Игры судьбы

Призраки были постоянной темой разговоров во время пути, и, Аларик уже порядочно устал отвечать на вопросы, видел ли он когда-нибудь привидения, и верит ли в сверхъестественные явления и в магические способности некоторых людей. В тоже время, мантлард, притворявшийся обычным гражданином Флиста, направляющимся в гости к дальним родственникам, просто не мог выдерживать долго маску безразличия и угрюмости. Ему нужны были сведения о состоянии дел в стране, и, если ради этого надо было терпеть глупые беседы, то он готов был разговаривать о призраках бесконечно. Не скрываясь передвигаться по дорогам Флиста вместе с караванами было менее опасно. Ведь гораздо больше подозрений у патрулей воинов-мишри вызывали одинокие путники, которых могли арестовать, не слушая объяснений и оправданий, и даже казнить без суда и следствия. Страна была на военном положении, и многие, боясь ужесточения репрессий, стремились вывезти свои семьи в относительно безопасные районы, подальше от границы с Виритором. Кроме того, как выяснилось достаточно быстро, так называемые «призраки» наносили весьма реальный ущерб деревням, расположенным вдоль больших трактов. Они грабили и без того не богатых жителей, сжигали дома, а люди, оставшиеся без крова и собственности, вынуждены были искать новое место для более спокойной жизни. Чатропс-дорга, по-видимому, совершенно не был заинтересован в укреплении внутренней безопасности государства и его экономическом развитии. Разрушив старую систему аристократического правления, степняки ничего не смогли противопоставить анархии, процветавшей в провинции. Впрочем, правительство не волновало, что происходит на местах. Приоритетными были лояльность в отношении Чатропс-дорги и воинов-мишри, а также своевременные поступления налогов в казну. От этого население беднело еще больше, и было очевидно, что вскоре будет уже не в состоянии обеспечивать процветание огромной армии степняков. Аларик Мантлард прекрасно понимал правителя, который в данной ситуации выбрал простейший способ решить все проблемы. Бескровный захват Вириторна, аграрного по своей структуре государства, был идеальным ходом, позволявшим хотя бы ненадолго выправить критическую экономическую ситуацию. Остановившись в очередном придорожном селе, чтобы провести ночь под крышей убогого домишки, Аларик, в очередной раз, выслушал сетования хозяина на обнаглевших в последнее время призраков. Он уже был готов улечься спать на жесткой лавке, предоставленной за медный грош, как на единственной сельской улице раздали резкие крики, завывания и странный звон. Стоило мантларду высунуться за дверь, как он отпрянул от неожиданности. Прямо по узкой улице неслись странные и страшные неизвестные существа. Они были покрыты мехом, их морды светились в темноте и на них восседали бесформенные фигуры, за спинами которых угадывались крылья. В неровном, тусклом свете факелов это зрелище приводило в ужас и пробуждало неконтролируемое желание бежать без оглядки и спрятаться где-нибудь подальше от места, где появились призраки. В том, что это именно они, Аларик даже не сомневался ни на минуту. Он потихоньку вышел на задний двор домика, не обращая внимания на впавших в истерику хозяев, носившихся по дому в попытке спрятать тот нищенский скарб, которым они дорожили. Накрывшись плащом с головой, сгорбившись, чтобы спрятать оружие, перебежками от одного дома до другого, молодой человек приблизился к маленькой площади перед сельским храмом, куда были собраны призраками все жители деревни. Люди кричали от страха за свои жизни и жизни близких, плакали женщины и дети. Подкравшись к одному из существ, окруживших толпу сельчан, Аларик почувствовал запах лошади Она оказалась, при ближайшем рассмотрении, покрыта мехом медведя и намазана каким-то химическим веществом, светящимся в темноте. Схватившись за полу плаща