Время готовиться ко сну

— Мам, я дома! — крикнула я во всю мощь своих новеньких, не изъеденных бронхитом лёгких. Рёв вышел что надо, даже саму напрягло. А вот мама-Харуно, кажется, была совершенно не удивлена подобным приветствием. Степенно выплыв откуда-то со стороны жилых комнат, она упёрла руки в бока и, смешливо приподняв брови, поинтересовалась: — А это кто? Я была уверена чуть больше, чем на сто процентов, что папа-Харуно уже растрепал маме-Харуно про покупку щенка неизвестной породы. Почему? Всё просто: при входе я заметила несколько тяжеленных пакетов с собачьим кормом и около десятка больших, с предплечье, свитков с иероглифом «еда». Наверное, эти огромные свитки я должна таскать с собой на миссии. Они же наверняка тяжёлые! Придержав дверь, чтобы Аслан спокойно вошёл, я взяла один из свитков. Ну да, я оказалась права. Тяжеленный, боги! И не скажешь, что сделан из бумаги! Похоже, придётся учить щенка есть то, что дают… а уж дома отрываться на вкусных кормах. — Дорогой корм? — немного беспокойно спросила я. Всё же, семья Харуно имела явно средний достаток, а уж если учитывать растраты на разное метательное железо для Сакуры, обучение в академии, что было явно не бесплатно, содержание ребёнка, явно никак не помогающего по дому… а теперь ещё и собака. Черт! — Не дороже денег, — отмахнулась мама-Харуно, легкомысленно пожимая плечами. — Будешь кушать? Мой желудок услужливо свело. Да уж, той небольшой порции нам с Асланом явно не хватило. Вон, мой пёс тоже смотрит голодными глазами на пачку корма. Фыркнув, мама-Харуно отправила меня мыть руки, а Аслана — лапы. Мировая женщина. Стыдно мне не было. Я имею ввиду за своё попаданство. Нет, конечно, я, как и многие, мечтала об этом, но разве я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО надеялась сбежать от скучной реальности? Помню как-то я лежала в постели после особенно плохого дня и молила всех богов и чертей, чтобы меня хоть куда-нибудь закинуло, хотя бы во сне. Не сработало, конечно. Но сейчас, именно сейчас я стою в чужой ванной комнате и мою мелкие ухоженные ладошки с аккуратным маникюром, какого у меня отродясь не было — я слишком ленива для того, чтобы тратить столько времени на маникюр, хотя когда-то я и отращивала длинные острые коготки. Может, и здесь так поступить? Собака у меня уже есть. Так что мне мешает перенять у Инудзук ещё одну прелестную особенность? Жаль только, что я не смогу отрастить ещё и длинные острые клыки. Вымыв Аслану лапы и насухо их вытерев новеньким тёмно-коричневым полотенцем с отпечатком собачьего носа в уголке, я пошла на кухню, слыша, как цокает за мной когтями пёс. Обожаю собак всей душой, хотя вся моя семья и была любителями кошек или грызунов, так что никогда большого друга у меня не было. Как-то мне предлагали купить мелкую собачку вроде чихуахуа, но я отказалась. Они были милыми, но не тем, о чём я мечтала. Собака должна быть большой и мощной, чтобы, в случае чего, я смогла бы натравить её на своих неприятелей, и мой пёс вышел бы победителем из этой схватки. На кухне тоже было небольшое обновление: две больших миски на удобной высокой подставке с регулирующейся высотой. Сколько же денег отвалили родители-Харуно за такую прелесть? — Ещё у тебя в комнате есть коврик для сна, — сказала мама-Харуно, заметив блеск моих глаз. — Уж извини, но спать он будет с тобой. — Это же отлично! — воскликнула я, усаживаясь за стол. Аслан уже обнюхивал свои миски. На обед был рис под омлетом с угрём. Обожаю это всё! Как я поняла из разговора с Чоуджи, рыба была дороже мяса. Просто потому, что Коноха не имела выхода к морю или крупным рекам, а транспортировка — дело ненадёжное. И тут — мой любимый угорь, в сладком соевом соусе! Вкуснота-то какая! Пока Аслан деликатно хрустел сухарями, я успела умять не только свою порцию, но и добавку, и теперь смаковала прекраснейший зелёный чай. Да уж, у нас такой можно было бы купить только за очень большие деньги. И то вкус всё же немного не дотягивал до эталона. — Ну, рассказывай, что подтолкнуло тебя на покупку пса? — мама-Харуно, насухо