Время готовиться ко сну

Страна Волн была скучной и неприятно поражала однообразием ландшафтов. Больше всего меня раздражало обилие липкого молочного тумана, застилавшего глаза и мешавшего как следует разглядеть происходящее вокруг. Органы чувств у шиноби развиты сильнее, чем у обычных людей, однако потеря зрения оказалась для меня едва ли не фатальной: ноги начали подкашиваться, наступала тошнота, кружилась голова. Чтобы совсем не раскиснуть, я, отойдя в сторонку, приняла облик Инуяши; на это мне понадобилось меньше энергии и времени, чем в прошлый раз. Значит, моё тело привыкает к определённым течениям энергии в нём? Это не могло не радовать, как и то, как заинтересованно приподнял брови Хатаке, завидев так интересующего его полудемона. Обострившееся зрение позволило различить в плотном тумане чуть больше, чем раньше, но принимала этот облик я не для столь примитивного улучшения собственных характеристик; больше меня интересовали улучшенный слух, нюх и шестое чувство пса-демона. Лес наполнился резкими запахами, прикрытыми приторной туманной плёнкой; то тут, то там капала вода с листьев. Влажность была настолько высокой, что белые волосы Инуяши начали слабо виться. — А где Сакура-чан? — хлопнул глазами Наруто. — Устала от твоих бесконечных криков и ушла в туман, — фыркнула я. — Что?! Сакура-чан, верн!.. Наверное, я не слишком нежно зажала ему рот. Спустя полминуты бесполезных трепыханий обнятого мной джиннчурики Наруто и вовсе стал медленно, но неотвратимо синеть — тогда-то я его и отпихнула от себя, давая блондину отдышаться. — Ты не пытался подумать о том, что из-за твоих криков, мелкий ты засранец, нас обнаружат?! — Но Сакура-чан!.. — Нормально всё с ней. А теперь захлопнись, — отмахнулась я когтистой рукой, давая парню понять, что не желаю с ним разговаривать. К привычному шевелению листвы и полузадушенным испуганным переговорам птиц добавилось почти неслышное тяжёлое дыхание. Вместо онемения и сковывающего страха я почувствовала какое-то нехорошее возбуждение: холодная полоса прошлась по позвоночнику, и миллионы мурашек, замаршировавших по моей спине, разнесли по телу чуть пьянящий сладковатый вкус ожидания. Невольно облизнув губы, я принялась шарить глазами по размытым силуэтам объятых туманом деревьев в поиске того, кто принёс мне столь неожиданные, но весьма приятные ощущения. Кто же знал, что тело Инуяши будет так неадекватно реагировать на возросшую опасность? Но вот того, что мои собственные ноги понесут меня с невиданной скоростью прямиком к источнику опасности, я была совершенно не готова. Могучий и весьма пафосный бросок великого меча Тумана был загублен на корню: ошарашенному Забузе пришлось использовать свой меч, точно щит от моих когтей. Никакого интереса от «встречи с сильным противником» на лице у Момоичи не было — напротив, он был намного более собран и насторожен, чем когда-либо был показан в аниме или нарисован Кишимото. Ударов он, немного ошарашенный моим звериным выпадом, первые секунды не наносил, а затем уже не успевал, поскольку был больше ориентирован на мощность и смертельность, нежели на скорость. Тело же Инуяши, со всеми привитыми ему рефлексами, идеально справлялось с нападением. Всё, что требовалось от меня — думать как можно меньше, чтобы не дай бог не потерять в скорости, которая спасала мою изменённую шкуру. Но вот Забуза, коротко рыкнув, отбросил меня от себя, едва загасив очередной выпад моими излишне когтистыми руками. Увы, удар моё тело нанесло, полностью перенося вес на «орудие» — то есть, руки, так что мужчине было довольно легко меня откинуть от себя. Замерев в десятке метров друг от друга, мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. У каждого было преимущество: Хаку на ветвях соседнего дерева у Забузы и Какаши в кустах у меня. Моё преимущество, правда, выходило довольно сомнительным, поскольку к Хатаке прилагался неслабый довесок в виде беспомощного джиннчурики, последнего Учихи и пьяного Тадзуны. Хаку не мог напасть на Инуяшу, поскольку тогда свеженький Хатаке вырубил бы Забузу; Инуяша не мог напасть на Забузу, поскольку тогда мы бы открыли спину ледяному мальчику и подвергли опасности ребят. Пат. Забуза медленно отставил ногу в сторону, смотря на меня холодными, расчетливыми глазами. Да уж, наверняка, выглядит Инуяша в моём исполнении сейчас не самым лучшим образом. Дикий зверь. Опора на четыре конечности, оскаленные клыки, да даже мягкие звериные уши — и те прижались к голове. И это не говоря о том, что я чувствовала, как по подбородку стекает слюна. Чуть наклонив корпус вперёд, Забуза добился одного: из моего рта вырвался угрожающий и предупреждающий рык. Хаку, случайно звякнувший своими любимыми сенбонами, заставил меня и вовсе сотворить нечто непонятное: заведя руку чуть за спину, я схватила что-то и вытащила наружу. На проверку, это оказался меч, легендарный Тэссайга, сделанный из клыка демона-пса, отца Инуяши. Всё пришло в движение из-за оплошности Узумаки. Тот наверняка стоял всё время в неудобной позе, так что в определённый момент его ноги устали, и парень вывалился из кустов прямиком посередине нашего с Забузой поля битвы. Напряжённые сознания такого возмутительного вмешательства не выдержали, и следующие мгновения слились в одну сплошную мешанину действий. Тэссайга и Кубикирибочо сошлись, извергая снопы искр и злобно, неистово вопя скрежетом металла о металл. Я, паскудно ухмыляясь прямиком Забузе в скрытое бинтами лицо, немыслимо извернулась и пнула мужчину как раз туда, где у человека находится печень. В глазах мечника полыхнула ненависть. Очередным усилием он отбросил меня так же, как и раньше. Вот уж, где и сила, и ум. Но минусов у Момоичи много: прежде всего, ограниченная мобильность и вес его меча с труднопроизносимым названием, которое я знаю неизвестно откуда. Мой же меч был лёгок, поскольку являлся, фактически, мной же — и не спрашивайте, как это вообще было возможно, я без понятия. Тэссайга нанизала нукенина на своё лезвие так легко, что я поражённо распахнула глаза. Забуза выглядел не менее ошарашенным, но наше с ним непонимание ситуации длилось не больше секунды, а затем меня отшвырнуло от мужчины. В дерево я врезалась уже в своём-не своём розововолосом теле, и моя душа явно вознамерилась покинуть это пристанище, поскольку вдохнуть я не могла. Изрядно подмороженный Хатаке с сосулькой вместо левой руки схватил меня за шиворот и кинул Наруто и Саске. Всё вновь замерло. Хаку заморозил живот Забузы, мои сокомандники кое-как помогли мне с распрямлением собственных лёгких. Каждый понимал, насколько дерьмова сложившаяся ситуация. — Предлагаю, — Хатаке медленно выпрямился, привлекая к себе внимание, — разойтись. Возражения? Кодекс шиноби, несомненно, подразумевал битву до победного конца, но я восхвалила всех богов за то, что у Забузы хватило ума кивнуть в ответ на это предложение. Как бы там ни было, но именно в тот момент я вырубилась с твёрдым намерением не просыпаться ещё пару столетий как минимум.