Монсегюрский романс

От Нотр-Дама до Монсегюра Реет пуховый тополь. Вот уже лучники Азенкура Вновь поднялись в окопах.

      В ангаре царило оживление: пока «Нормандия» спешно отчаливала с Новерии, внизу разгружали только что погруженный припас. Интендант дирижировал всеобщим балетом; Джейн носила контейнеры, по три штуки одновременно; трое инженеров, двое штурманов, радист и специалист по информационной безопасности разбирали их содержимое. Эшли была отослана вниз «проследить, чтобы все было нормально»; убедившись, что там и без нее справляются, она решила не встревать и понаблюдать издалека. На пустом контейнере сидел скучающий Джон и листал датапад.       — Знаешь, что мне сказала Лиара? — рассеянно спросил Джон, обращаясь не то к Эш, не то к пустому пространству. — Что я «юное алхимическое дарование» и «уникальный случай».       — Здорово, — нерешительно ответила Эшли и села на пол рядом с контейнером. Интендант так громко командовал, что сорвал голос. — Джон, ты заставляешь свою сестру таскать эти ящики?       — Ну, она хочет быть полезной, — Джон выключил датапад. — Но мне нравится, что ты о ней так заботишься. Ты настоящий друг, Эш.       Эшли развеселилась:       — Спасибо.       — Можно тогда один личный вопрос к тебе, как к другу? Очень личный.       Эшли напряглась:       — Ну?       Она не представляла, что Джон может у нее спросить. Очень личное. Что шестнадцатилетнему парню интересно спросить у взрослой женщины? Эшли мысленно приготовилась. «Да, Джонни, существуют женщины и существуют мужчины, и когда они соприкасаются, то получается…»       Но Джонни был непредсказуемым юным дарованием (доктор Т’Сони в нем не ошиблась), и поэтому спросил:       — Эш, твоя фамилия… Ты случайно не родственница…       Эшли вздохнула. Она совсем забыла, что Джонни не только подросток, но вообще-то еще и человек. А все люди по натуре своей любопытны.       — Генерал Уильямс — мой дедушка.       — Тот самый генерал Уильямс…       — …который сдал Шаньси турианцам, да. Ты думаешь, мне стыдно? Нет. Мне не стыдно.       Джон помедлил:       — …м-м-м, прости.       — Ничего страшного, — Эшли невесело ухмыльнулась и заерзала на полу. — Я была там, на Шаньси. Мне было три года, и корабль, на котором служил мой папа, разбился вдребезги о поверхность планеты. Я помню, как турианцы вошли в колонию. Они быстро встали на места патрульных, и я думала, что это люди из полицейского патруля вдруг превратились в турианцев. И у них были большие пушки.       — А твой дедушка?..       — Я его почти не знала. Но я точно знаю, что он был очень талантливым алхимиком. И проницательным тактиком. Он знал, что Шаньси не выдержит, сколько бы сил мы ни кинули на оборону. Он сдал колонию и застрелился. У меня мало о нем воспоминаний… но кое-что осталось.       Раздался грохот падающего ящика. Крышка отлетела, по полу посыпались разобранные винтовки. Интендант так взъярился, что казалось, его голова прыгает на плечах, как крышка на кипящем чайнике.       — Я боевой робот, а не робот-погрузчик! — возмущалась Джейн. Ей вторили два инженера, которым она нечаянно наступила на ноги. Джон отвернулся:       — Эш, а откуда ты знаешь про катаров?       — Ну, я про них почти ничего не знаю, так, попадалось в книге, — рассеянно проговорила та. — А ты?       — Мой папа был на них просто помешан. Он написал две толстые книги про замок Монсегюр. У него над кроватью висел портрет юной маркизы Эсклармонды. Или он утверждал, что это была маркиза Эсклармонда. Или ему просто нравилось смотреть на красивую девушку. Он говорил, к нему во снах приходят альбигойцы. А ты знаешь, когда крестоносцы ворвались в Монсегюр, то красавицу-еретичку Эсклармонду сожгли последней. Но хозяин замка, ее старший брат, Раймон де Перейль, исчез и, говорят, сбежал от смерти… — Джон осекся. — Что?       — Продолжай, продолжай, — кивнула Эшли. Вот уж не знаешь, где у человека болевая точка.       — Так вот, Раймон! Говорят, он спасся, потому что сумел спуститься на веревках по отвесной западной стене скалы, на которой стоял Монсегюр. Он был не трус — трус на такое не способен. Трус и не смог бы столько лет противостоять крестоносцам. У него была миссия — он должен был вынести из замка… что-то.       — Что именно? — спросила Эшли.       — Неизвестно. Но что-то у него было. Святого Монсальвата стены катары ночью и днем стерегут… А если Монсальват из «Парцифаля» — это и есть.? — Джон немного помолчал, рассматривая на свет свою бионическую руку. — А Эсклармонду называли самой красивой женщиной Лангедока. Но крестоносцы все равно ее сожгли.       — Представляю, каково было Раймону.       — Ага, — Джон оглянулся. Эшли, проследив за его взглядом, печально улыбнулась. — Чего смеешься, старлей? Разве Дженни не самое прекрасное существо в Галактике, а? — по его голосу Эшли поняла, что в каждой шутке есть доля правды, и ответила в тон:       — Ну, однажды ты найдешь женщину, которую полюбишь сильнее всех на свете.       — Женщину?       — Ну или мужчину, неважно.       — Я не гей!!!       Эшли вздохнула. Джон наконец-то заулыбался.       — Эта ваша огненная алхимия… — осторожно и вежливо начала доктор Т’Сони. — Это просто нечто уникальное! Я никогда такого не видела.       Кайден, слегка ухмыльнувшись, щелкнул пальцами и зажег лабораторную спиртовую горелку. Лиара посмотрела на огонек с восторгом. Может, она никогда в жизни раньше не видела человеческую спиртовую горелку. За спиной Кайдена замаячила доктор Чаквас, и выражение ее лица было совершенно неодобрительным. Ей не нравился открытый огонь в медотсеке.       — Это исключительно человеческое изобретение, — пояснил Кайден. — В чем-то мы не хуже протеан.       — А как часто вы применяете этот огонь на практике? — спросила доктор Т’Сони. — И для чего?       Кайден замялся:       — Ну… ну, можно сжигать… врагов… — он грустно посмотрел на доктора Т’Сони, поймав ее перепуганно-нежный взгляд. — Вы сейчас скажете, что я человек-огнемет.       — Ни в коем случае! Разве что человек-динамит. Человек-пушка…       — Да ладно вам, док, — скованно засмеялся Кайден. И поспешил перевести тему. У него не было кольца на пальце, но он носил его на цепочке под кителем. — А вы быстро освоились на «Нормандии». Обычно новые члены экипажа без посторонней помощи не справляются с тем, чтобы найти уборную.       — Об этом я узнала из воспоминаний старшего сержанта Шепарда, — проговорила Лиара. Кайден хмыкнул:       — Точно, вы же заглядывали ему в голову… полезную же информацию вы там нашли. А что там еще, кроме уборной и катастрофы протеан?       — А вам было бы приятно, если бы какая-нибудь азари рассказала всем, о чем вы думаете?       — Я просто хочу знать, что у мальчика в голове, — признался Кайден. — Я не очень хорош в выстраивании отношений с подростками. Когда мне было шестнадцать, я был совсем другим. Что там вообще может быть? Пиво? Рок-музыка?.. нет, кажется, рок давно не в моде.       — Вы действительно о нем беспокоитесь? — серьезно спросила Лиара. Кайден коротко кивнул:       — После протеанского маяка у него явно мозги не на месте. Вы видели, как он с тех пор использует алхимию без рисования круга?.. Просто так трансмутирует, голыми руками. Может быть, это и есть то, чего ищет Сарен?       — Нет, я думаю, это не оно. Сарен ищет что-то большее. А Джон… другие бы много отдали за трансмутации без круга, но он об этом вообще не думает.       — Тогда о чем он думает?       — Я… там… ему очень интересно, правда ли Сарен ищет источник энергии, снимающий ограничения на любые трансмутации.       — Как и всем нам.       — Но он… он хочет заполучить его в свои руки, этот источник.       Кайден почувствовал, что у него вспотели ладони. «Я был прав, — мрачно подумал он. — Иногда просто ненавижу быть правым». Доктор Чаквас молча стояла на пороге с датападом в руках.       — Вы знаете, зачем, док?       — Думаю, что не ошибусь, если скажу: чтобы восстановить человеческое тело своей сестры.       — Проклятье! — вырвалось у Кайдена. — Честно говоря, я об этом не подумал. И уж точно мне не пришло вовремя в голову предупредить вас, что за воспоминания Шепарда и его, и меня стоит отправить под трибунал.       — Вы думаете, я донесу в полицию? — переспросила Лиара. — Что вы, капитан!..       — В любом случае, показания одной азари в галактическом праве не считаются доказательством, — заметила Чаквас. Кайден оценил ее грустную иронию:       — Иначе Сарен был бы уже в наших… — вдруг экран его уни-инструмента залился красным светом срочного вызова по внутрикорабельной связи. — Джокер, что там?       — Хакетт нам переадресовывает маячок SOS, — бодро отрапортовал пилот. — Угадаешь, откуда? Тропический гадюшник Терминуса — бандитская колония Вермайр!       — Это же за миллионы световых лет, — озадаченно проговорил Кайден. — Чего там Хакетту?       — Хакетту не нравится, что саларианская разведка рапортует про появление гетов. Где геты, там и Сарен. А лично мне не нравится, что он на шаг впереди нас.       Кайден обеими руками потер виски.       — Простите, док, — тихо сказал он, — и вы тоже, Чаквас. Пойду поднимусь в рубку и официально отдам приказ держать курс на Вермайр.       — Это правда, — нервно проговорила Лиара. — Это истинная правда. Сарен опережает нас. Мне даже становится страшно.       Чаквас подошла к столу и наконец закрыла спиртовку крышкой.

Нет, я не жалуюсь, я в принципе привык бы и к тому, что мир бывает невнимательным и черствым, Что благородным образцам он соответствует не шибко, да и требованиям высшим отвечает не вполне. Черт с ним! Не отвечает — и черт с ним! Но почему в таком количестве, во всяком переулке, изначально, бесконечно и как раз по отношению ко мне?

