Игры судьбы

Когда спустя четыре недели после начала вторжения армии Флиста в Вириторн, в маленький домик сторожа мельницы постучал оборванный, грязный, худой, обросший волосами человек с потухшим взглядом, Фровник Корт с трудом опознал в нем правителя Манталлии, своего сюзерена. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы отмыть молодого человека, привести в порядок его волосы и переодеть, действуя скорее вопреки, чем благодаря помощи Манларда, который пребывал в странной прострации. Казалось, что его глаза видят то, что недоступно другим, и, он мысленно ведёт с кем-то разговор. Фровник, уже несколько лет занимавшийся разведкой в Вириторне по приказу Аларика никак не мог понять, что могло произойти. Настолько сильной было разница между тем человеком, с которым он общался последние годы лично и по переписке, и тем, кто сидел сейчас перед ним. - Господин, Вас интересуют последние новости с театра боевых действий?- осторожно спросил разведчик, стараясь не выдать своего удивления переменами. Только теперь взгляд Мантларда сфокусировался на собеседнике, узнавание мелькнуло, наконец, в глазах Аларика. - Простите, Корт, я в последнее время сам не свой,- он провёл ладонью по лицу, как будто пытаясь отогнать наведённый морок.- Я покинул армию Флиста на границе в 15 день Среднего месяца лета. Рассказывайте, что произошло за это время. Фровник Корт облегчённо выдохнул. Теперь, когда Мантлард относительно пришёл в себя, ему стало гораздо спокойнее. - Армия Чатропс-дорги пересекла границу уже на 16 день того же месяца. Они не встретили какого-либо серьёзного сопротивления, хотя несколько воинских соединений задержались в тылу, осаждая немногие крепости, которые не подчинились приказу открыть ворота. Однако это капля в море. Они движутся очень медленно, таща за собой все увеличивающийся за счёт награбленного добра обоз. Сейчас армия на подходе к столице Вириторна. По всей стране ширится партизанское движение. Вириторнцы по природе своей мирные и не воинственные люди, совершенно не хотят терпеть захватчиков на своей земле. Этим, ситуация в корне отличается от того, что происходило при завоевании Флиастии. Народ, полностью полагавшийся на королей-магов, после смерти всех членов правящей семьи впал в отчаяние и смирился со сменой власти. У меня собраны достаточно подробные данные по численности частей армии Чатропс-дорги, составе и расположении войск. Наши разведчики стараются изо всех сил. Все хорошо понимают, чем может обернуться это нашествие. - Спасибо, Корт, я все понял,- Аларик кивнул, подтверждая наихудшие сомнения Фровника.- Мне надо срочно возвращаться в Манталлию, оставаться здесь дольше, похоже, не имеет смысла. Долг превыше всего, не так ли? – сказал, словно уговаривая себя самого, молодой правитель, и перешёл к обсуждению возможностей по своему скорейшему возвращению на Родину. Душа Аларика разрывалась от болезненной необходимости принять тот факт, что он потерял частичку своей души, своего ангела безвозвратно. Он никогда бы не поверил в то, что одна случайная встреча может причинить столько страданий. Мантлард корил себя за то, что поддался усталости и проснулся, когда уже было слишком поздно. Он бы подумал, что эта сумасшедшая ночь была игрой его воображения, если бы не отсутствие ножа на поясе. Хотя молодой человек отлично помнил, как погибший Вретиус заставил его проверить наличие этого жизненно необходимого оружия перед побегом. Осознав реальность, Аларик бросился искать сбежавшую девушку в лесу. Все, что казалось важным до тех пор, было забыто. В голове Мантларда билась набатом только одна мысль. Он должен найти Ее, только она, Тани́, - смысл его жизни. Прошлое не имеет значения, настоящее без неё пусто и бессмысленно, будущее не настанет для него никогда, если они снова не встретятся. Аларик раз за разом переживал те короткие мгновения, которые они были вместе. Стоило ему закрыть глаза, воспоминания оживали в его голове, и возбуждение