Буря

– Улечка, солнышко, я лечу в Париж. Ты приедешь ко мне? Рената выводила звезды пальцем по иллюминатору. Ее самолет должен был вот-вот взлететь. – Мам, все в порядке? – Я не знаю. Ты приедешь ко мне? – Эээ, ладно, сейчас посмотрю билеты на поезд. Мам, что случилось? Ты меня пугаешь. – Так ты приедешь? – Я приеду. Рената улыбнулась впервые за сутки, попрощалась с дочерью и принялась за принесенный стюардессой бокал игристого. Игристое было так себе, но «какая жизнь, такое и игристое» угрюмо подумала Рената и нажала на кнопку вызова бортпроводника. Ей надо было продержаться еще четыре-пять часов, пока она не доедет до парижской квартиры и не дождется там Улю. Пять часов без мыслей. Рената принялась быстро тыкать в кнопку, пока взволнованная стюардесса не прибежала к ней. ______ – И она просто так взяла и ушла? Поздней ночью Рената сидела вместе с дочерью на полу кухни. Они пили вино и передавали друг другу электронную сигарету со вкусом манго. Редкостная дрянь, но Ренате казалось, что весь реквизит вокруг стал просто отражать жизнь, и это питало ее внутренний надлом. – Да, она сказала не делать ничего, что могло бы напомнить обо мне. Исчезнуть. Пуф, – показала рукой Рената. – Я не смогла сидеть на даче, мне надо было увидеть тебя, ты у меня такая взрослая и мудрая. А я такая старая и одинокая. Так мне все это не нравится. Рената покачала головой. – Хочешь, я ей позвоню? Никто не решался произнести вслух имя. Рената повернулась и протянула руки к лицу Ули. – Не надо. Она же гений, это бы случилось рано или поздно. Внутри нее столько демонов. Внутри нас всех столько демонов, – Рената сделала еще одну затяжку. – Я самое главное знаю, что я ничего не сделала ей. Я кроме любви ей ничего не сделала. А разбираться в ее демонах – это не моя епархия. – Может у нее депрессивный эпизод? Биполярный какой-нибудь? Рената сделала глоток вина и забрала у дочери электронку, затянулась и отдала обратно. – У нее вся жизнь – это депрессивный эпизод. Но раньше она так не делала. – Может тебе поехать к ней и поговорить все-таки? Вы же взрослые люди. Я не понимаю, как можно встать и уйти из семнадцатилетних отношений? – Восемнадцать. Им было бы восемнадцать. Господи, мы могли бы за это время воспитать еще одну тебя. Алкоголь расслаблял мышцы и голову, Рената запрокинула голову и громко засмеялась. – Восемнадцать! Ха! Где-то в глубине квартиры громко пробили старинные часы. Рената взглянула в коридор и усмехнулась. Нет у нее никакого тринадцатого часа, и любви нет. И осталась она на кухне с вином, дочерью и одиночеством. Сапожник без сапог. – Мам, пойдем спать?  Послезавтра Уля уедет обратно к себе, а она так и будет сидеть здесь и рассматривать кафель. – Да. Ты поможешь мне умыться? И можно я с тобой лягу? Мне кажется, я запутаюсь в одеяле и задохнусь. Ульяна встала и подала руку Ренате. __________________ Что произошло?

Уль, я не думаю, что тебе нужно в это вникать. Все хорошо, мы с мамой разберемся.

Пожалуйста, не делай маме больно. Она тебя очень любит. Земфира долго смотрела в экран телефона, думая, что бы написать. Что ей все равно? Что ей жаль? Что так бывает? Она оставила сообщение без ответа, откинула телефон подальше, подвинула кресло к аквариуму и всю ночь смотрела на рыбок. Они молчали.