      Старший лейтенант Уильямс подсоединяла провода. Будь ее воля — она бы сделала проще. Без мини-компьютера и дистанционного управления. Кому это вообще нужно, если все равно придется тупо подсоединять провода?       — Человек. Заведи руки за спину. Поднимись.       Она вздрогнула. Автоматический перевод в динамиках шлема слегка запаздывал.       — Не поворачивай голову.       Мягкие, кошачьи шаги прошуршали прямо за ее спиной. Эшли опустила руки с проводами. Знать бы, какое оружие в руках у противника. Может быть, ее щиты выдержат удар почти в упор. Но скорее нет, и тогда все будет кончено: миссия провалена, Эшли мертва. Если ее держат на мушке, значит, отряд прикрытия…       — Они все убиты. Брось бомбу. Поднимайся.       Эшли подняла взгляд. Из-за рухнувшей стены базы, из-за изгиба увенчанного электрифицированной проволокой внутреннего защитного контура приближались геты. Они шагали медленно, синхронно, сплошной стеной, держа в руках отдельные от платформ винтовки.       — Я не понимаю, — медленно сказала она. — Я получила удар в шлем и переводчик вышел из строя.       Кончиком языка она с усилием дотянулась до сенсорной кнопки на панели, прикрывавшей левую скулу, и перевела микрофон в режим радиосвязи. Вообще-то это делается руками и извне, но в критической ситуации сработает и нажатие изнутри.       — Майор, Уильямс на связи. Они здесь. Я не успела.       — Ты не понимаешь интерлингву? — прошелестел голос в динамиках. Конечно, Эш поняла бы интерлингву и без автоперевода. Интересно, кто он — тот, кто держит ее на прицеле. Ей не верилось, что Сарен собственной персоной может прийти за ней.       — Эшли! — Кайден наконец ответил. Голос встревоженный, легко можно представить побелевшее лицо майора. — Эш, я направляю тебе подкрепление.       Впрочем, кто бы ни целился ей в спину, он определенно невнимательно наблюдал, что она делает. Эшли могла бы, почти не шевелясь, замкнуть провода, сбросить настройки на пульте дистанционного управления, нажать кнопку и подорвать к дьяволу все это место вместе с собой. И, может быть, с Сареном, если это он, а не какой-нибудь наемник…       — Кайден, не надо. Я справлюсь.       — Справишься с чем? — Кайден как будто дернулся. Эшли подумала: ему, конечно, будет страшно. Страшно и больно. Но когда она бросит провода и встанет, то ее все равно прошьют насквозь тонкой ниткой…       Пугающий грохот, как из преисподней, сотряс сектор. Эшли даже через броню почувствовала коленями, что трясется земля. Годы военной выучки научили ее не оборачиваться на взрывы, и она не шелохнулась, но боковым зрением увидела, что это рухнула стена защитного контура; но рухнула, будто кто-то проделал в ней дыру, которую можно проделать только…       — Эй ты, пиздец костемордый, брось свою пушку и дай старлею доделать ее дело!       Звонкий знакомый девичий голос.       — Взять ее! — рявкнул противник. Геты, как один, бросились к провалу. Клубы пыли загораживали Джейн от их пуль. И точно в этот момент с другой стороны что-то звякнуло, лязгнуло, засияло снопом алхимический искр; еще до того момента, как раздался торжествующий мальчишеский вопль «ПОЛУЧАЙ!», Эшли поняла, что дуло на нее больше не направлено, тремя уверенными движениями соединила провода и со всех ног бросилась к стене. По ее броне щелкнуло две пули. Заполыхал синий кинетический щит. Пульт дистанционного управления болтался у нее на магнитном поясе, Эшли закрывала его руками, потому что если шальная пуля угодит в него, все будет кончено. Она обернулась наконец. Сердце не рухнуло в пятки, никакого просветления не случилось. Эшли приняла это спокойно и даже с некоторым флегматичным интересом. Это был Сарен.       — Кайден, присылай челнок по координатам. Бомба настроена, вытаскиваем Шепардов и гоним отсюда.       — Понял, Эш, — невероятное облегчение в голосе. — Тяните время.       На груде пластмассы, бетона и металла, в которые обратился сектор, мелькнула, как на гребне волны, маленькая фигурка. Джон вскинул руки — хлопок — он нагнулся и исчез в переплетениях металла — трансмутация. Дрожь прошлась по земле. Поднимая пыль, земля разверзлась под ногами Сарена. Он покачнулся, удерживая равновесие. За его спиной было видно, как платформы гетов адаптируются к перемене баланса, делая странные широкие движения.       Эшли сняла с плеча винтовку, твердой рукой направила ее в Сарена и дала очередь.       В этот момент что-то произошло. Что-то страшное, чего так боялась Лиара и опасался даже Кайден. Как в замедленной съемке, Эшли видела, что он поднял вверх руку, сомкнутую в кулак. Красная молния, не похожая ни на одну известную ей трансмутацию, засветила пространство, и пули, которые должны были прошить грудную клетку Сарена, отрикошетили на сто восемьдесят градусов от преграды из сжатого воздуха. Эшли едва успела скрыться от них за обломком стены. Кровь прилила к ее голове. С обгорелых остовов стен срывался бетон. Эшли выглянула из-за стены — и увидела, как Сарен, будто идет по лестнице, поднимается в воздух.       Загрохотали выстрелы, и все они рикошетили.       — Не стрелять по нему! — приказал Сарен. Эшли подняла винтовку и прицелилась. Кайден сказал тянуть время. Где уже этот челнок? Небо было пустым. Геты вытолкнули перед Сареном — буквально ему под ноги — Джейн, покрытую грязью и пылью. Ее шея была прострелена и оттого голова поворачивалась под странными углами. Одна рука была отломана, и Джейн держала ее в другой. Из ладони поломанной руки торчало дуло. — Это что вообще такое? Искусственный интеллект Альянса?       — Я не искусственный интеллект, мерзкая собачья башка! — вспылила Дженни. — Я — Мэри Джейн Шепард, и я — живая!       — Или ты просто робот, запрограммированный называться человеком? — уточнил Сарен. Он наставил винтовку на Джейн. Та тем временем пыталась привести в порядок бешено вращающуюся голову. Он сейчас прострелит ее корпус, отстраненно подумала Эшли, и разрушит алхимический круг, привязывающий душу Дженни к роботу. Он сейчас…       — ДЖЕЙН!!!       Эшли видела многое за годы службы. Но такого она не видела — или, точнее, не слышала — никогда. До этого она не знала, на каких децибелах может орать человек, у которого забирают самое сокровенное и дорогое. Джон возник между Сареном и Джейн из ниоткуда, будто бы спрыгнул откуда-то с неба, и может быть, так оно и было, потому что расстояние до Сарена он покрыл в считанные секунды и теперь задыхался.       — НЕ ТРОГАЙ ЕЕ, ТЫ, КУСОК ТУРИАНСКОГО ГОВНА!       И Сарен — непобедимый Спектр, не знавший провалов и отступлений, тот, кого Андерсон называл опаснейшим разумным в Галактике — дрогнул перед силой, которая обрушилась на него. Всего на мгновение, но дрогнул: он опустил винтовку. Должно быть, он не поверил, что все так просто. Он мог подумать, что броня Джона начинена взрывчаткой, или что в его локте, который Джон инстинктивно выставил вперед перед горлом, спрятано дуло, или что-то еще такое. Вместо того, чтобы стрелять, Сарен вытянул перед собой свободную руку. В прицел винтовки Эшли рассмотрела, что в уни-инструмент встроен красный светящийся камень.       Она выстрелила.       Камень разлетелся на мелкие искрящиеся куски…       …похожие на крохотные капли крови, сияющие под жарким светом вермайрского светила. Миранда Лоусон прокрутила этот отрывок скачанной с гета видеозаписи несколько раз, в том числе в обратном направлении. Камень рассыпался брызгами, как стекло, и при обратном воспроизведении собирался из тысяч крупиц воедино.       — Это не самый удачный образец, — сказала Миранда. Она стояла перед настенным экраном, а от ее белого красивого лица отражался электронный свет огромной декоративной панели, изображавшей пылающую звезду. Человек, которого даже Миранда знала под именем «Призрак», сидел в кресле и смотрел на самую красивую женщину человечества. Черты ее лица были выточены из мрамора, а смоляно-черные волосы обрамляли их, как оправа — бриллиант. Призрак подумал, что, наверное, был единственным мужчиной на этой станции, кто не раздевал Миранду глазами; под одеждой у нее, конечно, дышащая нежностью мягкая кожа, неотличимая от натуральной, но под кожей — мышцы из углепластика и медная проволока нервов.       — Я уже позаботился о том, чтобы Сарену доставили новый камень, — ответил Призрак. — Доставили безопасно. В прошлый раз, если тебе еще не сказали, с этим были некоторые… проблемы. Какая-то журналистка исхитрилась проследить за ним, когда он поднимался на борт нашего судна, и газеты до сих пор обмусоливают тему, что якобы у Сарена, когда он выступил против признания «Цербера» террористической организацией, были свои корыстные мотивы. Конечно, концы у нас в воду и никаких открытых следов, но это тот случай, когда желтая пресса попала пальцем в небо.       — Сарен провалил миссию на Вермайре.       — Точно так же, как он провалил миссию на Иден Прайм. Еще один такой провал — и я решу, что он бесполезен.       — Пора отнять у него камень.       — Да нет, почему?.. Пусть пользуется. Ему определенно нравится играть во всесилие — пусть играет. Это всего лишь экспериментальный вариант, сырое вещество, возможности которого не идут ни в какое сравнение с тем, схема изготовления чего скрыта там за Каналом.       Миранда снова включила видеозапись. Призрак невольно залюбовался ее фигурой. Обтягивающий комбинезон подчеркивал все достоинства. Если бы хоть одно ее фото утекло в экстранет, через два дня армия ее поклонников уже штурмовала бы базу «Цербера». Так могла бы выглядеть похоть, воплощенная в женском обличии.       — Я одного не понимаю, отец…       — Чего ты не понимаешь, моя дорогая? — почти ласково ответил Призрак. Ему в общем-то нравилось, что она называла его отцом, хотя он всего лишь курировал проект по ее созданию.       — Почему Сарен не стал стрелять в этого человека? — Миранда стояла вполоборота к экрану, и Призрак видел, что ее мягкие губы сжались, придав ее лицу выражение нетерпеливого удивления. — Он мог бы прострелить ему грудь навылет, но вместо этого опустил винтовку.       — То есть, то, что старший сержант нарочно подставился под удар, тебя уже не удивляет? — уточнил Призрак. Это был прогресс.       — Мне… объяснил Джейкоб, — помедлив, отозвалась Миранда. — Он сказал, что для этого человека приоритетом было спасение данных, заключенных в этом роботе, и для этого он должен был отдать свою жизнь.       «Миранда» означает «та, которой удивляются», подумал Призрак. Она двигалась к пониманию семимильными шагами, делая успехи подчас быстрее, чем три (включая Джейкоба) предыдущих образца и три последующих; и все же каждый раз что-то упускала. Говорят, человек состоит из плоти и разума; должно быть, нет. На самом деле — из плоти, разума и души, как бы сентиментально это ни звучало. Первые два компонента в ней были идеальны: прекраснейшее, разве что бесплодное, женское тело, на которое были угроханы миллиарды, и разум на основе созданного Альянсом эволюционировавшего виртуального интеллекта. Третьего компонента в ней не было.       — Ничего, моя милая, — успокоил ее Призрак. — Когда у нас будет философский камень, ты поймешь.       — Скорее бы, — задумчиво сказала Миранда. — Я хочу понимать. Я хочу, чтобы мне сделали душу.       В ангаре Джон первым делом заглянул туда, где было проще всего спрятаться — за «Мако», — и не прогадал.       — Дженни, Джейн, ты в порядке?       — В порядке, — мрачно ответила Джейн. — А ты — пидорас.       Она сидела у стены ангара, обхватив руками острые шарнирые колени. Ей присоединили верхний манипулятор от другой модели робота, и руки у нее теперь были разного цвета и немного разной длины. От техника Драйвен, пытавшейся «еще чего-нибудь подкрутить и смазать», Джейн сбежала, потому что ей надоело, что на нее пялятся, и теперь скрипела засаленными сочленениями конечностей. Джон хмуро спросил:       — Я вообще-то тебе жизнь спас, а ты меня пидорасом называешь? — его поломанная бионическая рука висела неживой плетью, майка топорщилась от бинтов, а половина лица была замазана меди-гелем. Дженни зыркнула на него единственным горящим электродом:       — А я не просила меня спасать.       Джон недоверчиво скрючил не стянутую меди-гелем половину лица:       — …че, бля?       — Да то, бля! — выкрикнула Джейн. — Кто тебя просил подставляться под винтовку костемордого? Это просто чудо, что он тебя не пристрелил! Да и вообще, посмотри на себя! Придурок! Я же робот, ты что, забыл? Даже если бы он мне голову оторвал, меня можно было бы починить! А живые люди — живые люди не чинятся, ты вообще об этом в курсе?       — Да он тебе бы не голову оторвал, он тебе бы круг на спине простре…       — Да заткнись уже и выслушай меня, идиот!       — Не называй своего старшего брата идиотом, идиотка!       Джейн искоса взглянула на Джона. У ее механического голоса было мало возможностей для выражения эмоций: в общем-то почти никаких, не считая нецензурных слов, которыми она не преминула воспользоваться и которые полились из нее рекой, как будто в ней сорвало плотину. Джон успевал только шокированно моргать.       — Твою мать, — то ли недоуменно, то ли с восхищением проговорил Джокер, следивший за камерами из рубки. Он проверил, что микрофон внутренней связи выключен, и слегка уменьшил громкость воспроизведения звука с камеры. — Кэп, может, переключим? Милые бранятся — только тешатся.       — Оставь пока, — ответил Кайден. Он стоял за креслом второго пилота, в котором сидела Эшли, и затянутые в перчатки руки Кайдена, лежавшие на подголовнике, были совсем близко к ее макушке. С тех пор, как он получил известие, что прибывший на Вермайр аръергард не нашел тела Сарена, майор места себе не находил.       — Так значит, Джон старше? А я думал, они близнецы.       — Ага, сиамские, — пессимистично пошутил Кайден.       — Ну, мозг у них явно один на двоих.       — Бросьте это, ребята, — вдруг сказала Эшли. Кайден вздрогнул. Она никогда не обращалась к членам экипажа — ни выше, ни ниже ее по положению — на «ребята». Кайден обошел кресло так, чтобы встать перед Эшли и посмотреть ей в глаза:       — Что с тобой, Эш? Выглядишь очень понурой.       — Я не знаю, что со мной, — проговорила она. Но определенно она чувствовала: что-то не то. В ней поднималась странная волна; какой-то необъяснимый стыд, стыд уж точно не за себя и не за какого-то конкретного человека. Это давящее, беспокойное чувство было с ней, еще когда она тащила по трапу почти бессознательного Джона, бионические рука и нога которого оказались фантастически тяжелыми. — Просто… просто не могу уже смотреть на это избиение младенцев.       Кайден сел на корточки перед ней так, что его лицо оказалось на уровне ее колен:       — Что тогда мне сделать?       — Не знаю, — сдавленно проговорила Эшли. Она наконец поняла, что ее тревожило. На всем протяжении финала операции — ни когда Шепарды появились из ниоткуда и спасли ей жизнь, ни когда Джейн удирала от двух десятков гетов, ни когда геты изловили ее и поставили перед Сареном — Эшли ни разу не испугалась за Джейн. За Джона — да. За себя — конечно. За Кайдена, за группу высадки, за саларианский отряд где-то далеко — да. Но не за Джейн. — Я просто подумала: он же всего лишь ребенок… и она…       — Эш? Ты чего, плачешь, что ли, Эш?       — Я не плачу. Сэр, — чужим голосом ответила она. Кайден поспешно отвел взгляд и поднялся: если слезы и появятся в глазах командира группы высадки, будет тактичнее их не увидеть. — Отойди, пожалуйста. Ты мне солнце загораживаешь.       — Солнце? — озадаченно переспросил Кайден.       — Да, там в правом верхнем углу видно какое-то ближайшее к нам солнце.       — Это не солнце, а Геркулес, — но все-таки он послушно отошел на пару шагов. Эшли заразительно улыбнулась:       — Но ведь для кого-то эта звезда — солнце.       — Нет, эта система необита… опа, — панели замигали восклицательными знаками, как лампочки на рождественной елке. — Нас вызывает станция Аттика. Надеюсь, для разнообразия без плохих новостей, — Кайден задержал долгий взгляд на лице Эшли, как бы ожидая найти там просветление после тоски, но не нашел, развернулся на носках и быстрым шагом направился в переговорную.       В переговорной старший лейтенант Глэдстоун лениво мыл пол, размазывая воду тряпкой и напевая под нос загадочное:       — В тот миг, когда я был в тебе,       Святая Тьма была во мне,       И каждый вздох был песнью «Аллилуйя»…       — Это ты чего поешь? — поинтересовался Кайден. — Ладно, потом допоешь. И потом домоешь. Аттика, говорит «Нормандия», говорит «Нормандия», как слышно, прием.       — Говорит Аттика, слышим вас. Переадресовываем вызов с Цитадели.       — С Цитадели? — нахмурился Кайден. Глэдстоун, почувствовав, что дело серьезно, вымелся за дверь вместе со шваброй, мокрой тряпкой и свой песенкой. — Адмирал Хакетт, сэр! — Кайден отдал честь. — Капитан Андерсон, мистер Удина, рад вас видеть, — мысленно он прибавил: «На самом деле вообще не рад». Три голографические фигуры будто окружили его. И что они там делают на Цитадели, с неудовольствием подумал Кайден. Квасят? Да хоть бы.       — Мы только что завершили чтение вашего рапорта, майор, — будничным тоном начал Удина. Кайден сцепил руки за спиной. — Интересная у вас вышла… миссия.       — Уважаемый посол, вы неправильно начинаете, — усмехнулся Хакетт. — Майор! Даже несмотря на то, что Сарена не удалось взять живым и у нас нет гарантий его смерти, в таких тяжелых условиях вы справились блестяще и Вермайр теперь безопасен… если так можно сказать об этом террариуме. Считайте, повышение у вас в кармане.       — Благодарю вас, сэр! — Кайден не мог не признать, что это было чертовски приятно.       — Однако формально про повышение будет разговор, когда вы вернетесь из отпуска, — продолжал Удина. — Отпуск вам и вашему экипажу в полном составе назначен с девятнадцатого по двадцать девятое апреля. «Нормандия» тем временем пройдет техосмотр. Учитывая, что на Новерии и на Вермайре она попадала под обстрелы, это лишним не будет.       — Техосмотр?.. Отпуск? — Кайден недоуменно поднял бровь. — А как же… погоня за Сареном?       — Теперь, когда Сарен скомпрометирован перед Советом, у нас появился шанс решить этот конфликт мирным путем, — ответил Удина. — Совет бросил все силы на то, чтобы выследить беглого Спектра. Наше дело пока — выжидать. За Спектром всегда тянется много следов — он не скроется даже на Омеге.       — То есть, вы снимаете «Нормандию» с задания?       — Да, — сказал Хакетт вместо Удины. — Простите, майор, но ваш удивительный фрегат и ваша высокая компетенция достойны лучшего применения, чем полицейское разнюхивание следов вроде «очевидцы утверждают, якобы Сарен такого-то числа покупал пистолет в лавчонке на Омеге». Ваше дело — отдохнуть и подготовиться к более серьезному заданию.       Кайден опустил взгляд.       — Вот вам кое-какая информация, которая вдохновит вас, майор, — произнес неутомимо серьезный Андерсон. — Помните вашу недавнюю стычку с «Цербером»? Есть основания полагать, что он связан с Сареном.       — Это же информация из «Цитадель-пост», — иронично протянул Кайден. — Вы верите таким источникам?       — У посольства есть свои источники, — заметил Андерсон.       — Не нравится мне это, — признался Кайден. — И все-таки, мой следующий приказ…       — Отправляться на Землю и отдыхать, — кивнул ему Хакетт. — Приступайте к выполнению. Хакетт, конец связи.       — Удина, конец связи, — по-военному отозвался посол и отключил видео вслед за Хакеттом.       — Андерсон, коне… а, дьявол, кнопка зависла, — Андерсон немного пошарил руками по панели перед ним, затем убедился, что собеседники вышли из сети, и перестал притворяться. — Да уж, Аленко. Мне это тоже не нравится.       — Есть подозрения? — нахмурился Кайден.       — И очень много. Плевать на «Цербер», они дело десятое. Но указание снять «Нормандию» с миссии свалилось как снег на голову. Причем Хакетта уболтал на это Удина — красноречивая улитка, — и у меня есть ощущение, что Удине это продиктовал кто-то сверху.       — Какая выгода от этого правительству?       — Никакой. Наоборот, Альянсу было бы выгодно расправиться с Сареном своими руками. Именно поэтому я думаю, что Удина играет не столько в пользу Альянса, сколько в пользу Совета, если не кого похлеще. Посмотрим, конечно, что будет на завтрашнем заседании по вопросу Сарена и что будет гнуть Удина.       — Это все дерьмово, — признался Кайден. — А если я сам прилечу на Цитадель? Мы с Уильямс и Шепардом — главные свидетели по делу Сарена. У Совета нет права нам отказать в присутствии на заседании.       — Это правда, — согласился Андерсон, — но у Альянса есть право выдрать тебя за уши за неподчинение приказу пригнать «Нормандию» на Землю. Не предпринимай пока никаких действий. Я буду копать в этом направлении.       — Посмотрим, — уклончиво ответил Кайден. — Спасибо, что подкинул пищу для размышлений. Аленко, конец связи.       Выключив видео, Кайден низко наклонился и приложился к холодной пластиковой панели сначала одним виском, затем другим. Долбаная мигрень. Затем он вышел из переговорной и уже по пути в рубку в нетерпении вызвал Джокера через уни-инструмент:       — Джефф, есть хорошая новость и есть плохая.       — Давай с хорошей.       — У всего экипажа десятидневный отпуск с девятнадцатого числа, — двое штурманов, мимо которых в этот момент проходил Кайден, с интересом обернулись.       — Та-а-ак. Но эта ваша алхимия талдычит про равноценный обмен, тогда чем мы должны платить за отпуск?       — Тем, что мы выброшены на свалку. Нас сняли с миссии и мы должны следовать на Землю.       — Нет, ну это конечно охренеть! — Джокер едва не подскочил в кресле. Его голос не только зазвучал в динамике, но и был слышен через закрытую дверь рубки. Кайден улыбнулся самому себе и быстрым шагом преодолел последние метры до рубки. Едва он открыл двери, в него впились два недоумевающих и напряженных взгляда самых верных ему людей. — Кэп, рассказывай.       — С девятнадцатого нас снимают с «Нормандии» и корабль отправляют на техосмотр, — повторил Кайден, — в котором, конечно, нет смысла. Это значит, от силы вечером восемнадцатого мы должны быть на Земле. Но «Нормандия» — самый быстрый фрегат во всей этой проклятой галактике, а время работает на нас. Расчетное время до Цитадели?       — Шестнадцать с половиной часов, кэп.       — Это на крейсерской скорости. Если выдавить максимум, то уложимся в тринадцать, сумеем пристыковаться к Цитадели утром около десяти и сходить на заседание по делу Сарена. А затем на всех парах до Земли — это сколько займет?       — На крейсерской, я бы сказал, тридцать восемь часов, но если тебя послушать, кэп, то доползем за… щас гляну… двадцать шесть.       — Это ты на глаз прикинул? — уточнила Эшли.       — Нет, на калькуляторе посчитал.       — Не меняем курс, — твердо сказал Кайден. — Мы побываем на Цитадели, честно прибудем на Землю около полуночи восемнадцатого и умоем руки, сдав наш корабль на милость ремонтникам. Экипажу ничего не говорим. Просто летим себе дальше… и летим себе… и летим…       Эшли посмотрела на него с какой-то затаенной болезненной нежностью. Кайден понял: ей не нравится то, что он задумал. «Но кто здесь командир, в самом деле, — слегка рассердился он, — я или она».       — Ну ты все, наоралась? — уточнил Джон. Дженни медленно кивнула. Если бы у нее было живое человеческое горло, она бы давно охрипла так кричать. — Дженни… ну ты и дура, — почти дружелюбно закончил он. — Ну какой из тебя Галахад, чтобы с тобой идти Грааль искать… так, разве что конь Галахада.       — А ты еще хочешь искать этот самый Грааль? — шепотом поинтересовалась Дженни. Джон важно кивнул:       — Ну конечно же. Я же говорил, что найду его и восстановлю твое тело таким, каким оно было. И только попробуй сдохнуть до этого момента — я тогда не знаю, что с тобой сделаю!       — Но ведь старлей расколола камень вдребезги.       — Значит, это не был истинный философский камень, — убежденно проговорил Джон. — Не-ет. Сарен еще в ходе поисков. Но Мордред никогда не найдет Грааль — ибо он открывается лишь чистым душой! Душой и телом, кхм. И как ты ни крути, как Мордред ни старайся, старший лейтенант Гвиневра, вооруженная снайперкой, никогда не изменит своему командору Артуру.       — Позовешь меня, когда будешь знать, где искать, о мой доблестный сэр Парцифаль.       — Когда я буду знать, где искать! — вскричал Джон. — Вот оно — твое доверие родному брату! Самому Джону Шепарду Парцифалю, который сумел найти сортир на «Нормандии», безалкогольное пиво в баре на Новерии, пломбир с изюмом на затхлой турианской колонии, лифт на тридцать седьмом уровне Закеры, трусы майора у себя под спальной капсулой!..       Он внимательно всмотрелся в пластмассовое гладкое лицо Джейн.       — Ну, ты чего не смеешься?       — Слишком много шуток про трусы, — ответила Дженни, кривя душой. Джон сел перед ней на корточки:       — Не понимаю. Я что, слишком мало говорю, что люблю тебя? Жизнь одна, Дженни, второй не будет, и быть живым куда приятнее, чем не быть в этом мире вовсе. Дженни, ты чего хочешь? Вот именно сейчас?       — Я хочу плакать, — честно и обиженно сказала Джейн.       — Ну иди ко мне, я тебя пожалею.       — Я хочу плакать и не могу!       Джон поднялся и протянул ей левую руку:       — Ладно, Дженни. Клянусь тебе, я от Грааля не отступлюсь. Ну что, мир?       — Мир, — хмыкнула Джейн, взяла руку Джона и поднялась, совсем на нее не опираясь. Джон придвинулся к ней, повернув голову так, чтобы не размазать слой меди-геля на лице о корпус робота, и обхватил рукой ее наплечник:       — Дженни… у меня никого, кроме тебя, нет.       Джейн осторожно обняла его в ответ, плашмя поглаживая по спине обеими ладонями.       — Джон, а может быть… А может быть, все хорошо?..

И если есть на свете Бог, То дал мне Он один урок: Как застрелить того, кто атакует.