накатывало жаркими волнами. Ему казалось, что Ее неповторимый запах окружает его плотным облаком. Он вполне осознавал, что сходит с ума, но целых две недели просто не мог заставить себя отказаться от бесплодных поисков. Его ангел исчез, оставив жуткое чувство неизбывного одиночества, терзавшее его все время, которое он провёл в лесу, и, лишь сейчас, ставшее чуть слабее. Всю ночь перед отъездом Мантлард провёл без сна. У него было странное предчувствие, что покидая Вириторн, он оставляет здесь свою душу. И он дал себе самую страшную клятву, что не будет знать ни минуты покоя, пока не найдёт Ее и не назовёт своей. Молодой человек осознавал, что это был первый интимный опыт девушки, и, Аларик не мог не думать о возможных последствиях самой прекрасной ночи в своей жизни, когда он, потеряв рассудок от страсти, излил в неё своё семя. Мысли об этом заставляли его еще больше переживать и расстраиваться. Утром Мантлард с огромным трудом взял себя в руки, подчиняясь жестокой необходимости, попрощался с Фровником Кортом и поскакал со всей возможной скоростью в сторону Манталлии. *** Без вопросов и сомнений подчиняться приказам вышестоящего начальства. За полгода, проведённых в замке Триг, солдаты ритоца дорг-ша очень хорошо выучили это основное правило, действующее в армии Чатропса. И никто из воинов, зная не понаслышке жестокость наказаний, предусмотренных за неповиновение, не посмел возразить, когда их вызвали на построение, на следующее утро после бракосочетания их господина с повелителем Флиста и, мрачный капитан Довмонтре, вышедший из палатки дорги, передал приказание Гретса-мо, немедленно собираться в обратный путь. Вириторнцы были в отчаянии, понимая, что вот-вот начнётся вторжение армии и их Родина обречена, но, тем не менее, подчинились, пряча раздражение и злобу от мишри. Они стали невольными свидетелями того, как армия захватчиков пересекает границу, и у многих из них были слезы на глазах от собственного бессилия. В тот же вечер они отправились назад во Флист, в качестве сопровождения своего принца. Спустя месяц медленного продвижения вслед большой повозке, везущей супруга правителя, капитан Т’Лион Довмонтре уже никак не мог сдерживать волнения и недовольства воинов своего ритоца. Он признавался себе, что и сам готов кричать от ярости и отчаяния. За все это время они ни разу не видели принца и не слышали его голос. Клориус тоже усиленно скрывался. Неясные сомнения и подозрения закрались в душу молодого вириторнца. Однажды вечером, когда они очередной раз сделали остановку, капитан вдруг осознал, что среди солдат нет воинов-мишри. Его сердце бешено забилось от волнения. Молодой военачальник, с трудом сдерживая нервную дрожь, обошёл все костры, вокруг которых собрались на ночлег его соратники, проверил все караулы, лошадей и окончательно уверился в том, что ни одного степняка среди них нет. Т’Лион задумчиво стоял перед повозкой принца, когда к нему подошли его помощники, которые заметили странное поведение капитана, и поинтересовались, что происходит. - Давно ли с нами нет ни одного мишри?- тихо спросил он. Только недоуменные, непонимающие взгляды были ему ответом. Наконец, К’Зист, с которым капитан дружил с детства, вспомнил, что накануне несколько мишри отстали по дороге. Он не доложил об их отсутствии, так как думал, что к ночи воины-степняки вернутся. Однако этого не случилось. Вириторцы были одни. Они замерли, не зная как поступить, шокированные и растерянные. Наконец, капитан Довмонтре решительно подошёл к повозке и отдёрнул полог. Резкий, удивлённый вздох голосов за его спиной, заставил его прийти в себя от потрясения раньше, чем это смогли сделать остальные. Внутри никого не было. Забравшись в повозку, капитан внимательно осмотрел все, что там находилось, и, под подушками, брошенными в углу, нашёл мешочек с гербом Абстов. Когда Т’Лион выпрыгнул из повозки, весь ритоц уже собрался вокруг. Люди нервно переговаривались, пытаясь осознать