Черничный привкус

      — Как любопытно. — взгляд голубых глаз внимательно осматривал каждую чёрточку безносого лица. Было конечно очень занятно, как так получилось, что какая-то малая часть его души сейчас стояла прямо перед ними в лике… лича, как бы это не звучало смешно. Змеелицый же явно узнал, что перед ним стоит вполне живое воплощение его самого и явно сильнее и опытнее. Чужая палочка, зажатая в костлявой ладони, устремилась в грудь Реддла, а зелёный луч влетел в невидимый щит.       Гарри не смогла сдержать испуганного вздоха, и в полной тишине он отозвался эхом по кладбищенской земле. Рядом с Томом стоял Сириус и даже он никак не отреагировал на Аваду, что была пущена в Милорда. Сидящий рядом с девушкой Долохов хмыкнул на такое поведение. Чуткий слух и отдалённые эмоции Певерелл заставили тёмного лорда отвлечься от презабавной ситуации и взглянуть на крестраж.       — Держи, — он подбросил что-то мелкое вверх и слизеринка вытянула руки, слегка подтягиваясь, чтобы поймать. А словив, она сразу опустила руки и взглянула на небольшую круглую конфетку, обёрнутую в цветастый фантик. Черника. Антонин хохотнул, едва не получая Аваду в лоб от босса, а спасла его только быстрая реакция — увернувшись, тот встал, отряхивая с плеча невидимые пылинки как ни в чём не бывало. Певерелл же сразу положила конфету в рот, пряча фантик в карман. И всё это сопровождалось абсолютной тишиной.       — Милорд, что будем делать? — Люциус не сводил пристального взгляда со своей копии, то же делали и остальные. Присутствовали, однако, не все. Рабастан и Люциус, Долохов и Крауч, Сириус и Том. И, несмотря на это, не было лишь копии Блэка. Вместо него напротив стоял Хвост — предатель, трус, бывший друг и крыса.       — Крыса, — рыком вырвалось из Сириуса это слово, характеризующее волшебника во всех смыслах. Что по натуре, что по характеру, что по анимагической форме, Питер Петигрю был крысой самых низких слоёв. И эта крыса посмела позариться на самое дорогое, что было у мужчины, на его сокровище, на его кровь, на его дочь. Хвост трясся от страха, глядя глазами-пуговками на Блэка и прячась за лже-Волдеморта, который оттолкнул того от себя, выдирая из морщинистых и толстых рук край рваной мантии, в которую был облачён.       — Сириус, дружище…       — Секо, — хладнокровно брошенное в предателя заклинание было тем самым спусковым крючком. Каждый боролся со своей копией и это был поединок каких не бывало у них до этого. Казалось, копия знала каждое заклинание, читала мысли, предугадывала, куда придётся следующий удар. Лишь Тёмный лорд и его неудавшаяся копия стояли неподвижно, не задетые ни одним заклятием. Певерелл знала, что в этой битве ей не участвовать — во-первых, не было более сил, а во-вторых, палочку не найти и где она, знает лишь эта крыса. В данной битве лишь Сириус с лёгкостью заставил Питера бежать и уклоняться, и тот довольно проворно для его неповоротливого толстого тела смог добраться до Гарри, прячась за неё и наставляя на неё же палочку.       — Ах ты мерзкий кусок соплохвоста! Прочь от неё! — Вспылил Блэк, швыряя заклинание, едва не задевая дочь, что дёрнулась от этого слегка в сторону.       — Блэк! — Сдвоенный крик Малфоя и Реддла сразу привели его в чувства, и мужчина замер, только что понявший, что чуть не задел дочь.       — Гарри, ты же спасёшь меня, да? Я же тебе понравился… — Воспоминания о недо-поцелуе всплыли в голове, а по телу прошла дрожь отвращения, когда неухоженные жёлтые ногти Петигрю прошлись по её предплечью.       Зелёный луч встретился с таким же, и пространство осветило вспышкой, в которой оба Волдеморта не сводили взгляда друг с друга. Возникшие в голове воспоминания Певерелл вонзились в сердце деревянным колом с торчащими сучьями. Ярость, до этого сидящая внутри, поднялась одной волной, а следующее заклинание, встретившееся с таким же, отбросило лживого лича к надгробной плите. С громким рыком Марволо развернулся лицом к происходящему за его спиной и тело крысы сжалось на могильной земле, с писком вжимаясь в неё, загребая ту ногтями и крича от боли.       Слизеринка замерла на месте, боясь пошевелиться. Алый взгляд, полный ярости, устремился на неё, и волосы на затылке встали дыбом. Впервые злость тёмного лорда была направлена на неё. И она очень хорошо представляла, что именно разозлило Тома. Да, облик Каркарова встал перед глазами против воли, быстро вспоминаясь, как тот её очаровал, как он ей понравился.       — Гарриэт, — мужчина надвигался на неё, а девушка отступала назад. Ладони шарили за спиной, пытаясь найти опору, а сердце испуганно колотилось. — Почему же ты убегаешь от меня? Боишься? — Очень тихо и медленно говорил он, и это пугало ещё сильнее. А как не бояться-то?! На земле издыхал Петигрю, придавленный к ней одной лишь сырой магией лорда. Девушка споткнулась, и упасть ей не дал Реддл, вовремя ухвативший за запястье и потянувший на себя. Пальцы обхватили её челюсть, поднимая голову, и изумрудные глаза зажмурились, чтобы не видеть, чтобы в её голову не проникли и не прочитали всё, что было внутри.       — Смотри на меня, Гариэтт, — змеем-искусителем указывал он ей, будто бы и вправду имел над нею власть. Певерелл поджала губы. Почему она обязана перед ним отчитываться? Он сам был не лучше, развлекаясь там, в своей спальне, и её совершенно не волновало, что он взрослый мужчина, позволяющий себе всё. Ладони упёрлись в грудь, и волшебница оттолкнулась от мага с рыком.       — Нет! — Отойдя на несколько шагов назад, она упрямо сжала ладони в кулаки и отвернула голову в сторону. Нижнюю челюсть саднило от того, как пальцы Марволо вцепились в неё недавно, но боли как таковой не было.       — Гариэтт…       — Ты сам не лучше! — В голове всплыли неприятные воспоминания и тот крик, умоляющий «милорда» о продолжении. — Агх! — Она пару раз махнула ладонью, словно пыталась отогнать от себя надоедливые мысли, всё чаще посещающие её. Взгляд мужчины меняется на растерянный, а после насмешливый. Оказывается, его душа ревновала и это было для него неожиданным подарком, ведь он и сам был не ангел.       — Подойди ко мне, — неуловимо, но его тон изменился, и только она это заметила, ведь ощущала это всем своим естеством. Заклятия ещё летели, Блэк следил за скулящим Петигрю, на всякий случай связав и его, и лже-Волдеморта, пытаясь уследить и за пленными, и за дочерью с Милордом, что давалось из рук вон плохо, потому что один из пленных очнулся и попытался сбежать.       — Ты, несведущий в любовных делах подросток, решила заставить меня ревновать? — Певерелл не подошла, и поэтому ему снова пришлось самому к ней подступиться. Слова его звучали обидно, ведь били они правдой по самолюбию.       — Я забыть тебя пыталась. Переключиться на другого, ведь с тобой мне ничего не светит, — звучало так, словно бы она была на него обижена, как ребёнок, у которого забрали конфету, которая всё ещё была во рту, но пряталась за щекой, ведь был страх её проглотить и подавиться, а выплёвывать не хотелось. Ребёнок, Моргана и Мерлин, какой же она ещё ребёнок.       — Смотри на меня, — теперь это звучало как просьба, но она это восприняла за вызов и воззрилась на него с кроличьим отчаянием. Это было до того смешно, что даже показалось трогательным. Пальцы зажали её подбородок мягко, но крепко удерживая положение головы. Он смотрел в её изумрудные очи с лёгким прищуром. Слишком легко ей удавалось вызвать его на эмоции. Понимая, что ещё немного, и он сам начнёт сомневаться, Реддл склонился, замечая, как вызов меняется на удивление, а восхищённый вдох позволяет ему с лёгкостью пробраться в глубины её рта. Это отличалось от целомудренного поцелуя среди звёзд. Странное тепло, смущение и стыд вспыхнули в ней, когда собственного языка коснулся чужой. От неожиданности она едва не отстранилась, но ладонь притянула её за талию к жаркому телу. Он нашёл её конфету, запрятанную за щекой и вкус черники распространился не только во рту, но и по всему её телу, врезаясь в память лёгкой кислотой и сладостью.       Дыхание спёрло, веки уже давно прикрылись от наслаждения, а пальцы вцепились в ткань костюма на боку и предплечье мужчины. Конфета закончилась и он отстранился от опухших губ с едва слышным звуком поцелуя. Её щёки пылали, а ладони дрожали. Его душа, его Ангел Смерти дьявольской внешности и кроличьей натуры.       — Теперь тоже не светит? — Он видит, как его голос посылает по её телу дрожь, как кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом, и это принесло дополнительное удовольствие к совершённому греху. — Для начала подрасти немного. Поговорим, когда тебе исполнится хотя бы шестнадцать.       Она молчит, погружённая в произошедшее с головой, но слышит его и слегка кивает, после чего опускает голову, утыкаясь в его грудь носом. Это движение отдаёт в его сердце теплом. А вот кровожадный взгляд Блэка прожигает между лопаток. Тяжёлый вздох срывается сам по себе, и тёмный лорд разворачивается к нему с Певерелл в объятиях. Пока он наслаждался поцелуем среди кладбища, его подчинённые разобрались с двойниками, точнее Люциус и Барти разобрались, а вот двойники остальных удачно сбежали, как и крыса, оставившая своего лже-господина одного. Хотелось бы подвесить тварь за хвост и отрезать пару конечностей, но он найдёт Петигрю позже. Сейчас нужно было разобраться с насущным.