вытерев тарелки, села напротив меня и налила себе чай в маленькую чашечку. Я хлюпнула напитком, чтобы выиграть немного времени. — Наверное, Акамару. Это пёс Кибы Инудзука, помнишь его? Мальчик с красными полосами на лице. — Конечно, как его забыть! Этот мальчишка едва ли тише твоего обожаемого Узумаки! — Узумаки — не мой обожаемый! Так вот, Киба… ну, он так возился со своим щенком, аж завидно становилось, представляешь?! И у них такое взаимопонимание, что просто дух захватывало! Вот и мне захотелось такого друга, чтобы понимал и поддерживал, несмотря ни на что! А ещё — чтобы не предал. Мама-Харуно как-то по-другому посмотрела на меня, с пониманием, что ли. Ну, если вспоминать канон, то у Сакуры с Ино, её лучшей подругой когда-то, были размолвки… но кто кого предал и как пережила этот разрыв Харуно — мне неведомо, если честно. Наверно, плохо, если её мать с такой жалостью на меня поглядывает. — И как отнеслись к твоему новому другу в классе? — Аслан! Его зовут Аслан!.. Мы проговорили невероятно долго, и так вышло, что чаепитие медленно переползло в ужин, за которым к нам присоединился папа-Харуно. После вечерней чашечки чая с родителями Сакуры, я, довольная и с булькающим животом, удалилась вместе с Асланом в нашу комнату. Пёс улёгся на своём коврике, стоило мне подвести его к нему, а я, немного подумав, решила просмотреть академические свитки девочки — спать я совсем не хотела. Как я и предполагала, в записях Сакура была педантична, точно розововолосая копия Гермионы Грейнджер. Все термины, даже простейшие, были даны с подробными разъяснениями. Спустя некоторое время я примерно понимала то, что мне удалось записать сегодня на уроке. Хотя, конечно, до идеала было ещё чертовски далеко. Оставив на столе дорогой моему сердцу рабочий беспорядок, я сходила в душ и, переодетая в чистую пижаму, легла на кровать. Чтобы спустя пару часов моего переворачивания с боку на бок понять, что совершенно не могу уснуть. Похоже, нервное напряжение наконец нашло способ меня доконать. Хотя я явно чувствовала приближающуюся головную боль, мои веки наливались свинцовой тяжестью, а в голове разбухала от мыслей вата, провалиться в беспамятный сон я не могла. Решив не терять времени, я вернулась к записям Сакуры, чтобы просидеть над ними до утра. Аслан пару раз просился из комнаты, но больше за ночь ничего интересного не произошло. От записей, чей педантичный стиль начал меня утомлять, — зачем каждый раз прописывать, что обозначает уже упомянутый недавно термин?! — меня подташнивало, так что поднимающееся солнце я встретила почти с радостью. Растолкав ворчавшего пса, я надела на его мощную шею ошейник с металлическими заклёпками и потащила гулять по утренней Конохе, искренне надеясь, что до дома Харуно Аслан меня как-нибудь уж доведёт. Коноха походила на небольшой городок. Дома были не выше четырёх-пяти этажей, зачастую даже электрические столбы возвышались над гладкими крышами. Редкие шиноби перепрыгивали с дома на дом, и мне даже удалось разглядеть седую копну волос моего будущего сенсея. Он и правда не отрывался от книжки, даже когда чуть не свалился с крыши! Неужели был такой неожиданный поворот сюжета? Мы с Асланом медленно брели в никуда, пока перед нами не стали возвышаться действительно громадные ворота. Осмотрев парней, дежуривших при входе, я с удивлением узнала в них Изумо и Котетсу, коих я тоже нещадно шипперила. Интересно, а что они подумали о совершенно красной девочке, бормочущей извинения? Выходить за пределы Конохи было нельзя, так что на природу я посмотрела через огромный проём ворот. Деревья были столь огромными, что мне даже подумалось, что в этом мире действует закон сохранения высоты или типа того: у нас были многоэтажки, у них — огромные дубы и каштаны, величиной под сорок метров, а то и больше. И как шиноби прыгают по веткам, не боясь свалиться? Это же насмерть можно зашибиться, боги! Вдалеке послышались подбадривающие крики, и я поспешила домой: на сегодня мне впечатлений хватило, а встречать ещё и Рока Ли с его учителем… пока обойдусь, пожалуй.