происходящее. Увидев, Довмонтре, К’Зист громко приказал всем замолчать. Капитан в полной тишине показал всем находку, и, под пристальными взглядами воинов, осторожно достал из мешочка сложенную вчетверо бумагу. У него не было желания скрывать что-либо от своих товарищей, с которыми так много было пережито, и, развернув письмо, молодой человек начал читать его вслух. «Если вы все ещё не потеряли веру в лучшее будущее, и готовы рискнуть ради него своими жизнями; если вы хотите чего-то большего, нежели метаться в поисках места в этом мире и прятаться по углам, спасаясь от мести врагов; если ваша верность клятвам и служению дому Абстов осталась неизменной, и сомнений нет в ваших душах; вы найдёте того, кто станет вашим спасением и направляющей звездой в лесах на границе вашей родной страны. Решайте за себя сами. Свобода выбора - самое ценное сокровище, которое теперь у вас никто не сможет отнять». Стоило прозвучать последним словам неизвестного автора, как вириторнцы зашумели, бурно обсуждая его послание. Кто-то готов был бросить все и уйти прямо сейчас, кто-то настаивал на выполнении долга, кто-то просто радовался, что они теперь свободны, и над ними больше нет надзора жестоких мишри, кто-то, молча, обдумывал, как теперь жить дальше. - Капитан, а Вы, что будете делать?- спросил К’Зист, и вириторнцы притихли, ожидая его ответа. За прошедшее время авторитет молодого военачальника поднялся очень высоко, все ценили военные таланты и способности капитана и охотно подчинялись его приказам. Кроме того, природная харизма Т’Лиона Довмонтре делала его центром любой компании и люди искали его общества. Капитан обвёл глазами своих товарищей, напряжённо ждавших его ответа, который для него самого был очевиден, и тихо заговорил. - Для меня нет места в прошлом мире. Я никогда не смогу жить как раньше, не смогу стереть из памяти воспоминания о погибших друзьях, о перенесённых трудностях и страданиях. Я не хочу, чтобы все это было напрасно. Теперь я другой человек, и у меня другие мечты. Я должен сделать что-то важное и хорошее для своей страны и всех людей. Исполнение этих желаний напрямую зависит от принца Вир’Таниэля, которому я дал клятву верности. Он обязательно станет великим королём, которого мы все ждали, и, я помогу ему. Завтра я отправляюсь обратно к границе, и, будь я проклят, если не найду своего господина в лесах, где он спрятан, даже если потребуется спилить все деревья, чтобы не мешались. Воины громко расхохотались, услышав шутку капитана. Они постепенно разошлись к своим кострам, чтобы обдумать спокойно слова своего лидера и принять решение, от которого зависит их будущее. Т’Лион Довмонтре, К’Зист, который полностью поддерживал друга, и ещё несколько вириторнцев остались возле повозки. - Многие не пойдут за тобой,- тихо сказал К’Зист капитану.- Свобода слишком кружит их головы. - Это их выбор. Я не собираюсь никого заставлять. - Они пожалеют, но будет уже поздно. - Ты прав, кредит доверия выдаётся только один раз. А это значит, что утром мы должны поспешить, и сделать все для того, чтобы найти принца раньше, чем это успеет сделать кто-то ещё по тем же ориентирам. - Время отчаяния прошло, я рад, что, наконец, настало время надежды, - улыбнулся К’Зист своему другу, который, ответив на улыбку, кивнул верному товарищу. Т’Лион протянул руки к горящему костру, и радостно смотрел на искры, летящие в небо. Впервые за много месяцев ему было спокойно и легко на душе. *** Абсолютное, безмятежное спокойствие отражалось на лице Гретса-мо, испытывающего лишь равнодушие и брезгливость, при виде рыдающего, ползающего перед Чатропс - доргой, министра и его дочери. Сейчас она казалась уродливой и безобразной в своих, никого не впечатляющих, попытках сыграть роль убитой горем почти королевы, оплакивающей своего почти супруга. Советник удивился про себя, что, несмотря на полное погружение в наркотический дурман последних лет, король Вир’Троэль не пошёл на поводу у этих стервятников