Время готовиться ко сну

Из ванной я выходила посвежевшая и довольная жизнью, не переставая удивляться гибкости своей психики: поревела пятнадцать минут, полежала в горячей воде десять минут, подрожала под холодным душем долгие пять минут — и я как новенькая, в чистой одежде, предусмотрительно оставленной там, предположительно, самой Сакурой с вечера. Благосклонно, с царской грацией, кивнув скулящему и переминающемуся с ноги на ногу папе-Харуно, я проплыла мимо него, ориентируясь на запах мяса и тушеных овощей. Сзади послышался хлопок двери, а через несколько секунд — облегчённый довольный выдох, больше напоминавший оргазменный стон. Мама-Харуно оказалась обычной женщиной неопределённого возраста. Единственное, что её портило — непонятной формы чёлка, закрывающая чуть ли не весь нос. — О, Сакура, ты уже проснулась? — спросила она хорошо поставленным красивым голосом. — Садись, до академии у тебя полно времени, ещё успеешь нормально позавтракать. Она поставила передо мной маленькую тарелочку с овощами и мясом, и от величины этой порции я чуть было не обиделась на эту женщину: дала о себе знать студентская привычка есть один раз в сутки, но, как говорится, тазиком. Пусть это было и вредно, но попробуйте выкроить нормальные полчаса-час для полноценного приёма пищи в школе или, упаси вас боги, в институте. Конечно, всегда можно было поесть на задней парте или на последних рядах в лектории, но мне, признаться, было стыдно не слушать учителей и профессоров, так что подобные манёвры не удавались мне почти никогда. — Я собрала тебе бенто в академию, возьмёшь? Я потёрла кончик носа. На мой взгляд, мясо было слишком хорошо прожарено, а овощи — переварены. — Да, конечно. А можно мне овощи сделать более сырыми, а мясо — с кровью? Женщина приподняла бровь и усмехнулась, а от последующего крика я чуть не свалилась со стула: — Кидзаси, твоя дочь только что поняла твои вкусовые пристрастия! Наверху что-то упало. Предположительно, «Кидзаси». Странное имя. Затем послышался топот, какой обычно бывает, когда маленькие дети бегут встречать гостей в свой день рождения, размышляя скорее о крутых подарках, нежели о самих пришедших. Кидзаси едва не слетел с лестницы, но в итоге вполне удачно приземлился на ноги и в мгновение ока оказался рядом со мной, тиская, словно игрушку из плюша. — Ах, Сакурочка наконец поняла, как же вкуснó мяскó с кровью? Это прекрасно, Сакурочка! А Сакурочка помнит о том, что она клялась и божилась «стоически вытерпеть», цитирую, когда это произойдёт? — И что же? — внутренне холодея, спросила я. — Папа проводит тебя до академии и при всех поцелует тебя в пухлую розовую щёчку! — засюсюкал папа-Харуно, чьё имя я уже забыла. К счастью, это словоизлияние остановил точный удар от мамы-Харуно; подобное я видела только в аниме: папа перелетел через стол и аккуратно умостился на стуле. Акробат или всё же шиноби? А вдруг АНБУ? Или даже Корень? Тихо, паранойя. Тихо! — Не обращай на него внимания, Сакура, — почти прорычала мама-Харуно, ставя передо мной другую тарелку. Теперь и мясо, и овощи выглядели просто прекрасно! — Можешь не выполнять это глупое условие! Я чуть не прослезилась: мама-Харуно за меня заступалась! Наверняка прекрасно понимала, как могут отреагировать дети: кличка «папина дочка» будет моей, это точно. Ну и ладно. — Обещания надо выполнять, — притворно вздохнула я, орудуя палочками. Обожаю японскую кухню и их соусы! — А можно чай? — Да, конечно. Папе-Харуно, счастливому от выпавшей возможности проводить меня до академии, где готовили будущих убийц, досталась моя порция с твёрдым мясом и разваливающимися на глазах овощами, что всё равно не остудило его пыл. Казалось, ему не терпелось как можно скорее вытащить меня на улицу, схватить за руку и на глазах у всей деревни с излишней помпезностью провести по неизвестному мне маршруту. Всё складывалось пока достаточно удачно. Это меня, признаться, несколько обеспокоило: для равновесия жизнь обычно отсыпала на каждую золотую монетку дерьма по весу. Я степенно допила вторую чашку чая и разрешила папе-Харуно всё же схватить меня за руку и вывести из дома. Кидзаси сделал это, едва дав мне попрощаться с мамой-Харуно и взять свой обед. Бэнто было упаковано в весёленькую цветастую коробочку, завёрнутую в зелёный платок в белый