человека, сидевшего на лошади, мантлард резко сдернул его на землю. Послышался звон, когда всадник упал на землю, ткань в которую он был закутан, разорвалась, и, Аларик увидел, что призрак с головы до ног был обвешан жестяными ложками, вилками и ножами, которые при движении издавали звон, пугавший простых людей, не понимавших, что их жестоко обманывают. На спине всадника, без сознания лежавшего у ног Аларика, действительно крепились искусственные крылья. Задумавшись, мантлард вспомнил, что видел такие же в книге, описывавшей королевских гвардейцев Флиастии. Создавшаяся ситуация очень тревожила Аларика. Он понимал, что имеется дело не с простыми бандитами, а с людьми, имеющими какую-то военную подготовку. Против них у сельчан не было ни единого шанса. Осторожно прячась за лошадью, молодой человек постарался подойти поближе к испуганно жавшимся друг к другу людям. Совсем рядом он увидел мальчика лет десяти, который смело пытался закрыть своим маленьким телом женщину, очевидно, его мать. - Парень,- тихо позвал Аларик, выглянув из-за лошади,- не бойся, это всего лишь конь в шкуре медведя ,- он увидел, что ребенок удивленно поднял на него глаза, из которых вдруг ушел весь страх. Молодой человек одобрительно улыбнулся, ведь обычная лошадь, пусть даже и с мехом, была совсем не страшная. – Ты сможешь незаметно выбраться на тракт и найти патруль мишри?- снова обратился он к мальчику, который оглянувшись вокруг, слегка кивнул головой.- Ползи сюда, только тихо. Мальчик зашептал что-то в ухо женщины, которая всхлипнув, выпустила его из тесных объятий и закрыла лицо руками. Если у ее сына был хоть малейший шанс, она не могла лишить его возможности выжить. Мальчишка прополз между ног лошади и, оказавшись вне освещенного факелами круга площади, бросился бежать в сторону тракта. К большому сожалению Аларика, все эти действия привлекли взгляды оставшихся призраков, рассмотревших, что на одной из лошадей нет всадника. Несколько бандитов бросились к мантларду с оружием в руках. Отпустив лошадь, Аларик достал свой короткий меч, понимая, что его вынудят защищаться. Сельчане, воспользовавшись ослабевшим вниманием бандитов, стали потихоньку разбегаться. Молодой правитель не мог их винить за это. В конце концов, они были крестьянами, а не воинами, и в итоге последнего рекрутского набора, в деревне совсем не было мужчин, способных оказать сопротивление. Аларик уже справился с двумя нападавшими, когда, наконец, на площадь ворвался конный патруль мишри. Воины сначала замерли в суеверном ужасе перед призраками, но увидев человека, сражающегося с ними как с обычными людьми, бросились в бой. В результате короткой жестокой схватки, в плен были взяты только двое бандитов, отбросивших свое оружи и упавших на колени перед Алариком. Тяжело дышащий после боя Аларик теперь оказался окружен воинами-мишри, которые с подозрением смотрели на него, не опуская оружие. - Ну, парень, если хочешь жить, вступай в армию-мишри.- Аларик поднял голову, чтобы посмотреть в глаза говорившего. Пожилой воин усмехнулся на подобную дерзость. Степнякам не хватало людей, поэтому начальник патруля предпочел не заметить оружие в руках явно не крестьянского сына. В конце концов, умелые наставники и не таких смельчаков превращали в винтик отлаженного армейского механизма. Правитель Манталлии, вложив меч в ножны, лишь пожал плечами. Похоже, ему придется лично поучаствовать в походе на Вириторн. *** В шатре повелителя, установленном на одном из холмов на границе с Вириторном, напряженное молчание было, наконец, прервано Чатропс-доргой, который, наклонившись, внимательно изучал карту местности, разложенную на столе. - Каково состояние приграничных крепостей?