Некромантика

Монте Грифоне прячется в самом сердце хребта Мадони. Небольшая, голая, округлая, и весьма живописная, она закрывает своим телом от Палермо горную долину, цветущую лугами и рощами. Дом в этом чудном месте не бросается в глаза, только постепенно начинаешь замечать на лесных тропах столбики с метками, аккуратно спиленный сухостой, ровные рядки просек… Пока не упираешься в кованый забор. Пейзаж за ним не особенно отличается, но пытающихся проникнуть на территорию часто охватывает безотчетный страх, отпугивающих любопытных да мелких воришек. Порой Дарио ревниво хочется еще и расставить по периметру табличек: «Проваливайте, вам тут не рады». Нынешний вид поместья — практически полностью результат его трудов и экспериментов со стилем и функциональностью. Не всегда одинаково удачных, как заросшая эхинацеей оранжерея, но неизменно меняющих облик пространства в соответствии с образом мыслей хозяина. Он собственноручно разбил огород и сад, и бесконечно поучал прислугу, как получить хороший урожай; перестроил конюшню; вытесал рыбацкие мостки на пруду. От тех времён, когда Паоло Нери доживал свои дни в полуразрушенном особняке, не осталось и следа. И Дарио всегда ревностно заботился и оберегал семейное гнездо, будто в память о том, что былое не вернётся. Здесь он повсюду, присутствует незримо, ощущая все, как собственную руку; его голос может раздаться откуда угодно, пока хозяин наблюдает за копошением, сидя на макушке Грифона. С середины девятнадцатого века он ведет журналы метеонаблюдений, не доверяя этого никому, и скрупулёзно отправляет данные в мэрию Палермо. Походив по территории, вглядываясь в утварь и убранство, можно придти к выводу, что хозяин донельзя чудаковат и весьма оригинален, сколькими вещами увлекался; но мало кому выпала такая честь. Личный микрокосм не спешит открывать ворота, точно так же, как Дарио не спешит делиться с кем-то мыслями и чувствами. В конце концов каждому нужен такой уголок мира, где можно быть самим собой.