и не женился официально на этой ужасной женщине. Бывший министр в отличие от дочери прекрасно осознающий, что все потеряно безвозвратно, предпринимал последние, отчаянные усилия, чтобы сохранить хоть каплю того могущества, которым пользовался все прошедшие годы. Чатропс-дорга бесстрастно смотрел сверху вниз на Г’Бота как на червяка под ногами. Ему претила вся эта сцена, ему не нравился вычурный дворец, его раздражали мрачные взгляды вириторнских дворян-предателей из-под насупленных, нахмуренных бровей. Владыка уже был на грани яростного припадка, когда Гретс-мо подошёл к нему и положил руку на плечо дорги, готового выхватить меч и прекратить, наконец, это безобразие. Повелитель кивнул, не поворачивая головы. - Думаю, леди Мафриину и ее отца смогут отвлечь от лишних мыслей мои воины-мишри,- насмешливый голос Чатропса прозвучал в зале приёмов неожиданно так громко, что все вздрогнули, а бывший министр замолк, неверящими глазами уставившись на доргу. Несколько мишри схватили отца и дочь, которая начала кричать и сопротивляться, и поволокли их к выходу. Никто не кинул в сторону смертников ни одного взгляда. – Все имущество семьи Г’Бот конфискуется в казну. Правительство будет сформировано в ближайшее время согласно моему приказу. Размер налоговых сборов будет определён в течение недели. Все вон! Резко развернувшись, владыка вместе со своей свитой покинул зал, направляясь в выбранные им покои, оставив потрясённых дворян обдумывать свою дальнейшую судьбу. Подойдя к дверям спальни, владыка чуть отошёл в сторону, пропуская вперёд Гретса-мо, и отпустил военачальников. Клориус, старавшийся незаметно следовать за ними, прислонился к стене и тяжело вздохнул. Чатропс-дорга после возвращения советника в ставку, открыто демонстрирует их особые отношения. Складывалось ощущение, что заключение вынужденного брака дало ему необходимую свободу. Теперь владыка считал себя вправе не скрывать свои действительные предпочтения, что вызывало невольное удивление у тех мишри, которые были свидетелям брачной ночи. Доктор был в отчаянии. Он мог только оказывать медицинскую помощь и поддерживать Гретса-мо, которому дорга не давал провести в одиночестве ни одну ночь. Владыка в страсти проявлял привычную жестокость и эгоизм, причиняя партнёру боль, приходя в ещё большее возбуждение от вида крови. Внутренние повреждения, раны от укусов и проколов, синяки от верёвок и удавки не успевали заживать за день. Клориус несколько раз в день поил Гретса обезболивающими, которые приходилось часто менять из-за привыкания организма к их составляющим. Однако Чатропса, казалось, вполне устраивали эти знаки собственника на любовнике. На теле советника не было живого места. О том, что Гретс-мо при этом испытывал, дорга не волновался. Дав клятву держать свои эмоции под контролем, владыка позволил себе только одно проявление слабости, сделав спутника детства своим постоянным партнёром и приказав ему занять место супруга. Гретс-мо был очень благодарен доктору за заботу, он был рад, что Клориус остался с ним, несмотря на его настоятельные просьбы уехать. Внезапная вспышка страсти Чатропса, интимная связь с которым, до этого, носила эпизодический характер, неприятно поразила советника. Ему приходилось предпринимать огромные усилия, чтобы не сорваться от нервного напряжения и постоянной боли, которыя стали частью его жизни после ночи любви на границе. При этом Гретса-мо не могло не радовать, что владыка ещё ни разу не вспомнил молодого дорг-ша. Время играло на его стороне шахматной доски. Гретс-мо знал от своего человека, Вретиуса, чудом выжившего в стычке с мишри, что Мантлард ушёл в лес в ту же сторону, куда направили принца. И советник полагал, что, с очень большой долей вероятности, все произошло именно так, как он планировал. Это грело ему душу, наполняло его уверенностью и спокойствием. Он был готов вытерпеть все, ради цели, к которой так долго и упорно шёл, посвятив всего себя достижению мечты.