the treehouse kept our secrets

У Чана кружится голова. То ли из-за гадкого никотина, к которому его организм не привык, то ли от осознания, что губы Чанбина тоже касались этой сигареты. Получился, вроде как, косвенный поцелуй, когда они поделили эту вонючую палочку медленной смерти? Он уже целовался раза два с соседской девчонкой. Это было не слишком плохо, и она была вроде как хороша: у неё были красивые шелковистые волосы, хрупкие плечи, тихий мелодичный смех и смущенная персиковая улыбка. Но это было не то, чего хотел 14-летний Кристофер. Он хотел слушать только хохот угловатого и тощего парнишки, ловить его губами, гладить и перебирать копну волн вороньего цвета, видеть в блеске тёмных глаз последние лучи вечернего солнца, находить в его касаниях покой среди нервных будней, посвящать ему песни, вдыхать запах газировки и сигаретного дыма глубокой ночью…Чан вёл этот нескончаемый воображаемый список уже несколько лет. Он много чего хотел бы с Чанбином, но пока просто сидит с ним в парке под деревом и давится крепкими Marlboro, пачку которых они бессовестно свистнули у Со старшего. У Бина что-то вроде подросткового бунта: он пропускает тренировки назло надоедливому и строгому тренеру, грезит о карьере рок-звезды (или на худой конец рэпера), татуировках по всему телу и умереть молодым. Бан надеется, что его лучший друг максимально безопасно переживёт этот период, остерегает от объективно тупых поступков и спасает его зад, если тот всё же попадает в идиотские ситуации. Теперь юный рокстар решил начать курить, как подобает всем легендам, но вот незадача… Сигареты — то ещё дерьмо, дым во рту держать невозможно, он будто бы разъедает горло, а бедный Чан, точнее его лицо, вообще по цвету напоминает сельдерей, кашляет и морщится, будто бы кто-то наступил на его новые белые кроссовки. — Вот же дерьмище, как они курят эту фигню? — плюётся Чанбин, в глотке стоит горький ком. Чан молчит, насупившись. Он ведь говорил, что это плохая идея, он предупреждал, уговаривал не следовать идиотским стереотипам, не равняться на тех, кто губит себя бесполезными привычками. Рок-звездой можно стать без вреда для лёгких и печени, стакан дешманского виски и сигарета — не главные атрибуты для покорителя сцены! Особенно когда этот покоритель сцены — двенадцатилетка с неплохими задатками для мастера спорта, но хилыми мозгами для разумных решений. Чан сам не сильно старше, у него какие-то сомнительные принципы и убеждения, поэтому он пробует курить вместе с Со. Наверное, он просто привык всё делить с этим взбалмошным парнем. Отвечать совсем не хочется, поэтому Чан наблюдает за играющей на ветру в догонялки листвой, которая раскинулась над его головой. Младший вздыхает и подползает ближе, параллельно пытаясь не уронить пепел на штаны. Он смотрит выжидающе, крутит тлеющую сигарету между пальцев, а потом укладывает голову другу на плечо. — Прости, я должен был послушать тебя сразу же… — тон до невозможного виноватый и детский. Крис прыскает, по-прежнему смотрит куда угодно, только не на этого горе-рокера, но всё же осторожно кладёт свою голову на чужую. Бин всё ещё пахнет виноградной газировкой и гелем для душа, он обжигающе тёплый и родной. — Умные мысли преследовали его, но он был быстрее, — с улыбкой изрекает Чан. Ветер тоже тёплый и приятный, потому что улица дышит прогретым солнцем маем, где-то в высокой траве выступает со своей фирменной программой хор сверчков, город постепенно погружается в тьму, можно гулять допоздна. Ужасно хочется спать, а ещё лучше — спать в объятьях. Родители в небольшой командировке, квартира Бана совсем пустая и немного одинокая, когда утопает не в громких разговорах за семейными ужинами, а в шуме телевизора и звуках, доносящихся из проводных наушников. Именно поэтому сегодня Чанбин пойдёт на ночёвку к Чану, наверняка будет смотреть с ним аниме до самого утра, пока не вырубится, лёжа на чужих побитых коленках. Небольшие ладони будут играть с волосами, а маленькие глазки запомнят каждый взмах чужих тёмных ресниц. Никто не узнает об этом маленьком преступлении, потому что Со спит очень крепко. Обратно в реальность возвращает тихий голос: — Чанни, ты знаешь как курят по-цыгански? — Нет, не слышал о таком, — Крис поднимает голову и смотрит растеряно, быстро моргает. Улыбка Чанбина странная, будто он замыслил какую-то пакость. — Показать тебе? Кивок. — Тогда подсядь ещё ближе, чтобы увидеть всё хорошо. Чан не успевает подумать или засомневаться, когда Чанбин бессовестно хватает его губы своими. Старший смешно раскрывает рот от удивления, и тут же ловит порцию дыма. Чанбин вдыхает в него сраный дым. Сердце отбивает чечётку, его лихорадит, ему так плохо и хорошо. Как-то не к месту вспоминается кусочек стихотворения: «Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца». Случается пожар всего: горят губы, уши, щёки, в груди, под рёбрами. Руки дрожат мелко, потому что так страшно, приятно, непонятно, запутанно. Они соединяются лишь на пару мгновений, Чанбин быстро отрывается. В его глазах плещется что-то дикое, новое, дерзкое. Он поймал Чана, всё понял, раскусил, раскусил, раскусил. — Ну как тебе, хён? — его голос до жути уверенный и довольный, редкое обращение звучит инородно. Чан пытается быстро успокоиться и реанимировать своё несчастное влюблённое сердце. — Не смей больше курить, Со Чанбин! Иначе я заставлю тебя жрать эти мерзкие сигареты, не запивая водой. Бин смеётся, и его глаза снова становятся знакомыми, наполненными сладким мёдом и бесконечным комфортом. Он кряхтит, вставая с земли, и подаёт руку старшему. Тот без замедлений хватается и встаёт тоже. До дома они идут шумно, толкаясь и передразнивая друг друга. А в квартире они долго спорят о том, что будут смотреть. — Но покемоны намного интереснее! Мы смотрели Ван Пис в прошлый раз, Чанни, — гнусаво ноет Чанбин. Он виснет на Чане, как коала, торгуется, обещает принести пакет конфет и тот самый редкий томик манги, сходить на следующую тренировку к противному старику Паку, помыть полы и… — Ох, Бинни-Чанбинни, ты такой невыносимый, ладно, ЛАДНО! Я сдаюсь, маленький чёрт! Будут тебе покемоны. Прикроватные часы показывают 1:43, когда очередную серию прерывает негромкое: — Прости меня ещё раз, мне всегда следует слушать тебя. Ты желаешь мне лишь добра, а я веду себя как последний кретин. Чан устало качает головой из стороны в сторону и ложится почти вплотную. — Ты не обязан слушать меня, но ты можешь прислушиваться, — его улыбка совсем нежная и ласковая — иногда нам всем нужно остановиться и хорошенько подумать о последствиях, самостоятельно принять решение… А близкие люди просто могут помочь нам советом. Чанбин протягивает руки для объятий, потому что в последнее время они стали остро необходимыми рядом с таким Чаном. — Я доверяю тебя больше, чем себе, без шуток. Спасибо, что всегда находишься рядом. Чан засыпает с улыбкой, а Бин невесомо целует его скулу.