- спросил он, поднимая взгляд на столпившихся вокруг военачальников. Все понимали, что при отсутствии у Вириторна регулярной армии, единственно возможное сопротивление при захвате страны, будет оказано крупными землевладельцами-аристократами при обороне замков-крепостей. Это было совершенно нежелательно для армии степняков, состоявшей из конных подразделений мишри, а также из пеших ритоцев недавнего рекрутского набора. Ответить владыке отважился только Рингс-теру. - Из двадцати трех крепостей к длительной осаде подготовлены шесть, девять могут выдержать осаду не более месяца, пять – еще меньше, три - практически не имеют крепостных стен и могут быть использованы только как временное укрытие при отражении атаки. В данный момент ворота всех замков открыты,- невозмутимо сообщил старый военачальник-мишри. Чатропс-дорга слегка кивнул Рингсу-теру и перевел немигающий взгляд на остальных. -Что с обеспечением? - Снабжение регулярное, но скудное. В условиях постоянно увеличивающегося личного состава пайки пришлось урезать. Но волнений пока не было, хотя есть случаи дезертирства. - Это вопрос времени,- резко возразил правитель Флиста.- Мы не можем долго терять здесь время. Армия должна двигаться вперед. - Были ли случаи провокаций со стороны противника?- задал Чатропс-дорга следующий вопрос. Все присутствующие знали, что терпение владыки на исходе, и он готов зацепиться за малейшую возможность начать боевые действия. Не смотря на планы бескровного захвата Вириторна, дорга был бы только рад, если бы представился случай ввязаться в кровавую схватку. И сейчас, он был разочарован тем, что его тайным надеждам не суждено сбыться в ближайшее время, так как военачальники молчали, тем самым утверждая, что подходящего повода для вторжения не было. - Придется вернуться к первоначальному плану,- медленно произнес дорга и махнул рукой в сторону выхода из шатра.- Все свободны. Оставшись в одиночестве, правитель задумался ненадолго и, приняв решение, быстро вышел из шатра. Он еле успел отреагировать на внезапное нападение, подняв руку и защитив сердце. Именно туда был направлен кинжал юноши, который пронзил предплечье дорги, замершего на мгновение. Нескольких минут хватило охранникам, чтобы скрутить нападавшего и поставить перед Чатропсом на колени. - Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! Ты убил моего брата, проклятый извращенец!- выкрикивал юноша оскорбления в адрес «владыки половины мира» не замолкая ни на минуту. Когда к Чатропс-дорге подошел Рингс-теру, он увидел абсолютно бесстрастное лицо повелителя, из руки которого никто не осмеливался вынуть кинжал, несмотря на кровь обильно текущую на землю, и беснующегося в руках воинов-мишри неудавшегося убийцу. Только молчание и неестественно выпрямленная спина позволяли догадаться о шоке, в котором находился правитель. Военачальник удивился про себя, когда подумал о том, что это было первое покушение на доргу, хотя, видят боги, учитывая его поведение, желающих отомстить, было очень много. - Казнить!- приказал Рингс-теру, указывая на юношу, которого сразу уже потащили прочь.- И позовите лекаря, срочно! Затем повернулся к Чатропс-дорге и, слегка поклонившись, тихим голосом попросил его пройти внутрь шатра. Когда они вошли, он мягко усадил повелителя, который, как будто очнувшись от сна, приказал, не глядя на Рингс-теру дорга. - Отправить курьера в замок Триг. У меня больше нет желания ждать Гретса-мо. Выходя из шатра, военачальник столкнулся с обеспокоенным, нервным лекарем, торопящимся оказать медицинскую помощь владыке, о богатырском здоровье и неуязвимости в бою которого ходили легенды. Это был первый случай, когда к Чатропс-дорге вызвали врача, и, такая ответственность пугала военного фельдшера до смерти. Вид взъерошенного, запыхавшегося молодого доктора неожиданно заставил Рингса-теру усмехнуться. Он облегченно выдохнул, посылая курьера к владыке за письмом к советнику. Терпеливость не была свойственна мишри от рождения, а темперамент сдерживался лишь огромным усилием воли.