the treehouse kept our secrets

Чанбин шумно сопит заложенным носом, беспокойно перекатывается с одного бока на другой, нервно комкает одеяло в кулаке, но в конечном итоге утыкается в тёплую и широкую грудь Чана, обнимая его за шею свободной рукой. Блондин не может удержаться, невесомо целует тёмную вьющуюся макушку, гладит напряжённые плечи и спину, осторожно спускаясь ладонями на поясницу. Кажется, лекарства потихоньку начинают действовать, потому что Чанбин уже не так сильно смахивает на кипящий чайник, а на былую температуру намекает лишь милый румянец на округлых щеках. Младший впервые за долгое время так сильно заболевает. В столице совсем недавно начался сезон дождей, а у Чанбина отношения с зонтами паршивые, он просто игнорирует их существование. В очередной будничный вечер он заваливается в квартиру мокрый до нитки, стуча зубами и протягивая Бану пакет с любимыми пирожными. Конечно, этот паршивец наврал своему парню о том, что взял с собой дурацкий зонт, и вообще поедет после работы на такси, и, конечно же, он не пойдёт в самую дальнюю кофейню за этими дурацкими шоколадными пирожными, за которые Чан готов душу (и кое-что ещё) отдать. — Денег было жалко, мы вообще-то не миллионеры, чтобы на такси разъезжать, знаешь ли! — шмыгает Со, отводя глаза от разгневанного старшего, который пассивно-агрессивно сушит его волосы полотенцем — да и я вроде не сахарный… Все оправдания вообще не принимаются в счёт, когда его затаскивают в душ, а потом встречают в спальне с ароматной и горячей чашкой. Пахнет зелёным чаем с клубникой и новым одеколоном Чана, который успел выветриться за день и осесть лёгким оттенком свежести где-то в районе бледной шеи. Совсем рядом, кожа к коже, полотенце очень мягкое и приятное, как и забота Чана. Только тепло его тела и чувство безмятежного спокойствия, которое витает в просторной комнатке. — А ещё ты не железный и можешь простудиться! - щёлкает по носу блондин, но спустя несколько секунд сдаётся и звонко чмокает в самый кончик. — Ну хоть не заржаветь, и на том спасибо… — пытается отшутиться, но сразу же оказывается под сильными бёдрами Криса и гогочет от того, как тёплые пальцы бегают по рёбрам и плотным бокам. Когда оба устают от активной борьбы и смеха, Бин позволяет собственным рукам блуждать по чужим мышцам, ластится, словно кот. Прикосновения каждый раз ощущаются такими особенными, необходимыми, заряженными электрическим током, потому что всегда пускают разряды по венам прямо в мозг и сердце. Он слышит едва различимое: «ты бы знал, как я скучал по тебе сегодня» и так же тихо отвечает: «и я тоже, волчонок, безумно». По стеклу тихо стучат дождевые капли, пока чуть сухие губы скользят по смуглой коже, сливаясь со сбитым дыханием и шуршанием постельного белья в единую мелодию. — Ты иногда так бесишь меня своей вредностью, знаешь, — лепечет Чан в перерывах между беспорядочными поцелуями по торсу — и я бы ничего бы тебе не позволил, потому что ты безбожный врун… — Но? — интересуется Чанбин, сильнее зарываясь в кудри и прикрывая глаза. — Но, кажется, я слишком люблю тебя, чтобы долго злиться и обламывать всех этим вечером. Брюнет хрипло посмеивается и сильнее прижимается, будто боится отстраниться хотя бы на миллиметр. Он слишком очевидно сходит с ума от того, что делает Крис, такой жадный, такой собственник, такой нетерпеливый. Ему всегда нужно всё и сразу, потому что раньше приходилось терпеть и ждать. Сейчас он знает, что получит то, что хочет. Чан проскальзывает под спортивные штаны, медлит, будто издевается, хотя сам уже дышит загнанно. В какой-то момент он прижимается лбом к чужому, а потом замирает с широко распахнутыми глазами. — Ох, Чан, какого чёрта ты остановился? Сейчас вообще не время дразнить ме… Старший бесцеремонно закрывает его рот ладошкой, а вторую прикладывает ко лбу. — Твою мать, Со Чанбин, — встревоженно восклицает и убегает куда-то. Чанбин следит за метаниями по комнате, но не упускает возможности позубоскалить и погыгыкать: — Малыш, давай не упоминать мою матушку в такие моменты? — Это не смешно, дурачок, ты весь горишь, чёрт возьми! Таким образом они обнаруживают на градуснике 37,8. Со чувствует резко появившуюся головную боль и лёгкую слабость. Он смиренно запивает таблетки водой, клятвенно обещает в следующий раз взять зонт и даже предлагает поспать хотя бы одну ночь на диване, чтобы не заразить. Чан на этот бред лишь машет руками и закутывает своего вредного парня в плотное одеяло, массирует кожу головы и рассказывает о новой документалке про олдскульного рэпера, которую посоветовал вчера Джисон. Он определённо хочет привязать или пришить чёртов зонтик к красивой венистой руке, но пока только нежно гладит её и иногда касается губами.