the treehouse kept our secrets

Кухня была залита приглушённым тёплым светом старой лампочки, по квартире витал невероятный аромат, который сводил голодного Чанбина с ума. Он наблюдал за тем, как Чан мастерски управлялся с жаркой мяса. Оно всегда у него получалось в меру солёным, красивого цвета и с хрустящей корочкой, «как Бинни-Чанбинни любит». Чан был идеальным даже в готовке, что нельзя сказать про его парня. Это восхищало, поражало, желудок тихо урчал в предвкушении великолепного ужина. Чан в принципе всегда вызывал у Чанбина восторг. В детстве, будучи маленьким, нескладным, но с неотразимой улыбкой и светящимися глазами, он первым подошёл к скучающему на площадке Чанбину и протянул маленькую ладошку. «У тебя очень красивые штаны. Меня зовут Чанни, а тебя?» Забавно и немного смешно, но они были детьми. Практически все находили так себе друзей, верно? К тому же, у Чанбина тогда дух захватило. То ли от комплимента, который он мог получить раньше только от родителей или родственников, то ли от вида этого дружелюбного мальчишки, может, от всей ситуации вообще. «А у тебя красивые кудряшки. Я Чанбин» Восхищал, даже когда они снова встретились спустя много лет во дворе их старого дома. Чанбин как раз шёл на работу, когда увидел знакомую походку и кудрявый хаос на голове. Человек с ног до головы был по одет во всё чёрное (в стиле старого Чана), вёз позади себя чемодан и попутно залипал в телефон. Ошибиться невозможно. - Хэй, Чан! Мужчина обернулся к Чанбину, на его лице было что-то среднее между смятением и удивлением. А потом он бросил чемодан, побежал навстречу Чанбину и протянул руки. Со не сразу понял, как был заключён в крепкие объятья. - Бинни-Чанбинни, ты ещё здесь! Боже, это так здорово и невероятно. Не могу поверить, что мы столкнулись - тараторит Чан, раскачивая старого друга из стороны в сторону. Его глаза всё ещё похожи на шоколадное печенье с молоком, как казалось Бину в детстве. Он смотрит так тепло, как будто между ними не было пропасти в несколько лет, как будто они не ссорились после отъезда старшего, как будто Чанбин всё ещё особенный для Чана. Как будто Чанбин сам очень счастлив, всё ещё влюблён, и его сердце готово выпрыгнуть. Последнее похоже на правду. - Мне нужно на работу, но мы можем встретиться вечером, - прочищая горло, неловко говорит Чанбин - ты надолго приехал? - Думаю, на пару лет, если не захочу остаться навсегда, - задумчиво тянет Чан, а потом озорно улыбается - во сколько ты заканчиваешь? Вот так Чанбин и побрёл в спортивный зал с новым номером Чана в телефонной книге и мыслями о предстоящей встрече. А теперь прошёл год. Чан стоит на их общей кухне без футболки и с видом «шеф-повар пять звёзд Мишлен» жарит мясо. Из-за дурацкой чановой привычки ходить по дому полуголым, Со часто приходится опаздывать на работу. С одной стороны досадно, с другой - грех жаловаться. Чан недавно осветлил волосы, поэтому его голова похожа на мягкое пушистое облако, в которое так и хочется запустить пятерню. Чанбин в этом себе не отказывает. Бан выглядит немного помятым после 12 часов безвылазной работы за ноутбуком, иногда трёт уставшие глаза, но всё ещё сосредоточен на сковородке. Так красиво и по-домашнему. Внезапно он оборачивается на притихшего Бина и спрашивает: - Хэй, что-то случилось, прелесть? Младший подходит к нему и кладёт голову на плечо, бормоча: - С 13 лет хотел выбраться отсюда. Особенно когда все стали уезжать, а я остался один. А потом приехал ты, и мне никогда так не хотелось прирасти к одному месту. Чан тихо посмеивается и гладит младшего по голове. Тому явно надо выговориться. - А потом в нашу жизнь прямиком из овощного отдела с ноги ворвался Хан Джисон и предложил переехать в огромный город, где мы никого не знаем! - Чанбин смешно интонирует и притворно возмущается. - Мы знаем Джисона и Минхо, - поправляет его Чан - а ещё у меня есть там несколько знакомых. Если ты правда хочешь, то я могу поговорить с ними насчёт работы. И мы можем найти жильё на первое время, немного посидев на разных сайтах. Чанбин открывает рот от удивления, его глаза комично расширяются. - Ты вот так просто согласен, Чанни? - Если честно, мне не так уж и важно, где жить. Главное, что с тобой... - смущённо говорит Бан - к тому же, там мы можем попробовать исполнить нашу общую мечту. Музыка, песни в заметках и на салфетках, студия, помнишь? Чанбин кивает и крепко обнимает Чана. От старшего немного пахнет лосьоном для бритья и травяным гелем для душа. Запах, который ассоциируется с домом, надёжностью, любовью и доверием. Бан дарит тихий чмок прямо в макушку и спрашивает: - Хочешь переехать? - Да, но... Что, если мы не сможем там осесть? Чан слегка раскачивает его, как привык это делать. - Я не боюсь перемен и готов к любому исходу, потому что мы всегда сможем начать заново. - Тогда... Хочу, очень хочу - тихо заключает Чанбин, вжимаясь в Чана сильнее. Тот начинает двигаться в неком подобии танца и напевать что-то неизвестное для Бина. Его голос с возрастом изменился, но не потерял былого шарма. Он всё такой же нежный, чистый и высокий. - Хочешь, солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь, я отдам все песни? Про тебя отдам все песни. Чанбин растворяется в этих строчках, в тёплых руках Чана, в чувстве безопасности, который ему дарит этот замечательный человек. Все страхи постепенно улетучиваются, на смену приходит надежда на что-то чудесное и волшебное, о чём маленький Бин мог только мечтать. Он будет сильным ради себя и Чана, он будет стараться. - Кажется, я слышал как урчал твой ненасытный живот, - шепчет Чан, чтобы, видимо, не разрушать атмосферу. Чанбин несильно пихает его, но уголки губ предательски поднимаются. Он притворно хнычет и ноет: - Я действительно голодный, а этот ужин так вкусно воняет на всю квартиру. - Давай садиться за стол, романтик хренов! - хохоча, отвечает Чан.