***

      Конечно же, душа была возвращена в тело не самым приятным образом, но самым эффективным, и Том вспомнил ночь Хэллоуина, как закрыл Гарри собой, как пришёл по просьбе Поттеров, чтобы проверить их ребёнка на знание парселтанга и кровь Слизерина в её венах. Вот только из нападающих видел он только Петигрю, который сейчас был словно кость в горле. Эту крысу искали везде. Каждая собака была занята поиском хвоста.       — Милорд, я вот вопрос задать хотел…       — Если жить хочешь, то лучше молчи, — перебил Долохова Бартемиус, уже собирающий документы. Только недавно они заявили в Министерстве Магии о своей новой политической партии, в которую, конечно же, входят только те, кто не был арестован. Несколько полукровок, главы нейтральных родов, а во главе стоял некий Томас Марволо Мракс — полукровка. Наконец-то они вернулись к тому, с чего начинался путь Вальпургиевых рыцарей — к смене власти и продвижению своих идей.       — Уже середина лета, почему тут нет Гарри? — Всё же задал вопрос Антонин. Крауч присел обратно на диван, да так резко, будто бы отняли ноги. Только что вошедший Малфой поспешно закрыл дверь перед своим же носом, лишь бы не попасть под горячую руку, а тёмный лорд замер. Перед глазами, как живая, стала картина сошедшего с ума папаши, который по возвращению с кладбища, без предупреждения, напал на него, насылая очень тёмные и явно Блэковские проклятия, основанные на некромантии. Как кричал мужчина, которого хотели оттащить от Слизерина, как вопил он о том, что это его дочь, что сам Волдеморт — старый извращенец и совратитель малолетних, и чтобы он больше никогда не приближался к сокровищу рода.       — Чтобы это был первый и последний раз, когда ты к ней прикасаешься, иначе… — Его голубые глаза сияли гневом и магией. Да, Реддл был впечатлён, однако не этому Блэку высказывать своё мнение против Слизерина.       — Иначе что, Блэк? На ней моё фамильное кольцо, в ней моя часть души. Она уже моя, — в алых глазах плещется превосходство и самодовольство. Весь напыщенный, грозный вид сползает с отца и тот потерянно отшатывается. Он не смотрел на выгоду рода или семьи от этого брака, для него было важно счастье его милой дочери, которая в данный момент могла совершить самую ужасную ошибку в своей жизни — полюбить того, кто с лёгкостью выбросит её, разобьёт ей сердце и растопчет чувства одним лишь словом.       — АГР! — С рыком Блэк бросается на мужчину, совершенно забывая, что тот его босс, тёмный и едва ли не самый сильный маг их столетия. За ним следом кидаются остальные, пытаясь оттащить взбешённого отца от милорда.       Взгляд мужчины метнулся на Рабастана с разбитым носом, после на Барти, подбирающего зубы, и Люциуса, что с отрешённым видом смотрел на клок собственных волос. Всех их в порыве ярости поколотил Блэк и даже не извинился, кинув, что-то вроде: «Вам ещё мало досталось! Не нужно было оттаскивать меня от милорда», — и был таков. После закончился учебный год, а Гариэтт исчезла вместе с отцом и крёстной матерью. Даже Рудольфус под круцио не сказал, куда те отправились.       Сейчас же взбешённый алый взгляд поднялся на Долохова. Единственного счастливчика, не побывавшего во всей этой передряге, потому как ему было велено доставить Певерелл обратно в школу и передать в руки Беллы. Антонин под этим взглядом дрогнул, но вопрос остался.       — Я вижу, тебе совсем нечего делать, раз ты решил задать вопросы, не касающиеся нашей работы. Что же, теперь ты отвечаешь за обучение новобранцев и тебе же поручаю миссию с Фенриром, — после озвученного ледяным тоном приказа, краска схлынула с лица русского. Вот учила его мать держать язык за зубами, да видимо не доучила.