горошек. Спустя десять шагов папа-Харуно вспомнил, что я не взяла сумку со «школьными» принадлежностями, сумбурно извинился и быстро побежал за ней. Я осматривала видимую мне улицу. Ну, что можно сказать? Чистенько. Стены не крошатся, асфальта и вовсе нет, но дороги ровные — ни одного камушка или ямы. Дома разноцветные, в основном пастельных цветов, на некоторых подоконниках стояли горшки со знакомыми мне цветами: то ли герань, то ли просто плющ, потому что цветов не наблюдалось, но моя бабка такие выращивала на балконе. Люди, как и дома, тоже были совсем разными: и шиноби, и простые обыватели, и торговцы, и явно кто-то богатенький в дорогих одеждах. Ходили все по-разному: торопливо, степенно, расслабленно, оглядываясь по сторонам… Было тепло, светило солнце, и я задумалась об устройстве вселенной. Интересно, а у них тут есть астрономы? И что вообще известно про то, что за небесным полотном? А может, тут вообще до сих пор верят, что небо — это дырявый купол, которым накрыто плоское блюдо земли? Вернулся папа-Харуно с небольшим симпатичным, но жутко неудобным на вид рюкзачком. В руки он мне его не дал: запихнув в нутро неожиданно вместительного монстра мой обед, понёс сам, точно истинный джентльмен. Вообще, мужиком он был явно хорошим, но уж больно громким и шебутным. Чем-то напоминал мне того самого Узумаки из аниме. Болтал, по крайней мере, так же много. — Сакурочка, ты меня вообще слушаешь? — окликнул мужчина меня. — А? — я посмотрела на папу-Харуно, едва оторвавшись от щенков, резвившихся за стеклом зоомагазина. — Да, да… зайдём? Мужчина пожал плечами и потащил меня в полутьму магазина. Внутри было несколько прохладней, а по ушам били щенячьи визги. Увидев продавца, я даже не удивилась отсутствию в магазине каких-либо других питомцев: девушка, флегматично попивающая чай за прилавком, явно принадлежала к клану Инудзука. — Хотели чего? — оскалила она острые клыки. Это так круто! Всегда мечтала о клыках… и фотосинтезирующей зелёной коже. А ещё о четырёх руках, рогах, крыльях, хвосте с пикой на конце, шести-семи пальцах и коленках как у кузнечика. Знатный вышел бы монстр. — Можно щенков посмотреть? — Валяй, — махнула девушка, потеряв ко мне всякий интерес. Наверное, сюда многие ходили. Пока я шла к кувыркающимся зверькам, папа-Харуно начал подбираться к девушке, сюпающей чаем и беспристрастно следившей за подобными маневрами. Ну что же, мир праху его, если мама-Харуно узнает о попытке благоневерного флиртовать с кем-то, у кого нет странной чёлки, закрывающей половину носа. Щенки были самыми разными, кто крупнее, кто мельче. Была даже крупная пародия на овчарку, но особенно мне приглянулся один длинноногий щен, немного смахивающий на добермана. Пёс был полностью чёрным, только глаза — ореховыми. Уши, когда-то длинные, были обкусаны до стоящих торчком, а хвост недавно отрезан. — А, этот. Подрался недавно, вот и сломали к биджу. Даже восстановить не получилось, жаль, конечно. Щенок смотрел на меня умными глазами и даже не думал высовывать язык или вилять обрубком хвоста. Он воплощал собой полную невозмутимость и был горд, как сам Аслан. — А как его зовут? — А никак, — подпёрла голову Инудзуки, умостив большую грудь на прилавок, от чего папа-Харуно чуть не захлебнулся слюной. — Не отзывается ни на одно имя, на вопросы только фыркает. С характером, подобных наши не берут в боевые. Такие псы, как правило, сами себе человека выбирают. Доберман ткнулся мне головой в ладонь и прошёлся горячим языком по пальцам. Я присела возле него и заглянула псу в глаза. — Невозмутимый, умный, своенравный. И горд, как сам Аслан. Может, тебя Асланом и называть? Наречённый Асланом склонил голову и переступил на длинных лапах. Вырасти он должен в большого бойцовского пса, быстрого и с сильными челюстями, что всегда хорошо для начинающего ниндзя. — Папа, Аслан идёт с нами, — пёс согласно рыкнул, и до самого конца я ни разу не слышала от него ни одного тявка или лая; мой Аслан всегда рычал. Услышав цену за пса, способного пользоваться чакрой на уровне генина и прекрасно обучающегося, папа-Харуно вскричал что-то вроде «какой кошмар!», но щенка всё-таки купил. Хорошо быть папиной дочкой. А я сидела рядом со своим новым другом, положив ладонь на горячую спину, и тихо шалела от счастья: у меня, наконец, есть собака!