засухой и голодом в степи, то повелитель Чатропс по собственной воле жаждал владеть всем миром, и, желательно, при жизни. Он справедливо считал, что для этого у него есть все, что нужно. Тррадиции его народа, не привыкшего к оседлой жизни и тяготившегося ею, непревзойденные в бою воины-мишри, перед которыми все изнеженные приморские жители трепетали от страха, а также плодородные равнины Флиста в качестве продовольственной базы. Эти предпосылки превращали его мечты во вполне доступные для осуществления планы. При этом, Чатропс-дорга полагал, что необходимо подготовиться так, чтобы потерять как можно меньше воинов-мишри, которые были его опорой при поддержании порядка на завоеванных территориях. Поэтому правителю очень понравилась идея присоединения к его империи королевства Вириторн, высказанная советником Гретсом, обещавшая не только расширение границ, но и дополнительные удовольствия. Чатропс-дорга, который отличался мнительностью и подозрительностью ко всем без исключения, был склонен доверять советнику, хоть и с оглядкой. Гретс-мо был при правителе с детства. Владыка был уверен, что знает о нем все, и более преданного человека ему не найти. Повелитель так привык к постоянному присутствию Гретса-мо, что длительное отсутствие советника сказалось на дорге неожиданно сильно. Спустя два месяца после отъезда мо уже мало кто рисковал приблизиться к Чатропс-дорге с каким-либо вопросом и, тем более, просьбой. Только военачальник Рингс, прибывший с границы с отчетом, отважился зайти в покои повелителя, где владыка вымещал свои злобу и нетерпение на ни в чем неповинном новом рабе, приведенном евнухами в тщетной попытке успокоить доргу. Не обращая внимания на жуткие крики мальчишки, лежащего на ложе повелителя с раскинутыми руками и ногами, привязанными к столбикам, Чатропс-дорга продолжал методично избивать его плеткой с шипастыми наконечниками. Вокруг несчастного на белоснежные простыни уже натекла лужа крови, но лицо владыки не выражало никаких эмоций. Рингс-теру слегка пожал плечами, оставаясь также бесстрастным. Степняки были фаталистами и верили в божественность происхождения власти. Если мальчик стал рабом, и ему было суждено умереть от руки дорги, значит, такова была его судьба. В повелителе текла частица божественной крови, поэтому все, что происходило от него надо принимать без рассуждений и вопросов. Хотя все воины-мишри прекрасно знали, что нынешний правитель никаких богов не признавал. Он считал, что является владыкой по собственной воле и благодаря исключительно себе самому. -Все двадцать три ритоца сосредоточенны вдоль границы с Вириторном, дорга. Мы полностью готовы. Никаких действий противника по предотвращению вторжения не обнаружено. Ждем приказа нашего повелителя. Чатропс-дорга слегка кивнул военачальнику и, бросив плетку на пол, шагнул к уже почти бессознательному рабу. Рингс-теру резко развернулся и поспешил покинуть покои правителя, зная наверняка, что теперь он будет насиловать мальчишку, пока окончательно не успокоится. - Через два часа уберите труп,- мрачно приказал теру слугам, согнувшимся в глубоком поклоне при его появлении из покоев «Владыки пока еще половины мира». *** Город- порт Киритум, пожалуй, единственный из городов Флиста, мог похвастаться бурной ночной жизнью, особенно в те дни, когда на рейд был разрешен вход судам иностранных государств. Прибытие клиппера из Манталлии ожидалось с несколько нервным нетерпением, так как судно опоздало на несколько дней из-за шторма, начавшегося уже в конце рейса. Встретили гостей с восторгом. Улицы были ярко освещены факелами, покупатели кидались из лавки в лавку, стоило пронестись слуху о том, что где-то товар продается чуть-чуть дешевле. Манталлийские купцы могли быть довольны: все, что они привезли, распродавалось с невероятной скоростью, оправдывая понесенные затраты и риски. Флист явно испытывал недостаток в импортных товарах вследствие политики Чатропс-дорги, которая, хоть и шепотом, но осуждалась на каждом шагу. Утомленные беготней по складам и