      — Разумным расам давно было пора догадаться. Цитадель и есть маяк. Манит к себе заблудшие корабли, — задумчиво говорил Удина. Его голографический собеседник сидел в кресле, а Удина стоял перед терминалом связи.       — Скорее огонек спички, который манит мотыльков, — собеседник усмехнулся, растянув губы. Его яркие глаза при этом не улыбались, и морщины в их уголках не прорезались яснее: лицо было похоже на маску. — Даже Сарен понял, что Цитадель скрывает в себе… нечто. Нечто опасное, возможно.       — Не погубит ли нас это нечто опасное?       — Вот и узнаем, чей флот не зря получает свое жалование, — жестко сказал собеседник. — Нужно сделать все с наибольшим размахом. Не препятствовать сигналам тревоги, которые, конечно, полетят во все концы Галактики. И тогда флоты всех разумных бросятся в гонку за право стать спасителями Цитадели. Мы, конечно, будем надеяться, что победит Альянс.       — Большая игра с большими ставками, — заметил Удина. — После такого «Цербер» точно объявят террористами.       — Но зато перепуганная публика, отвлеченная шумной атакой на доки, не узнает, что реальная атака имела место изнутри и в самой глуби Цитадели. Не забывайте, посол: нам необходим полный контроль над всеми системами жизнеобеспечения станции. Пусть кратковременный, но полный. Только тогда система безопасности подастся и откроет… сердцевину этого отравленного яблока. А что в нем за сердцевина, одному Богу известно, если Он, конечно же, есть. Все зависит от вас и ваших людей на местах.       — Люди на местах, — кивнул Удина. — Все расставлено перед партией. Я не подведу ваше доверие… мой отец.       — Верю в вас, посол. Начинаем через полчаса. Отключаюсь.       Удина нажал кнопку на пульте, чтобы наконец поднять штору, закрывавшую окно кабинета. Солнце под названием Вдова горело ярко, хотя было еще раннее утро по времени Цитадели; до начала работы посольства оставалось не меньше пары часов. Было изумительно тихо. Посол включил кофемашину и прошелся по кабинету. Вдруг его внимание привлек даже не шум, а какой-то едва слышный звук за дверями секретарской, отделявшей кабинет посла от приемной посольства. Удина молча нажал кнопку, блокирующую выход из секретарской в приемную. Раздались едва слышные проклятья.       Удина подошел к двери и вручную открыл ее.       — Руки вверх, посол, — капитан Андерсон, подслушивавший под дверью, выхватил пистолет и наставил на Удину. Тот не переменился в лице:       — Капитан… я был бы рад вас видеть, но определенно не сейчас.       — Руки вверх, — повторил Андерсон. К его лицу прилила краска, как будто он только что пробежал спринтерскую дистанцию. — Как капитан флота Альянса, я от лица Альянса обвиняю вас в предательстве.       — Уберите пистолет, и тогда, может быть, мы договоримся, — произнес Удина. Андерсон перевел дуло выше. Он держал пистолет обеими руками. — Давно уже пора продвинуть полный запрет на ношение оружия в Президиуме.       — Поднимите руки.       — Да что вы заладили как попугай, капитан. Вы думаете, я беззащитен?       — Крыса, — выплюнул Андерсон. — Посол на Цитадели, «лучший человек человечества», связался с Цербе…       Удина резко развернулся и бросился к столу. Андерсон выстрелил, но сквозная рана в плечо не остановила посла: в два шага он достиг стола и достал из ящика пистолет. Андерсон в ужасе и изумлении установился на раненое плечо Удины. Крови не было, как будто пуля порвала не живую плоть, а только ткань пиджака. Посол на секунду скосил глаза на свое плечо. Андерсон мог поклясться, что под дыркой в пиджаке и рубашке увидел совершенно гладкую, здоровую кожу.       Первобытный страх перед неизвестным объял его. Андерсон вдруг почувствовал, что ничего не боится — даже преступления. До того, как Удина нажал на спусковой крючок, руки Андерсона совершили выстрел сами по себе. И еще. И еще.       — Это бесполезно, капитан, — Удина даже не шелохнулся от трех выстрелов в живот. На глазах Андерсона раны затягивались. — Что, не будете договариваться?       — Кто вы? — выкрикнул Андерсон. — Вы не человек.       — Верно. Я лучше. А вы просто капитан Альянса, который погиб при исполнении.       Андерсон бросился бежать. На ходу он выпустил четыре пули в блокирующий механизм дверей, и под собственным весом они распахнулись. Стыдно было признаться, но его гнало удушающее безумие, словно сам Ад пригласительно распахнул свои двери позади него. Андерсон даже не думал, что его располневшее с годами тело способно так технично дышать, так быстро бегать и так ловко уворачиваться от пуль, мазавших по стенным панелям. Надо только добраться до кольца Президиума. Затем — на пункт связи и срочно звонить Хакетту.       Красный свет, полыхнувший за спиной Андерсона, отразился от глянцевых панелей. Потолок посыпался, пол вздыбился под ногами, впереди разверзся, как бездна, провал на нижний уровень. Оглянувшись, Андерсон увидел, как Удина поднимает руку с уни-инструментом, в который встроен светящийся красный блок.       Балки потолка с треском ломались пополам. Вперед бежать было некуда, оставаться на месте невозможно. Андерсон дернул плечами, сбрасывая напряжение, и прыгнул в образовавшийся провал. Со стороны это выглядело так, будто он туда нечаянно соскользнул. Он приземлился на согнутые в коленях ноги, затем завалился на бок. Сила удара была такой, что подошва одного ботинка лопнула. Из-за всплеска адреналина Андерсон не чувствовал боли. Он закрыл голову руками, широко расставив локти в стороны. Обломки обшивки стен валились в провал. Нет, посольство этим утром не откроется по расписанию. Через несколько секунд Андерсон был завален потрескавшимися плитами.       Первым делом он проверил, что у него шевелятся руки. О ногах он не думал. Он опасался, что вот-вот адреналиновый вплеск схлынет и тогда он потеряет сознание от болевого шока. Пока этого не случилось…       Личных контактов Хакетта Андерсон не имел. Почти бездумно пролистывая список контактов, он увидел не то странный баг, не то поразительное совпадение: Кайден Аленко в сети. Андерсон нажал на значок вызова, опустил громкость до минимальной и приложился к уни-инструменту носом и ртом.       — Капитан? Привет, как дела на Цитадели? — Кайден звучал очень беззаботно.       — Тише, Аленко. Скажи мне, где ты.       Он, конечно, понял, что соврать «в открытом космосе» (то есть, там, где он должен быть) не получится:       — В часе крейсерского ходу от Цитадели.       — Молодец, — выдохнул Андерсон. — Воистину тебя послало провидение. Слушай меня, — он в нескольких словах изложил, что ему удалось услышать и увидеть. — Оповести Хакетта, если сможешь. Осталось запредельно мало времени.       — Держись, капитан. «Нормандия» уже в пути.