Ирония

Ясоинаба начинала пропадать. Это понимали все. Это было ясно ещё тогда, когда ребята, с камнем на душе, вышли из больничной палаты Наматаме Таро. Сейчас среди них нельзя было найти ни одного, кто не жалел бы о своём решении. Обсуждать, насколько это решение было правильным и по-настоящему обдуманным смысла тоже не было. Точнее, конечно, он был, и браться за голову нужно было раньше. А сейчас было просто страшно даже вспоминать. Ведь теперь у их любимого города не было и шанса на спасение. Как бы в это не верили каждый из ребят, туман с каждым днём становился лишь плотнее. На улицу уже никто не входил, да и они не пытались даже поддержать связь друг с другом. Иногда Чие Сатонака созванивалась со своей лучшей подругой, с которой и познакомилась когда то на улицах милой Инабы, тогда было прохладно, недавно прошёл дождь. И к черноволосой девочке выбежал потерявшийся, но большой пёс. Он был спокоен, казалось, что сам город заботился о нём всё это время, пока не подарил собачку растерянной и одинокой девочке в скромном платье. Точнее, в тот день собачку город подарил именно Чие, что оставила пёсика у себя, а одинокой девочке же досталась подруга, которая клялась защищать её от любой опасности. Чие часто хотела поделиться с Амаги своими переживаниями и тем, что так беспощадно съедало её совесть последнее время. Она даже начинала говорить об этом, но, услышав на той стороне телефона лишь неловкое молчание, извинялась. Быть может, придёт время, и они смогут простить себя. Но а сейчас разговоры девочек заканчивались на банальном «ты в порядке?» и неловких попытках рассказать что-то смешное. Недавно проходили похороны Доджимы Нанако, на которых друзья встретились в первые после того случая. В тот момент мысль о том, что городу конец, только укрепилась в их головах. Ребята поняли это и во взглядах друг друга, что стыдливо отводили, как только замечали этот взгляд и на себе. Смотреть на отца девочки было страшно. Было видно, насколько сильно он убит горем — он не смог проронить ни слова во время прощания с ушедшей. Весь город исчез для мужчины ещё когда он узнал о смерти своей дочери. Тедди так и не вернулся домой, оставив после себя еле-держащуюся табличку с его именем на шкафу Ханамуры Ёске. И одежду, которую он когда-то купил, но так и не успел поносить. И много леденцов, которые оказались каким-то образом в столе рыжеволосого парня… И много-много записок, с подколами или даже комплиментами в сторону Ёске. Он никогда бы не думал, что ему могло быть настолько одиноко без вечно громкого и сующего свой медвежий нос не в свои дела Тедди. Ханамура Ёске был единственным, кто не жалел о том, что они сделали тогда, в той палате. Или так он себе повторял, проводя бессонные ночи в тихой, что было непривычно со времен, когда в их доме появился Тедди, комнате. Он пытался углядеть в окне что-то, пусть то была хотя-бы луна или же звёзды, что так любил мишка. Но за окном не было ничего, кроме плотного и бесцветного для ночи тумана. Всё, что он сделал, он сделал ради Кониси Саки. И даже если Ясоинаба пропадёт… В какой-то момент он понял, что это не казалось ему чем-то страшным, ведь это лишь означало, что всё происходящее и случившееся тогда закончится. И не придётся больше никого спасать, и полуночный канал исчезнет вместе со своим источником и городом, что так старательно его прячет. Одна Куджикава Рисэ до сих пор старалась сохранять оптимизм. Она даже старалась выходить на улицу, ориентируясь на память, нащупывая дорогу к знакомым местам. Она повторяла себе, что туман настолько сильный из-за того, что все потеряли надежду на то, что когда-то что-то да поменяется. Нужно просто верить, верить и… Но когда она впервые за долгое время дошла до Самегавы, подойдя к самой речке, где туман совсем чуть-чуть рассеивался, её окутал настоящий ужас. В округе больше не было ничего, а речка начинала усыхать, больше не журча так же приятно, как журчала по утрам, когда она тренировала здесь свой вокал. Быть может, сам город потерял веру в себя, и перестал бороться? В конце концов, эта идея была даже глупой: рекам всё равно, кто победитель, всё равно, какие времена. Они не могли держать в себе ту же вину, не могли знать о поступке, что совершили ребята. Так или иначе, речка становилась похожей больше на топь, нежели на воду. На топь, в которой девушка увидела тот день, не имея ни малейшего контроля над вновь подступающим ужасом и паническим ощущением того, что она тонет. Тонет в этой топи, скрываясь от жителей в тумане, так же, как и этот город. Широгане Наото уехала несколько недель назад, предварительно предупредив всех, что на неё повесили новое дело. Полученный от неё текст друзьям можно было счесть бы за строго-написанное и незаинтересованное уведомление, потому как детектив не смогла найти нужных слов к тому, что она чувствовала в этот момент. Она не могла оставить своих единственных друзей одних в такое время, и Инабу, тонущую в тумане. Она часто изнывала от желания написать каждому из развалившегося уже отряда по расследованию, предложить сходить погулять вместе и развеяться. Съездить последний раз на пляж, сейчас же была весна, так?.. В последний раз перед уездом их лидера. Но каждый раз, когда она в чувствах и с уверенностью выходила из дома, она понимала, что всё здесь теперь напоминает ребятам о страшном событии. В конце концов, она не умела ладить с другими, поэтому пробегающая мысль о том, что ребятам нужно время, чтобы восстановиться после того вечера, и её попытки насильно вернуть тот уют и теплоту в их дружбе могут лишь разрушить уже неудачную ситуацию, часто усиживалась в её голове прочнее, чем мимолётное желание написать. До поезда провожал её один лишь Татсуми Канджи, который молча подарил детективу плюшевый брелок, напоминающий зайчика с надетой на него маленькой кепочкой детектива, почти как у самого Шерлока Холмса. Это вызывало улыбку на лице Наото ещё долгое время во время поездки, и только укрепляло её хлюпкую веру в лучшее. Лучше ей будет запомнить дорогую ей Инабу именно такой. В какой-то момент наступило двадцать первое марта — день отъезда их дорогого лидера — Наруками Ю. Он не смог найти в себе силы написать кому-либо из друзей за весь месяц, не нашёл в себе силы и предупредить о том, что он покидает этот город. Он был уверен, что ему будет гораздо легче дышать как только он сядет на поезд. Что избавится от ежедневного осознания, что весь этот туман, что прекращение встреч их группы — всё только его вина. Как лидера. Увидь он лица людей, перед которыми так виноват, увидь он ту боль, причиной которой он являлся, он бы точно не смог выдержать. С этого дня, для их же благополучия, и, возможно, благополучия Ясоинабы, он покинет их навсегда. Парень никогда не хотел ничего подобного месту и людям, которые приняли его в свои объятья и полюбили за просто так. Быть может, ему с самого начала не стоило брать на себя такую роль? Если бы он мог знать, что его решения приведут к подобному исходу, он никогда даже близко не приближался бы к своим замечательным друзьям и такой славной Инабе. В конце концов, съедающее его «дома» одиночество было намного любезнее, чем сжирающее его с головой чувство вины. И если бы у Ю был выбор, то он растворился бы в тумане вместо его дорогих друзей. С уезжающим вдаль поездом, один маленький город исчез навсегда.