магазинчикам покупатели со всей страны охотно расставались с монетой-другой, заказывая напитки и закуски в многочисленных кабаках и трактирах. Незаметно сидя в уголке зала маленького портового кабачка можно было услышать много интересного и неожиданного. Воины-мишри, не смущаясь, громко обсуждают переброскув ближайшее время их ритоца к границам с Вириторном. Молодые парни из деревни, понурив головы, пьют за последний день свободы, так как на утро должны явиться на пункт сбора в связи с очередным рекрутским набором. Дамы легкого поведения шутливо обсуждают выдающуюся внешность повелителя и мечтают о том, что им выпадет шанс попасть в гарем дорги, хотя за последние десять лет ни одной женщины там не побывало. Пожилой мужчина ругает жену, потратившую больше денег, чем он рассчитывал, и привлекшую к ним, потомственным аристократам Флиастии, слишком пристальное, нежелательное внимание. Старики, которым уже нечего терять, и которых внимательно слушают, ностальгируют по прежним временам, когда страной правили последние короли -маги. Они шепчутся о скором браке Чатропс-дорги с принцем Вир’Таниэлем, почившая мать которого приходилась сестрой королю Нетилетиусу, погибшему вмести с семьей при захвате королевской резиденции. И, судя по всему, новому правителю очень необходим был личный союз с единственным, оставшимся в живых, носителем магической крови династии Шандров. Многое из того, что услышал Аларик Мантлард, вызвало у молодого правителя Манталлии еще более серьезное беспокойство по сравнению тем, которое одолевало его перед путешествием. Если до этого им руководило скорее любопытство и неясное ощущение надвигающейся беды, то теперь Мантлард был очень взволнован. Угроза войны с Чатропс-доргой становилась все более явной, и избежать ее не удастся. Вириторн, отделяющий Флист от Манталлии, очевидно, не являлся серьезным препятствием для воинов-мишри, учитывая видимость легальной передачи власти, в случае официального брака с единственным наследником Абстов. К Аларику подошла дочь хозяина и, заигрывая, потянула его за рукав. Молодой человек воспользовался случаем и последовал за ней на второй этаж, где находились комнаты хозяев и немногочисленных постояльцев. Когда они вошли в выделенную Мантларду комнату, девушка, развернувшись, прильнула к Аларику всем телом и потянулась за поцелуем. - Не надо, милая. Ты такая хорошая, добрая девочка. Сохрани себя для того, кто тебя действительно полюбит…- тихо, мягким голосом, отстраняя ее сказал молодой мужчина. Девушка со слезами на глазах выбежала из комнаты. Мантлард тяжело вздохнул. Ему о многом необходимо было подумать, а дочь хозяина, которая, на самом деле, была довольно хорошенькая, не заслуживала легких, ни к чему не обязывающих отношений. Кроме того, в последнее время к Аларику во снах опять стала приходить Лир’лени, и, это только усугубляло его итак мрачное настроение. Раздался тройной стук в дверь, который был условным сигналом, и в комнату вошел хозяин кабачка, бывший капитан манталлийской гвардии. Аларик кивком поприветствовал его и пригласил подождать, пока он составляет шифрованную депешу брату. - Я очень благодарен Мантларду…- начал неловко пожилой мужчина. - Не стоит,- перебил его Аларик. Взглянув на старого воина, он увидел, как тот облегченно вздохнул. Молодой человек удержался от улыбки. Он знал, что капитану всегда плохо удавались объяснения. - Я очень прошу Вас передать это как можно скорее,- сказал правитель, передавая свернутую в трубочку шифровку, которую его шпион в Флисте аккуратно положил в кожаный мешочек, висящий у него на шее. – Умоляю Вас, будьте предельно осторожны. У Вас здесь семья, Вы сильно рискуете. - Не волнуйтесь, господин. Мы все знали, на что идем, переселяясь сюда. Могу я поинтересоваться Вашими дальнейшими планами? - Что ж, я еще не готов вернуться домой. Мне нравится Флист. Воздух здесь такой бодрящий,- усмехнулся Аларик.- Жизнь такая бурная. И потом, я сгораю от любопытства, какие великие планы вынашивает правитель «дружественного» нам государства.