***

      — Ты должен понимать, что это наша кровь. Если она выбрала себе партнёра, то…       — Да я знаю, Белз! — Вспылил мужчина, резко садясь на лежаке и хватаясь за волосы. Спина его сгорбилась, а изо рта вырвался всхлип отчаяния. Женщина вытерла солёный пот со лба и повернула голову к кузену, перестав следить за крёсной дочерью, что сейчас купалась в море с остальными детьми их боковой ветви.       — Вспомни, каким волком ты грызся с матерью, отстаивая свою триаду? Маглорождённая Эванс! Твоего отца удар хватил, когда он это услышал, благо откачали. А наша Меда? Она из семьи ушла за своим партнёром.       — Так ты знала? — Полный неверия взгляд уставился на кузину.       — Конечно знала, я же мать, — прозвучало особенно гордо от Лестрейндж.       — Дай ей время. И себе дай время, — Нарцисса присела на лежак сестры и протянула кузену стакан с прохладным напитком, который тот со вздохом принял.       — Драко, быстрее! — крикнула Певерелл, стоя на краю исскуственно созданного утёса, с которого они прыгали. Рядом стояла настоящая Альба Блэк, что создала этот утёс, и наблюдала за детьми. Малфой отступил на пару шагов, после чего ринулся вперёд, по дороге подхватывая сестру, и оба вместе с криком сиганули в воду.       — Ты тоже знала? — Мужчина уставился на вторую кузину, которая лениво пила сок, словно это было эльфийское вино прошлого тысячелетия. Только эта аристократка могла из ничего сделать элегантность и изыск.       — Догадывалась. Но и я не желала впутываться в это. Гарри уже в 11 лет мыслила и воспринимала мир по-особенному. А сейчас тем более, учитывая, кто она теперь, — взрослые обратили внимание на детей, что, смеясь, всплыли из глубин воды и направились на берег. Палочку Певерелл нашла Полумна, уж эта девушка с её проницательностью и неторопливостью могла отыскать всё, что угодно. Проходила мимо кустов и вуаля, палочка Гарри едва ли не сама прыгнула ей в руки. Чего только не случается в этом магическом мире.       — А ты сам-то пытался спросить у неё? Может, Гарри сама тебе обо всём расскажет. Спросил бы, что она чувствует, как относится ко всей этой ситуации, — Белла махнула бегущей к ним дочери и та, подбежав, налетела на отца, что, разогретый на солнце, сразу остыл, ведь вода в море была прохладной.       — Ой, холодно! — под смех дам воскликнул Блэк и приобнял дочь, что села под боком. На женщинах были купальники с отвлекающими чарами, чтобы на фигуры никто не засматривался, потому Блэк был спокоен, что никто не позарится на них, по крайней мере, не будет пялится. Сами же маги были воспитаны не так, как современные маглы, которые так и стремились показать наготу, ведь, даже с отвлекающими внимание чарами, они не стремились их рассмотреть, даже будь они голыми — маги бы смотрели в глаза. Ведь прежде всего важна душа и магия, а уже после тело.       — Почему сюда нельзя никому, кроме тех, в ком течёт кровь Блэк? — Выпив сок, спросила девушка, осмотрев взрослых.       — Потому что здесь родовые чары, которые заложили ещё основатели рода. Здесь, можно сказать, защитный купол, самое безопасное место, куда любой с кровью Блэк может обратиться за помощью, — пояснил ей отец, отправляя Драко магией стакан с водой, потому как тот не любил сок.       — То есть это убежище? — Предположил блондин и присел с другой стороны от дяди. — Такое у Малфоев есть во Франции.       — А у Поттеров есть? Певереллов? — На первый вопрос, как и на второй, она получила лишь молчание.       — Убежище охраняет боковая ветвь рода, подпитывает защиту и развивают свою магию. К сожалению, ты последняя из ветви Певереллов, а следовательно и Поттеров, — качнула головой Белатрисса. — Будь кто-то из боковой ветви жив, они могли бы забрать тебя и взять на себя управление родом до твоего совершеннолетия.       — А Блэки не забрали, потому что то, что у меня есть второй папа, было секретом? — Гарри постукивала ногтем по стакану, смотря на льдинки, плавающие в нём, и вспоминала неприятную жизнь до школы.       — Да, прости за это, — сразу же извинился Сириус, слегка сжав её плечо. Дочь его была чудо какой смышлёной. Она уже знала историю, знала, на какой стороне они были, и понимала, что этим её хотели уберечь, ведь триады были редкостью, а дети в таких браках являлись очень сильными, что было для кого-то угрозой. Видимо, может поэтому её и решили убрать.       — Я люблю Тома, — с места в карьер. Внезапное признание заставило отхлебнувшего напиток Сириуса выплюнуть его, подавившись.       — Эй! — Белатрисса утёрла щёки, после чего магией убрала с себя воду и слюни кузена, кривясь от отвращения. Нарцисса замерла, а недалеко откашливался Драко, шокированный признанием.       — Гарри, послушай, ты…волчонок, он не лучший человек…то есть… — Блэк, заикаясь, пытался что-то сказать, найти хоть какие-то правильные слова или выражения. К такому разговору и так внезапно он готов не был, а дочь видела, издали наблюдала за Сириусом и понимала, что его гложет вся эта ситуация, ещё на кладбище заметила, но была тронута тем, что отец не лез к ней с запретами, не качал права и не кричал на неё.       — Я знаю, что он убийца. Смерть готовит меня каждые выходные. Я видела столько, что уже хватит на две жизни, если не три, — девушка слегка сгорбилась, отводя взгляд. Шум моря успокаивал, а лёгкий ветер ласкал кожу теплыми порывами. Здесь было безопасно, она это чувствовала, но невозможность связаться с Марволо её угнетала. Временами она чувствовала одиночество, ведь не могла ничего сказать ему, услышать его голос, почувствовать присутствие. — Наверное, вы и так это чувствуете…       Да, едва она оказалась в безопасности дома, как амулет, подаренный Томом, оказался в шкатулке, а тьма, клубившаяся в ней, вырвалась на свободу. Дом урчал от удовольствия, а камень рода, после проведения ритуала очищения, засиял начищенным бриллиантом. Блэка самого едва не снесло волной, когда после ритуала волна тьмы прошлась по поместью. Домовики ходили в эйфории, а Вальбурга довольно улыбалась с портрета, пугая сына ещё больше. Боковая ветвь же от прибытия такой волшебницы была едва ли не в экстазе, и в первый же вечер ненавязчиво выспрашивали, может, можно было бы обручить Гарри с одним из Блэков, за что напоролись на дикий взгляд отца своего сокровища.       — В его присутствии мне спокойно. Мне спокойно дома, здесь, рядом с вами, но с ним совершенно другое спокойствие. Когда я чувствую его эмоции, это…что-то совершенно иное, — после этих слов взрослые уставились на неё. Ощущать эмоции партнёра это совершенно другое, совершенный уровень, которого не добиться просто так. Им и невдомёк, что это было из-за части души Волдеморта в её теле. А вот Сириус вспомнил слова милорда и краска схлынула с его лица. Как он мог допустить подобное? Ведь сейчас уже более ничего не исправить. Его дочь связана с этим опасным тёмным магом и его сила, его знания, магия, всё это ей нужно, именно он сможет помочь ей справиться с безумием Блэков и магией Певереллов.       В тишине они сидели ещё некоторое время, обдумывая слова Гарри. Драко и думать не смел, что его сестра закрутит шашни с милордом, но вот оно — всё перед глазами. И что теперь делать? Блондин вздохнул. Нет, конечно, он всегда будет на её стороне, ведь это его сестра и он всегда будет её защищать, даже пойдёт против Волдеморта… наверное.       — Это… твоя жизнь, это твой выбор, — слова дались с огромным трудом. Голубые глаза отца с печалью и любовью смотрели на неё. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже влюбись ты в оборотня или гриндилоу, я бы ни за что не смог бы тебе запретить или возразить. Так сильно я тебя люблю, — он прижал ладонь к щеке дочери, смотря в изумрудные глаза, искрящиеся счастьем. — Но ничего не будет до совершеннолетия, — сразу же добавил он строго, вспоминая свою бурную молодость.       — Пап! — Тут же возмущённо воскликнула девушка. Сбоку захохотала Белатрисса, Нарцисса же тихо посмеялась. Да, отец есть отец.